Глава 18. Воспитание Кукловода

Целитель Ларас проснулся от стука в дверь. В королевском дворце по-прежнему не хватало прислуги, и все маги обходились без нее.

– Хватит дрыхнуть, Лар! – услышал он голос Лассиры. – Ионаха нашли!

Сон мгновенно слетел с мужчины. Он вскочил с постели, натянул штаны и распахнул дверь.

– Он во дворце?!

Лассира хмыкнула.

– Не так быстро, дружище. Как, по-твоему, он окажется во дворце? Нам надо потрудиться для этого. Потому и зову тебя. Мы собираемся устроить переговоры. Ментально.

Целитель скорчил гримасу.

– Тогда я вам не помощник. Ионаха скорее отпугнет, если я буду в них участвовать.

– Как знать. Проводить их будет Талим. Так посоветовала магистр Ун-Чу-Лай. Ему Ионах доверяет больше всего. А мы просто присутствуем, чтобы быть в курсе. Вдруг Ионах захочет задать вопрос, на который сможешь ответить только ты.

Гримаса Лараса стала еще резче.

– Не нравятся мне эти унчулайские трюки. Твоя магистр слишком хорошо просчитывает, кто, что и кому должен говорить.

– О да, это она умеет!

– Она видит человека насквозь, понимает его ценности, и подбирает такие слова, которые в эти ценности попадают. Еще и находит человека, который скажет эти слова, да так, что жертва не сможет не поверить. Она слишком хорошо сочетает эти факторы: содержание, личность говорящего, стиль речи и ценности того, кому говорят. Высококлассная манипуляция.

Лассира фыркнула.

– С каких пор тебя это стало тревожить? Тридцать лет ты служил самому заправскому манипулятору Ремидеи!

– Ты о Кэрдане? Брось. Кэрдан слепец. Он не видел и не понимал в людях десятой доли того, что понимает Ветария. Он предпочитал вынуждать людей делать то, что ему выгодно. Ветария не вынуждает, а убеждает. Она подводит человека к тому, что ему самому важно сделать то, что выгодно ей.

Лассира внимательно посмотрела на целителя.

– Ларас… Знаешь что? Ты ведь сейчас разглагольствуешь, потому что боишься. Ты предпочитаешь обсуждать манипуляторские таланты Ветарии, вместо того чтобы поторопиться на переговоры с Ионахом.

На мгновение целитель замер.

– А, бесы тебя возьми. Так и есть.

Он повернулся спиной к двери и Лассире, подошел к стулу с набросанной на него одеждой, надел рубаху, камзол и обулся, ничуть не стесняясь присутствия Лассиры. Двое были давними приятелями и не воспринимали друг друга как мужчину и женщину.

– Я дрейфлю, как последний трус, Ласс. Прошло тридцать бесовых лет. Тридцать лет молчания. Твоя Ветария на этот раз ошиблась. Мое присутствие никак не поможет убедить Ионаха. В лучшем случае он меня ненавидит. Как тогда, тридцать бесовых лет назад. В худшем – ему давно плевать.

– Ему не плевать, Лар, – с нажимом молвила волшебница. – Я была с ним во дворце, после мятежа Гретаны и Сожжения. Мы ничего не обсуждали… Но я знаю, что ему не плевать. Он искал тебя среди присягнувших магов Академии. Он надеялся, что ты перейдешь на нашу сторону. Хотя бы теперь.

– А я, такой гад, остался с Артом, – фыркнул целитель. – Парень нуждался в поддержке. И заслуживал ее.

– Ионах тоже заслуживает твою поддержку, Лар.

– Кажется, ты усвоила от магистра ее манеру! Учишься говорить правильные вещи правильным тоном? Никогда ты не была мастерицей увещеваний! С кем поведешься…

Волшебница хохотнула.

– Что поделать! Нам всем придется теперь водиться с ун-чу-лай и набираться у них. Теперь они – привилегированная страта в Академии.

Маги вышли из покоев Лараса. Лассира привела целителя в небольшой кабинет при Зале Совещаний. Там их уже ждали трое Старых – Талим, Вартах и Герт. Ларас кивнул приветственно, Лассира бросила с порога:

– Все в сборе. Начинай, Талим.

