Глава 18

Уссурийск, Российская Империя

Лётное поле

Утро выдалось каким-то особенно серым и мрачным. Туман накрыл взлётную полосу, скрывая очертания огромного дирижабля «Валькирия», что возвышался над старым аэродромом.

Майор Чистяков, бывший начальник спецотдела Тайной Канцелярии, а ныне цепной пёс губернатора Барышникова, нервно постукивал пальцами по рулю своего внедорожника. За его спиной стояла колонна из трёх армейских грузовиков, набитых бойцами, и два чёрных джипа с оперативниками. Серьёзная сила, достаточная, чтобы взять штурмом небольшой форт, не то что одну летающую кукурузину.

Теперь в кармане у Чистякова лежал ордер на обыск и изъятие, подписанный лично губернатором Барышниковым. Бумага, которая развязывала ему руки. Но на душе почему-то всё равно было неспокойно.

В глубине души он понимал: то, что он сейчас делает — паршиво. Феликс Бездушный, парень, которого они пытались задавить, был, пожалуй, единственным светлым пятном в этом проклятом городе. Он реально что-то делал. Его дроны спасали людей, охраняли имущество, тушили пожары… Если бы не Феликс, Уссурийск давно бы превратился в руины, разграбленные орками и мародёрами.

А новый губернатор… Чистяков скривился. Барышников был редким ублюдком — жадным, властолюбивым и беспринципным. Уж майор, проработавший с ним не один год, как никто другой знал, что тот пришёл сюда не наводить порядок, а грабить.

«Если бы я мог выбирать, я бы встал на сторону Бездушного», — подумал Чистяков.

Но фишка в том, что никакого выбора у него не было. Он слишком многим был обязан Барышникову, ведь и карьеру, и деньги, и положение в обществе ему дал Канцлер. Когда-то Чистяков был простым парнем из глубинки, без роду и племени, и никогда бы не поднялся так высоко без покровительства. А долги нужно отдавать, особенно такие.

Он вышел из машины и махнул рукой. Они пошли к трапу дирижабля, где уже стояли матросы-северяне — крепкие, бородатые мужики, которые смотрели на приближающихся силовиков с презрением. Впереди стоял капитан со своей трубкой в зубах.

Чистяков подошёл к нему вплотную, чувствуя за спиной поддержку десятков вооружённых бойцов.

— У меня ордер, — он сунул бумагу под нос капитану. — Мы начинаем досмотр.

Капитан даже не взглянул на документ, только выпустил облако дыма прямо в лицо майору.

— А совесть у тебя есть, служивый? — спокойно спросил он. — Вам что, жрать нечего? Пришли у голодных людей последний кусок хлеба отбирать?

— Не твоё дело! — рявкнул Чистяков. — Мы выполняем приказ! Здесь контрабанда!

— Здесь помощь, — покачал головой капитан. — Люди в городе голодают, а вы, стервятники, хотите всё забрать себе?

— Закрой рот! — вмешался один из оперативников. — Как ты смеешь так разговаривать с представителем власти⁈

Северяне за спиной капитана зашевелились, хватаясь за рукояти ножей и пистолетов.

— Мы прибыли из Северного Королевства с миром, — громко, чтобы слышали все, произнёс капитан. — Мы хотим помочь. А вы пришли грабить. Мы этого не позволим.

Обстановка накалилась до предела. Казалось, любое неосторожное слово или жест, и тут же начнётся бойня. Чистяков уже потянулся к кобуре, готовый отдать приказ на штурм. Но тут капитан вдруг усмехнулся и сделал шаг в сторону.

— Ладно, хрен с вами. Идите, смотрите. Подавитесь вы своей проверкой.

Северяне расступились, освобождая проход. Чистяков выдохнул.

«Испугались», — с облегчением подумал он. — «У них, видимо, не было приказа открывать огонь. Дипломаты хреновы».

— Вперёд! — скомандовал он своим людям. — Обыскать каждый угол!

