Глава 13

Хакерби-Плейс оказался более роскошным, чем Пайпер, в нем царили тепло и уют, особняк явно ремонтировали в течение последних десяти лет и обставили современной мебелью.

Справедливости ради, дочь Туэйтов, Хелен, действительно нельзя было назвать «милой». Она была необычайной красавицей, высокой и стройной, с золотистыми локонами и голубыми глазами в лучших английских традициях, с идеальной кожей, белоснежными зубами и звонким, чистым голосом. Она кокетливо поприветствовала Крэйна, протянув ему обе руки. Граф улыбнулся, отступил на шаг и, вместо того чтобы взять протянутые ладони леди Туэйт, официально поклонился. Стивена никто не замечал, он успешно скрывался за спиной Крэйна.

Остальные гости уже собрались в гостиной.

– Дорогие мои, – объявила леди Туэйт, – а вот и наш новый граф, лорд Крэйн. Вы знаете всех присутствующих, милорд?

– Боюсь, что никого, – отрезал Крэйн.

– Конечно, вы ведь провели в Личдейле так мало времени, – произнесла леди Туэйт. – Нам очень повезло, что вы так часто составляли нам компанию, учитывая вашу занятость. Даже не представляю, что могло привлечь вас в нашем доме, – лукаво добавила она.

– Ох, матушка, – пробормотала Хелен, на ее щеках появились ямочки.

Крэйн не улыбнулся остроумному комментарию леди Туэйт и направился к остальным гостям. Первым ему представили викария из Фулфорда, мистера Хэйнинга, суетливого мужчину лет пятидесяти, которого быстро оттеснили мистер и миссис Миллуэй. Эта парочка явно стремилась попасть в число местной аристократии: чересчур бесцеремонные, слишком вычурно одетые и без конца твердящие о том, как они сожалеют по поводу отсутствия вынужденных задержаться гостей Туэйтов, которые должны были уже прибыть и которых Крэйн нашел бы весьма очаровательными.

– Дражайшие сэр Питер и леди Би, вы, несомненно, знакомы с ними, лорд Крэйн?

– Боюсь, что нет.

– Ох, но вы обязательно должны познакомиться! Они тоже живут в Лондоне!

– Какое невероятное совпадение. – Крэйн подошел к последним гостям, чете Вернон: сельскому солиситору и его пухленькой, миловидной жене, которая рассматривала графа, слегка нахмурившись.

– Рад познакомиться с вами, лорд Крэйн, – произнес мистер Вернон, пожав руку графа. – Я получил письмо от ваших юристов. Касаемо Аллана Дэя.

– Хорошо, – кивнул Крэйн. – Надеюсь, вы сочли его содержательным.

– Разумеется. Хоть и был несколько ошеломлен.

– Никогда не думали, что мой отец способен на подобное?

– Письмо показало его не в лучшем свете, – осторожно ответил Вернон.

– И не только оно.

Мистер Хэйнинг нахмурился.

– Разумеется, de mortuis nil nisi bonum[30], милорд?

– Согласна, о мертвых не следует говорить дурно, – серьезно добавила миссис Миллуэй.

– Аллан Дэй тоже мертв, – неожиданно резко напомнила миссис Вернон. – На мой взгляд, письмо превосходное, милорд.

– А кто этот парень? – спросила леди Туэйт.

Губы Крэйна растянулись в улыбке.

– Прекрасный человек, незаслуженно пострадавший от действий моего отца. На этой ноте позвольте представить вам моего гостя. Мистер Стивен Дэй. Сын Аллана Дэя.

Все гости испуганно обернулись, будто до этого момента вовсе не замечали Стивена. Миссис Вернон громко ахнула.

– Святые небеса! Стивен Дэй? Боже мой, это вы! Как же я вас не заметила? – Она подлетела к магу и схватила его за руки. – Стивен! В детстве вы часто играли с нашим Ричардом, помните? Он сейчас служит в армии. О, как же я рада видеть вас в добром здравии! Но вы такой худой! – Ее глаза наполнились слезами. – Мой дорогой мальчик. Расскажите же мне о себе.

Окруженный заботой и слегка потрясенный Стивен позволил увести себя к дивану. Крэйн с трудом подавил улыбку и, обернувшись, заметил, что и мистер Вернон тоже.

– Ему повезет, если сумеет сбежать от Марии сегодня, – заметил он. – Нас всегда огорчало, что мы потеряли связь с семьей Аллана, когда они уехали. Дьявольские делишки. Я рад, что мальчик в порядке. Вы исправляете семейные ошибки, лорд Крэйн?

– Едва ли. Скажем так, я решаю вопросы по мере их возникновения.

– Тогда вам придется задержаться здесь на некоторое время, – сухо отметил Вернон.

Крэйн улыбнулся в ответ:

– Ни в коем случае. На самом деле я приехал, чтобы разобраться с юридическими вопросами, связанными с наследством.

– Но до меня доходили слухи, что вы насовсем вернулись в Пайпер.