«Ионах. – Ментальный посыл Талима сосредоточился в точке между Тарвой и Зандусом, где Ветария указала магам местонахождение беглеца. – Это Талим. Отзовись, друг».

Некоторые время Талим пытался достучаться до пустоты. Затем пришел отклик.

«Талим… Как ты меня нашел?»

«Мы старались, друг».

«Кто – мы?»

«Я. Ласс. Герт, Вартах. И Ларас».

«Ларас с вами?»

«Да. Почти все маги Академии Кэрдана с нами. Кроме отъявленных отморозков вроде Феласа. Сам Кэрдан в тюрьме».

«И кто же способен удерживать его в тюрьме?»

«Ветария А'Джарх, Великий Магистр Ун-Чу-Лай».

«Убийца Фаэлон. Вы променяли тигра на рысь. Ничего не изменилось. Вы отдали ей Ремидею».

В ментальный диалог вклинилась Лассира:

«А ты собираешься забрать у нее Ремидею, гордец? Засесть в подполье и тешить самолюбие, что не присоединился к чужеземным захватчикам? Где ты там сидишь, кого собираешь? Хочешь уйти в Зандус, предложить им службу? Зандус полон ун-чу-лай, Ионах. Они повсюду на Ремидее, как муравьи. Куда ни пойдешь, и там они. Бесы меня возьми, да ты задницу не подотрешь, чтобы они не узнали про то!»

Вартах, Герт и Талим переглянулись. Вартах расхохотался.

– Браво, Ласс! Отличный бенефис. Главное, все в точку. Ионах, слышишь меня?

«Вартах?»

«Это я, дружище. Ласс только что испортила тонкий замысел госпожи А'Джарх. По плану с тобой должен был говорить Талим, навешать тебе лапши на уши, что королевство усыпано розами, Кэрдан повержен, Иртел изгнана из нашего мира, новые правители утверждают справедливые и человечные законы, бла-бла-бла. Но Лассира никогда не умела держать язык за зубами. Все так и есть – ун-чу-лай заполонили Ремидею. Их магистр исподтишка управляет всем, что здесь происходит. Куда бы ты ни бежал – везде встретишь носатую тень госпожи А'Джарх. Если ты намерен что-то сделать с этим в одиночку – ты ввязался в безнадежное дело, Ионах. Она достанет тебя везде. Впрочем, она и трудиться не будет. Ты ничем не опасен ей. Она просто будет делать свое дело, что бы ты ни планировал».

«И что вы предлагаете? Бездействовать?»

Ответил маг Герт:

«Действовать, Ионах. Делать все, что в наших силах. Открыто. Нет необходимости таиться. Нас никто не преследует. Нам предлагают делать все, что мы делали для этой страны раньше. Мы отстраивали столицу при Гретане, что мешает отстраивать ее при Конаре? Сие намного проще, поверь. Нас не осыпают оскорблениями и не вставляют палки в колеса. Король пожаловал нам статус старших преподавателей Магической Академии».

«Король? Конар? Марионетка Ун-Чу-Лай?»

«Конар и Келитана. Они оба носят корону».

«У Конара есть жена! Как он мог жениться на Келитане?! А она – неужели так быстро забыла княжну Риган?»

«Конар по-прежнему женат на королеве Меане. Келитана – не жена, а соправительница. Конар обручил ее и княжну Риган в тот же день, когда объявил соправительницей».

«Что?! Это невозможно!»

«Они разрешили однополые браки, Ионах. Теперь любой совершеннолетний подданный королевства может вступить в брак с человеком своего пола по обоюдному согласию».

«Безумие! Такого не может быть!»

Продолжил Вартах:

«Приходи сам и убедись. Здесь творится множество странных вещей. Но больше никого не мучают и не убивают. Никаких репрессий для тех, кто выступал на стороне Гретаны и даже Кэрдана. Гретана уже заплатила за все. Кэрдан ожидает расплаты в подземельях. Возвращайся, Ионах. Тебя не хватает. Ты нужен нам. Ты нужен людям».

В ментальном поле воцарилась тишина. На какой-то миг маги подумали, что товарищ скрылся от них. Но Ионах ответил:

«Вы сказали, Ларас здесь?»