Они ворвались в трюм. Чистяков ожидал увидеть ящики с электроникой, контейнеры с оружием, боксы с редкими металлами… Он ведь знал, что искать. Информатор доложил точно: на борту ценный груз для Бездушного — технологии, которые позволят ему создать армию. Но вместо этого он увидел… белые, пыльные мешки, уложенные штабелями до самого потолка.

— Что за… — пробормотал он и подошёл к ближайшему штабелю, вспорол ножом ткань.

На пол посыпалась белая пудра обычной пшеничной муки.

— Проверяйте дальше! — крикнул он.

Бойцы рассыпались по трюму, вспарывая мешки. Мука, мука, мука…

— Да вы издеваетесь⁈ — заорал Чистяков, поворачиваясь к капитану, который с насмешкой наблюдал за погромом. — Мука⁈ Серьёзно, мать вашу⁈

— А что вам не нравится? — пожал плечами северянин. — Вашим людям нужен хлеб. Вот мы и привезли будущий хлеб.

— Не ври мне! — Чистяков схватил его за грудки. — У нас есть точная информация от вашего же человека! Здесь не только мука, но и контрабанда!

Капитан аккуратно, но с силой убрал его руки.

— Спасибо, что сказали, — улыбнулся он. — Значит, у нас крыса на борту. Сегодня же найдём и вздёрнем на рее, даю слово офицера.

Чистяков понял, что его водят за нос. Шпион, который слил информацию, прислал ему фото и видео, на котором отчётливо были видны ящики с микросхемами, какие-то капсулы, детали… Он видел это своими глазами! А теперь — мука?

Чтобы удостовериться, не привиделось ли ему, майор схватил телефон, поискал переписку и… ничего не нашёл. Ну, конечно! Информатор уже всё удалил, чтобы не спалиться. Ведь какой болван будет оставлять на себя компромат?

— Прочь с дороги! — рявкнул Чистяков.

Он схватил нож и начал яростно кромсать мешки. Один, второй, десятый… Белая пыль стояла столбом, покрывая его форму, забиваясь в нос и рот.

— Ищите! — орал он. — Должны быть мешки не только с мукой!

Его люди, чихая и кашляя, бросились надрезать мешки.

— Чисто, господин майор! — докладывали они один за другим. — Только мука!

Чистяков в бешенстве пинал мешки. Этого не могло быть!

— Обшивку! Вскрывайте полы, стены и потолок!

Они начали курочить дирижабль. Срывали панели, вскрывали люки, простукивали переборки. Капитан смотрел на это варварство с ледяным спокойствием, потягивая свою трубку.

Через час трюм напоминал поле боя после бомбёжки. Всё было перевёрнуто вверх дном и засыпано мукой. Но ничего запрещённого они так и не нашли. Чистяков стоял посреди этого хаоса, тяжело дыша, весь белый, как снеговик.

— Не может быть… — шептал он. — Не может быть…

И тут его осенило.

— Мука — это маскировка! — выкрикнул он. — Высыпайте всё на землю! Будем просеивать каждый грамм!

— Вы с ума сошли? — спокойно спросил капитан. — Вы хотите выкинуть тонны еды в грязь? На вашей совести будет международный скандал.

— Да, на моей! — заорал Чистяков. — Я знаю, что вы там прячете! Я найду! Высыпайте!

Бойцы начали таскать мешки к открытому люку. Они вспарывали их и вытряхивали содержимое прямо на взлётную полосу. Белое облако поднялось в воздух, оседая на машинах, на людях, на траве…

Гора муки росла. Чистяков, стоя по колено в белом порошке, пинал его ногами, пытаясь нащупать твёрдые предметы.

— Где⁈ Где же оно⁈

В кармане зазвонил телефон. Чистяков грязной рукой вытащил аппарат.

— Да, Ваше Сиятельство! — рявкнул он. — Мы ищем! Они спрятали…

— ПРЕКРАТИ!!! — послышался в трубке такой рёв Барышникова, что Чистяков чуть не выронил телефон. — СУКА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ⁈ ПРЕКРАТИ НЕМЕДЛЕННО!!!