Крэйн покачал головой:

– Если я останусь в Англии, в чем я очень сомневаюсь, то предпочту жить в Лондоне. Я не создан для сельской жизни.

– О, но вам стоит признать, что в ней есть свое очарование. – Леди Туэйт подошла к графу и коснулась его руки. Крэйну стоило огромных усилий не сбросить ее ладонь, но он все же высвободился и убрал руки за спину.

– Осмелюсь сказать, что здесь действительно довольно много очарования, но не для меня, – отрезал он. – Города мне больше по душе.

– Разумеется. – Леди Туэйт улыбнулась. – Но что, если леди Крэйн предпочитает особняк за городом?

– Не существует никакой леди Крэйн.

– Ах, но однажды она может…

– Нет никакой леди Крэйн, как и нет предпосылок к тому, что она когда-нибудь появится, – отчеканил граф. – Так что пожелания этой гипотетической леди вряд ли имеют значение.

Супруги Миллуэй переглянулись. Мистер Хэйнинг на мгновение перестал раскачиваться на каблуках, а Хелен Туэйт поджала губы, ее щеки залил румянец. Леди Туэйт же, напротив, широко улыбнулась.

– Конечно нет, милорд, – сказала она. – Холостые джентльмены не желают задумываться о том, чтобы попасться в пасторскую ловушку, как это любит называть сэр Джеймс. – Она рассмеялась, некоторые гости присоединились к ней, но не Крэйн.

Продолжая улыбаться, она приглашающе протянула ладонь. Крэйн держал руки скрещенными за спиной. Взор леди Туэйт переметнулся к лицу графа.

– Мой дорогой лорд, – произнесла она достаточно громко, чтобы услышали остальные, повелительно махнув рукой. – Давайте побеседуем. Предложите мне руку.

Крэйну пришлось вести отчаянную внутреннюю борьбу, чтобы скрыть отвращение. Ужасы ловушки, случай с проклятием Меррик и внушение Стивена слились воедино, вызывая тошноту от одной только мысли о том, что эта проклятая ведьма прикоснется к его коже…

А Стивен даже не обращал на них внимания. Он стоял в противоположном конце комнаты, оживленно беседуя с миссис Вернон, совершенно позабыв о своем обещании защищать Крэйна от магического воздействия, и, как ни странно, именно из-за вспышки гнева и обиды Крэйн предложил руку хозяйке дома. Он согнул ее в локте, но пальцы леди Туэйт тут же нашли и коснулись его голой кожи.

Она подвела графа к свободному дивану и села рядом, проворковав:

– Мой дорогой лорд, послушайте меня. Вы приехали, чтобы встретиться с моей дочерью. Она невероятно милая и очаровательная. И вам нужно жениться, не так ли? Вам пора жениться, и вы выберете Хелен, потому что она красивая и добрая, и вам нужна жена…

Она бормотала одно и то же, повторяя фразы по кругу. Крэйн какое-то время наблюдал за ней, а потом бросил взгляд на спину Стивена. Маг поднял руку, чтобы почесать ухо. Он незаметно махнул пальцами в сторону Крэйна, словно посылая крошечную волну, и граф почувствовал, как посреди его гнева взрывается пузырь счастья, принося с собой спокойствие. Леди Туэйт не удавалось пробиться к разуму Крэйна, поскольку Стивен не позволял ей этого, и внезапно все ее слова перестали казаться угрожающими и стали крайне нелепыми.

Он потерпел еще некоторое время, пока не стало ясно, что все намерения хозяйки дома сводятся к выгодному браку дочери, вежливо высвободил руку и встал.

– Благодарю, мадам, это было весьма информативно, – вежливо произнес он. – И я непременно приму к сведению ваше мнение, хотя боюсь, что вы обречены на разочарование.

Он оставил леди Туэйт смотреть ему вслед и вернулся к Вернону, желая продолжить разговор с единственным гостем в этой комнате, к кому он не испытывал презрения, пока их не позвали на ужин.

Вечер выдался крайне утомительным. Леди Туэйт переполняла злость, а красота Хелен не могла скрыть ее растущую ярость из-за отказа Крэйна жениться на ней. Сэр Джеймс поведал череду охотничьих историй, которые никого не интересовали. Супруги Миллуэй главным образом стремились рассказать обо всех титулованных знакомых, пытаясь найти точки соприкосновения с Крэйном, который окончательно потерял всякое терпение при третьем упоминании «вашего дорого отца».

– Мой отец был мне не дороже, чем я ему, – прямо сказал граф. – Не могу сказать, кто из нас испытал больше счастья, когда я отправился на другой конец света, но уверяю вас, если бы он был до сих пор жив, я бы не приблизился к этому месту и на пять тысяч миль.

Миссис Миллуэй порозовела от шока.

– Но ведь он все равно был вашим отцом.

Мистер Хэйнинг поддержал ее, кивнув:

– Безусловно, должно быть прощение, хотя бы по сыновней любви… особенно в такой знатной семье…

– Нет, – возразил Крэйн.