Целитель откликнулся:

«Я здесь, Ионах. Слушаю твой ментальный голос. Оказывается, я не забыл, как он звучит».

Снова настало молчание. Когда Ионах заговорил вновь, любой из его друзей был готов поклясться, что маг плачет:

«Я тоже не забыл, Ларас. Ни твой ментальный голос, ни реальный. Я ничего не забыл».

«Особенно мою работу на Кэрдана, – хмыкнул целитель. – Приходи сюда. Может, сможем поговорить. А если не сможем – здесь есть чем заняться. Герт сказал верно – столицу надо отстраивать. Страну надо отстраивать. Мы теперь все в одном лагере. Может, ун-чу-лай контролируют наш каждый шаг, но что это меняет? Жизнь идет своим чередом. Приходи жить… друг».

«Кто если не мы, а, Ионах?» – прибавила Лассира любимую присказку Старых Магов.

Герт ткнул локтем в бок Талима.

– А ты что отмалчиваешься? Вообще-то ты должен был вести переговоры!

Талим хохотнул.

– Вы справляетесь лучше, чем я мог. Возвращайся, Ионах. Хотя бы затем, чтобы помянуть вместе Билара и Фаэлон.

«Дайте мне подумать. Столько всего я не ожидал».

– Мы и сами не ожидали, дружище! Ох, как не ожидали…

Обменявшись прощальными фразами, маги разорвали контакт. Лассира посмотрела на Лараса. Целитель молча вышел из кабинета. Его лицо было печально. Волшебница вздохнула. Ох уж это прошлое. Сколько подводных камней оно таит. Но иногда может и согревать. Особенно недавнее прошлое. Она улыбнулась, вспомнив вчерашнюю ночь. Тройная свадьба воодушевила многих, в том числе – ее и Сирса, преданного любовника-слугу. Он особенно старался, чтобы доставить удовольствие госпоже. Видит Создатель, ему удалось! Лассира снисходительно посмотрела на товарищей-мужчин, искренне желая, чтобы каждый из них перестал коротать ночи в одиночестве. Ларасу она желала того же. И Ионаху, когда он вернется. Сегодня она вообще была на удивление добра и расположена к людям!

В тюремных казематах, в самой дальней камере по прозвищу Синеглазка, она же Синеж…пка, томился узник. Пока новые хозяева страны, вырвавшие власть из его рук, делали все, чтобы люди забыли о его существовании, он ждал. В первые часы заточения – палача. У него не было ни капли сомнений, как с ним обойдутся. У него нашлось много ласковых слов для мерканской суки, что управляла кодлой его врагов, дергала их за ниточки как марионеток. Слова «дура» среди них не было. Она не может не понимать, что с такими врагами, как он, не стоит играть, будто кошка с мышью. Ей хватит ума уничтожить его сразу, не дать оправиться от поражения. Не испытывать судьбу, проверяя, навсегда ли он утратил магическую силу.

Шли дни, никто не появлялся, чтобы убить его. Лишь тюремщик исправно приносил черствую холодную еду два раза в день. Чем больше времени проходило, тем крепче делалась надежда мага. То, что он до сих пор жив, означает одно. Он зачем-то нужен суке А'Джарх. Если она надеется, что ожидание сломит его, она глупее, чем он предполагал. Рано или поздно она придет. Потребует то, ради чего сохранила ему жизнь. И тогда у него будет выбор – повиноваться или поторговаться. Он умел и то, и другое. А потом, как знать, возможно, судьба даст ему шанс сквитаться с ней за поражение.

Фея, с которой он связал себя, была рядом. Он отчаянно желал знать, что с ней происходило и происходит. Она покинула дом, куда он обещал вернуться за ней и детьми. Отправилась на восток, к Элезеуму. Но, дойдя до Восточных Столбов, развернулась и пошла обратно – к нему. Чтобы сражаться с ним на стороне его врагов. И сейчас она оставалась во дворце, близкой и недосягаемой. По своей ли воле? Или мерканка удерживала ее в плену? Она должна чувствовать его присутствие так же, как он чувствовал ее. Почему она не пришла – неважно, завершить ночь, прерванную в Кедари, или плюнуть в лицо поверженному мучителю?