— В чём дело, Вячеслав Игоревич? Я почти нашёл…

— ПОСМОТРИ НОВОСТИ, ИДИОТ!!! — заорал Барышников. — БЫСТРО!!!

Чистяков растерянно оглянулся. Подбежал к одному из своих бойцов с планшетом в руках.

— Покажи новости! Живо!

Боец дрожащими пальцами тыкнул в иконку приложения. На экране шла прямая трансляция с логотипом Императорского канала.

Камера показывала аэродром, дирижабль, горы рассыпанной муки… и его, Чистякова, стоящего посреди этого безобразия, всего в белом, как мельник-маньяк.

Картинка сменилась. Теперь в кадре была девушка, графиня Маргарита Бездушная. Она стояла где-то неподалёку, на возвышении, и вела репортаж:

— … смотрите, люди! Смотрите, что происходит! Это — помощь, которую прислало нам Северное Королевство. Еда для голодающих! Хлеб для ваших детей! А люди губернатора Барышникова… просто втаптывают её в грязь!

Камера снова показала, как солдаты вспарывают мешки и высыпают муку на взлётную полосу.

— А знаете, почему⁈ — кричала Маргарита. — Да потому что им плевать на вас! Им невыгодно, чтобы вы были сыты! Они хотят, чтобы вы ползали перед ними на коленях, выпрашивая корку хлеба! Чтобы вы покупали еду в их магазинах втридорога! Чтобы вы зависели только от них!

Чистяков почувствовал, как земля под ногами куда-то проваливается.

— Он ничего не выдаёт! — продолжала Бездушная. — Губернатор не защитил никого! Он сдал город бандитам и оркам, а теперь уничтожает последнюю надежду! Вот оно — истинное лицо власти!

Чистяков перевёл взгляд на комментарии, которые бегущей строкой неслись внизу экрана.

«Уроды!»

«Смерть тиранам!»

«Мои дети голодают, а они муку в грязь… Твари!»

«Барышникова на вилы!»

«Это геноцид собственного населения!»

И вдруг трансляция прервалась. Экран потемнел, чат замер. А потом, поверх чёрного фона, появилось сообщение, написанное золотыми буквами, с вензелями. Сообщение с официального, личного аккаунта Императорской Семьи.

«МЫ ВСЁ ВИДИМ. ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ РАЗБЕРЁТСЯ».

Планшет выпал из ослабевших пальцев Чистякова. Он стоял и понимал: это конец. И не просто карьеры, а конец его жизни. Он вспомнил свои мечты: высокий чин, власть, деньги… Всё это превратилось в пыль. В белую мучную пыль.

Ему вдруг стало всё равно. Он не хотел больше быть майором, не хотел служить Барышникову, и не хотел власти. Ему хотелось только одного — стать простым рядовым, где-нибудь на далёкой заставе, в глуши. Копать траншеи, чистить картошку, ходить в наряды… Только бы живым, только бы не в темнице… и не на плахе.

Он медленно осел на кучу муки и закрыл лицо руками. А вокруг него продолжала падать белая мука из распоротых мешков, засыпая его погоны, амбиции и будущее.

* * *

Я сидел в своей мастерской и откровенно ржал. Слёзы текли по щекам, живот болел, но я не мог остановиться. Это была, пожалуй, одна из самых дерзких и весёлых афер в моей жизни. А я их провернул немало.

На экране крутился повтор новостного выпуска: белый, как привидение, майор Чистяков стоит по колено в муке, а над ним, как ангел возмездия, вещает Марго. Комментарии под видео просто разрывались от праведного гнева и проклятий в адрес Барышникова и его прихвостней.

— Это ж надо было так подставиться! — вытирая слёзы, хохотнул я. — «Контрабанда», «секретные технологии»… А там — мука!