Миссис Миллуэй раскрыла рот и тут же закрыла его, услышав непреклонный односложный ответ. Хелен Туэйт издала звонкий, но слегка раздражающий смешок.

– Боже правый, милорд, вы ужасно грубы. Разве так общаются достойные люди в Китае?

– Если вы подразумеваете аристократов, мисс Туэйт, то мне это неизвестно. Я простой торговец.

– Торговец. Боже мой. – Глаза Хелен недобро блестели, щеки заливал румянец, а голос звучал зло. – А что же ваш маленький друг? Это так занятно, что вы не можете выделить время для визита вежливости к соседям, но у вас хватает свободного времени для приема гостей. Что конкретно делает мистер Дэй для вас?

Она говорила довольно громко. Присутствующие повернули головы в их сторону, и по разнообразным выражениям ужаса, смущения и интереса на их лицах Крэйн сумел сделать вывод, что его репутация снова его опередила. Как ни странно, никто при этом не смотрел на Стивена.

– Решает некоторые довольно скучные юридические вопросы, связанные с наследством, – спокойно ответил Крэйн, обращаясь к мисс Туэйт, будто не замечая любопытных взглядов остальных гостей. – Занимается документами передачи прав собственности.

Вернон, кашлянув, громко спросил мистера Хэйнинга о каком-то церковном споре. Супруги Миллуэй принялись рассказывать не очень уместную шутку о герцоге, знакомом их друга, суть которой сводилась к тому, что истинным признаком хорошего воспитания является учтивость и умение расположить к себе тех, кто ниже вас по положению. Крэйн слушал их с волчьим оскалом на лице.

Он не стал говорить им, что никто, кроме Вернонов, не приложил и малейших усилий, чтобы расположить к себе мистера Дэя, поскольку маленький дьяволенок явно что-то замышлял. Крэйн мог отчетливо видеть мага, как и миссис Вернон рядом с ним, но остальная часть компании вела себя так, будто его не существовало.

Хелен Туэйт, продолжая сердиться, сделала еще несколько едких замечаний, затем пожаловалась на головную боль и внезапно вышла из комнаты.

Наконец трапеза закончилась. Крэйн выпил бокал портвейна с джентльменами, прежде чем объявить, что ему придется их покинуть после разговора с викарием наедине.

Мистер Хэйнинг был худым, старомодным мужчиной с пухлыми губами и уродливым родимым пятном на почти лысой голове. Крэйн успел оценить его во время ужина и не собирался любезничать.

– Мистер Хэйнинг, – сказал он без предисловий. – Вы помните Рут Бейкер из Незеркота? Она покончила с собой два года назад.

– Ужасное событие.

– Я так понимаю, что она похоронена за пределами фулфордского кладбища?

– Разумеется. Это ведь самоубийство… сами понимаете.

– Нет, не понимаю. В пятнадцать лет ее обманом соблазнили, потом она узнала, что носит ребенка собственного отца, и покончила с собой. Я думал, это повод для жалости, а не остракизма[31].

Мистер Хэйнинг выпучил глаза.

– Вряд ли это подходящая тема для дамской гостиной.

– Здесь нет дам, – возразил Крэйн. – Только мы с вами. Какую же пасторскую заботу вы оказали этому заблудшему ягненку из вашего стада, мистер Хэйнинг?

– Едва ли это моя забота… – начал викарий.

– Вообще-то, ваша. Вы знали, что ее отцом и соблазнителем был мой брат?

– Я уверен, что эти слухи не имеют под собой никаких оснований…

– Как сильно влияние моего отца сказалось на ваших решениях относительно этой девушки?

– Это… то есть… возникли некоторые сложности… дело в том… Мое положение налагает определенные обязательства перед всеми слоями общества, лорд Крэйн, и необходимо взвесить…

– Довольно, – с презрением оборвал его граф. – Я считаю, что Рут Бейкер покончила с собой в момент помутнения разума. Поэтому ее следует перезахоронить должным образом на церковном кладбище Незеркота. Эта церемония должна состояться как можно скорее, все расходы я беру на себя. Таково мое мнение, и я думаю, вы тоже должны его разделять.

– Боюсь, что нет, милорд, – сухо ответил мистер Хэйнинг. – Я категорически отказываюсь даже рассматривать такую возможность. Это вопрос достоинства Церкви. Великий дар человеческой жизни нельзя выбрасывать.

Он нерешительно вздернул подбородок. Крэйн позволил тишине затянуться, заставляя собеседника нервничать, а затем мягко произнес:

– Викарий, я уже дал понять всем местным жителям, что не собираюсь вести дела, прибегая к угрозам, запугиваниям или злоупотребляя властью. Что, в сущности, я не такой, как мой брат или отец. Надеюсь, что вы уже тоже об этом слышали.

Викарий посмотрел на него с надеждой.

– Да, милорд.

Крэйн улыбнулся и наклонился ближе.

– Но проблема в том, что… – пробормотал он, – только между нами… я очень похож на них.