Операция «Мельник» прошла идеально. Мои «дружинники» работали всю ночь, как проклятые. Они вычистили все запасы муки в радиусе пятидесяти километров. Скупали всё: от элитных сортов для французской выпечки до кормовой муки с какой-то заброшенной мельницы.

В это время в подвале у Башатовых, превращённом во временный швейный цех, кипела другая работа. Мои дроны строчили мешки из простыней, из штор, из брезента… На каждый мешок штамповали красивую печать: «Гуманитарная помощь». Выглядело это максимально кустарно, но в том-то и была фишка. Это добавляло достоверности. Мол, собирали всем миром, шили ночами, чтобы спасти голодающих детей Приморья.

В общем, подмена груза прошла как по нотам. Ценные технологии и материалы перекочевали в мои схроны, а трюм дирижабля заполнился мукой.

Телефон на столе завибрировал. Я глянул на экран — Ларс.

— Алло, — ответил я, всё ещё посмеиваясь.

— Ну ты и учудил, Феликс! Я смотрел трансляцию. Это было… эпично. Мука! Серьёзно?

— А что? Хороший продукт, полезный. Знаешь, как говорят? Хлеб — всему голова.

— Да уж, голова… — хмыкнул Ларс.

— Слушай, а ты в курсе, что информация о грузе утекла? Кто-то слил Барышникову информацию о том, что было на борту. Слишком уж уверенно они шли на штурм. Знали, что искать.

— Не переживай, мы уже разобрались. Твой фокус с мукой нам очень помог. Пока они там в белой пыли копались и офигевали, мы вычислили «крота». И не одного, а сразу четверых взяли. Так что спасибо тебе. Ты нам, можно сказать, контрразведку провёл.

— Всегда пожалуйста, обращайтесь.

— Как игрушки? — сменил тему Ларс. — Всё цело? Не помяли при перегрузке?

— В лучшем виде, — я бросил взгляд на экран другого монитора.

Там транслировалась картинка с камеры дрона, висевшего над «Чёрным Абсолютом». Мой Куб изменился. Нет, внешне он остался почти таким же — чёрная, матовая громадина, зажатая между домами. Но я-то знал, что внутри.

Те материалы, что прислал генерал Бьёрден, идеально подходили для моих целей. Редкие сплавы, высокоточная оптика, мощные энергоячейки, процессоры последнего поколения… Куб «сожрал» всё это, и теперь внутри него появились новые линии сборки, микроскопические манипуляторы, собирающие сложнейшие узлы, плавильные печи, работающие на принципах, неизвестных местной науке…

— Передай мою благодарность генералу. Скажи, что он вложился в будущее.

— Передам, — хмыкнул Ларс. — Ладно, бывай. Мне ещё отчёты писать.

Он отключился.

Я ещё раз посмотрел на Куб, который стал мощнее раза в три. Это был качественный скачок. Раньше он был просто умной фабрикой по переработке мусора, а теперь превратился в полноценный производственный комплекс.

В начале пути развитие всегда идёт медленно. Ты собираешь ресурсы по крупицам, лепишь из говна и палок первые прототипы, радуешься каждому работающему винтику… Но наступает момент, когда количество переходит в качество. И вот, этот момент наступил.

Очень скоро Куб сделает следующий шаг через пять-шесть ступеней сразу. И тогда этот город, да и весь мир, сильно удивятся.

— Сириус, — позвал я.

— Я здесь, Повелитель.

— Нам нужно отблагодарить дядю Айварса.

— Повелитель, позвольте заметить, вы спасли его племянниц. Вы обеспечили им безопасность, кров и будущее. Вы предотвратили международный скандал, который мог ударить и по Северному Королевству. Разве этого недостаточно? Согласно моим расчётам, баланс «долг-услуга» уже давно в вашу пользу.

— Нет, — я покачал головой. — Ты мыслишь, как бухгалтер, Сириус, а тут другие материи.

Я вспомнил свои принципы. Не люблю быть должным — это тяготит, связывает руки. Но есть долги, которые даже хочется отдавать. Генерал Бьёрден не просто прислал железяки, а поверил мне на слово, не требуя гарантий и доказательств. Он рисковал своей карьерой и репутацией, отправляя этот груз.

— Я покрыл долг процентов на пятьдесят, не больше, — сказал я. — Спасение сестёр — это мой долг перед родом, перед памятью их брата. А вот помощь с ресурсами — это личное. И я должен ответить тем же.

Я задумался. Что я могу дать генералу армии, у которого есть всё? Деньги? Власть? Славу?

— Информация, — прошептал я, — очень ценный ресурс.

Сириус вывел на экран сводку новостей из Северного Королевства. Там было неспокойно. Орки, вылезающие из полярных порталов, становились всё наглее. Их технологии, эти безумные «Техникумы», доставляли северянам массу проблем.

— Сириус, проанализируй данные по оркам на севере. Сопоставь их с тем, что мы узнали здесь, в наших лесах. Ищи закономерности, слабые места в их магии, уязвимости в их технике…

— Будет исполнено.

— Я придумаю, как помочь ему там, на севере. Может, чертежи нового оружия? Или алгоритм взлома их защиты? Или… — я улыбнулся. — Ну, или я просто отправлю ему пару своих новых «игрушек» на полевые испытания.

— Это будет достойный подарок, Повелитель.

— Кстати, что там наш друг Трофимов?

— С Трофимовым всё отлично. Протокол «Лесной турист» выполняется в полном объёме. Объект продолжает движение по заданному маршруту. Состояние: истощение средней степени, паника умеренная, уровень ненависти к природе запредельный.

— А деньги?

— Сбрасываем регулярно, как вы и приказывали.

Я представил эту картину. Бывший губернатор, некогда всесильный князь, бредёт по тайге, грязный, оборванный и голодный. А с неба на него падают деньги.

— Вы считаете, что так напрасно тратить деньги стоит того? — спросил Сириус. — Это же нерационально.

— Конечно, стоит! — рассмеялся я. — Ты не понимаешь, это самая замечательная часть плана! Вы же десятирублёвые купюры там кидаете?

— Обижаете, Повелитель… Но я взял на себя смелость… гхм… подкорректировать ваш план.

— В смысле?

— Там половина купюр фальшивые.

Я удивлённо посмотрел на дрона.

— Фальшивые? Но зачем?

— Для усиления психологического эффекта, — невозмутимо пояснил Сириус. — Представьте его разочарование, когда он выберется к людям, попытается купить еды, а ему скажут, что деньги ненастоящие. Это будет очередное унижение. Но вы не переживайте, он не отличит. Качество печати — отменное.

Я расхохотался.

— Сириус, ты злодей! Мне нравится. Продолжай в том же духе.

— Служу Рою!

Я снова посмотрел на карту. Красные точки орков в лесу замерли. Они не двигались и не атаковали, просто сидели.

— Следи за орками. Не могли эти твари так просто сбежать или затихнуть. Это не в их характере. Они что-то задумали.

— Фиксирую странную активность в магическом фоне в районе их главного лагеря, — доложил Сириус. — Какие-то всплески. Похоже на ритуал или на работу какого-то механизма.

— Вот и я о том же. Думаю, скоро они что-то учудят. И нам нужно быть готовыми.

Приморская тайга

Неизвестный квадрат

Князь Сергей Трофимов, бывший хозяин Приморья и человек, перед которым когда-то трепетали министры, сейчас больше походил на бомжа, которого только что вышвырнули с городской свалки.

Его дорогой костюм превратился в лохмотья, пропитанные потом и грязью. Итальянские туфли ручной работы развалились, и он шёл, хромая, чувствуя каждый камешек и корень. Лицо было исцарапано ветками, под глазом наливался синий фингал — память о встрече с какой-то особо крепкой веткой.

Он брёл по лесу уже вторые сутки. Или третьи? Время здесь текло как-то неправильно, рывками, как в бреду. Жажда мучила нестерпимо. Горло пересохло так, что язык казался наждачной бумагой, прилипшей к нёбу.

Впереди, за кустами, что-то блеснуло.

— Вода… — прохрипел Трофимов и, забыв про усталость, побежал вперёд, ломая кустарник.

Он вывалился на берег небольшого лесного ручья. Упал на колени, готовый пить прямо так, как животное, окунув лицо в спасительную влагу. Но тут же отшатнулся, зажав нос.

От воды разило бензином так, что слезились глаза. Поверхность ручья была затянута радужной маслянистой плёнкой, в которой плавали… деньги. Десятки десятирублёвых купюр медленно кружились на воде.

— Сука… — поморщился он.

Это было последней каплей, его выдержка лопнула.

— А-А-А-А!!! — заорал он, подскакивая на ноги.

Он подбежал к ближайшей сосне и, вложив в удар всю свою ярость и остатки Дара, врезал по стволу кулаком. Дерево затрещало и переломилось пополам, рухнув в ручей, подняв фонтан грязных брызг и разметав купюры.

— НЕНАВИЖУ!!!

Он бросился к другому дереву. Удар! Щепки полетели во все стороны. Ещё удар! Ствол разлетелся в труху. Трофимов крушил лес, вымещая на деревьях всё своё отчаяние и злобу. Он, князь, Одарённый, политик, был загнан, как зверь, унижен и растоптан.

Он ведь знал эти леса, потому что охотился здесь десятки раз! Он знал каждую тропу, каждый овраг! У него был встроенный компас в голове, он умел ориентироваться по солнцу и мху… Но всё это здесь не работало.

Куда бы он ни шёл, он постоянно возвращался на одно и то же место. Или упирался в непроходимый бурелом, или выходил к болоту. Солнце, казалось, издевалось над ним, вставая не там, где положено, и садясь где попало.

Он хотел есть. Желудок сводило спазмами. Пытался найти ягоды, грибы, хоть что-то съедобное… Но лес был пуст и мёртв.

Точнее, не совсем пуст. Он был полон ловушек и издёвок. Например, вчера он провалился в охотничью яму, замаскированную так искусно, что заметил её, только когда полетел вниз. Выбирался час, весь ободрался, перемазался в глине…

Потом на него, как по команде, начали гадить птицы. Стоило ему остановиться передохнуть под деревом, как сверху прилетал «подарок» прицельно, метко, прямо на макушку или на плечи.

— Сволочи! — орал он в небо, грозя кулаком невидимым врагам.

А сегодня утром Трофимов набрёл на малинник — густые такие, сочные кусты… Он с надеждой раздвинул ветки, ожидая увидеть спелые ягоды. Но вместо ягод на кустах висели… деньги. Скрученные в трубочки купюры, аккуратно привязанные ниточками к веточкам. Некоторые были просто наколоты на шипы. Целый куст денег.

Это был какой-то персональный ад, созданный специально для него. И он знал имя архитектора этого ада.

— Феликс… — прошипел он. — Это всё ты, сучонок…

Никто другой не мог бы такое придумать, потому что просто не обладал такой извращённой фантазией и такими возможностями. Только этот «мертвец», вернувшийся с того света, чтобы превратить его жизнь в кошмар. Всё началось с него. Провал с зачисткой, потеря власти, бегство, плен у китайцев… И теперь вот это… лес, который издевается над ним.

Трофимов прислонился спиной к уцелевшему дереву и сполз на землю. Сил больше не осталось. В небе над ним, чуть слышно жужжа, пролетел дрон — маленькая чёрная точка на фоне голубой синевы. Князь проводил его мутным взглядом и показал ему средний палец.

— Чтоб ты сдох, Феликс, — прохрипел он. — Чтоб ты сдох…

А сверху, кружась в потоках воздуха, на него медленно, как осенний лист, опускалась очередная десятирублёвая купюра.