Он продолжал терпеливо ждать. Сколько бы его ни собирались держать в заточении – дни, месяцы, годы – рано или поздно за ним придут. Убить или выдвинуть условия. С каждым днем первый вариант все больше уступал второму. Тревожило лишь то, что Эдера уйдет в Элезеум, прежде чем он выберется отсюда. Нельзя выдать эту тревогу суке А'Джарх. Незачем давать ей лишние карты в руки.

Наконец его терпение вознаградилось. Она вошла в узилище одна, без тюремщика или телохранителя, хрупкая маленькая женщина. В первое мгновение Кэрдан испытал непреодолимое желание броситься на нее, впиться пальцами в глотку, разорвать ее, смотреть, как жизнь капля за каплей вытекает из тщедушного тела, наслаждаться агонией и усиливать ее.

Всего лишь мгновение – и бывший маг овладел собой. Женщина смотрела ему прямо в глаза, и он не сомневался, что она уловила его импульс.

– Благодарю, что экономишь мое время и не пытаешься меня убить, – проговорила она иронично.

– К твоим услугам, – ответил он в тон ей и выжидающе замолчал. Молчала и женщина. Она стояла посреди тюремной камеры, Кэрдан сидел на жестком топчане. Они смотрели друг на друга – выжидая, изучая, оценивая. Он сказал:

– Твой цепной пес хорошо постарался, чтобы разукрасить мне физиономию. По твоему приказу? Мы с тобой любим одинаковые игры, Ветария А’Джарх.

– Игры Че'Вары – это игры Че'Вары. Я не приказывала ему избивать тебя. Ему надо иногда спускать агрессию, и в отдельных случаях мы не препятствуем ему. Жа'нол посчитала тебя допустимым каналом для слива его агрессии. Я с ней согласна.

– Ах вот как. Благодарю за разъяснения. Я запомню это.

Ветария хищно осклабилась.

– На здоровье. Хорошей памяти, Кукловод. Надеюсь, помимо этого ты запомнишь, кому ты обязан жизнью. За это я тоже жду благодарности.

– О. Готов выразить ее в полном объеме. Полагаю, ты пришла, чтобы сообщить, как именно я должен отблагодарить тебя за пощаду.

– Не только за пощаду. За новую жизнь. Ты должен был покинуть этот мир вместе с Иртел. Она влила в тебя магию и жизнь, когда ты умирал от удара отца. Твоя магия и жизнь были частью Ее силы. Когда Она уходила, часть, вложенная в тебя, ушла бы вместе с Ней, если бы я не удерживала ее. В те мгновения, когда я сковала и обездвижила тебя, я удерживала в тебе жизнь. Я разрывала и трансформировала энергию Иртел, чтобы отделить ее и превратить в твою собственную жизненную энергию.

– Ты способна на такое? Как я могу убедиться, что ты не лжешь?

– Есть лишь один способ: отпустить оставшуюся в тебе энергию за истинной хозяйкой. Ты уверен, что хочешь попробовать?

– Поверю тебе на слово.

– Разумно. Чтобы не пробовать, можешь рассудить логически. Почему твое тело вновь стало теплым, когда богиня ушла? Почему ты не умер, если жизнь в тебе была Ее частью?

– Для чего ты сделала это? Что я теперь должен тебе?

– Ревностное внимание. Я заслужила его, приставив нож к твоему горлу, не так ли? Будь внимательным, послушным, дисциплинированным – от этого зависит твоя жизнь.

Кэрдан расхохотался.

– Ты собираешься учить меня? Мы и правда похожи, Ун-Чу-Лай. Ты любишь рисковые игры. Я неблагодарный ученик. Знаешь, как закончил жизнь мой первый учитель, маг Глисар?

– Ты превратил его в немого оборотня. Он был твоим слугой и рабом тридцать лет, а затем ты послал его с ультиматумом к королеве Гретане и испепелил на глазах придворных.

Кэрдан поднял бровь.

– От кого ты могла узнать?

– У меня много способов. Я знаю о тебе даже то, о чем тебе самому никто не мог сказать.

– Поделишься?

– Если заслужишь.

– Что ж… После строгого Глисара, ставшего верным послушным Глиссом, была Фаэлон. Она тоже не испытывала восторга от меня. Ты уверена, что я оправдаю твои надежды?

Ветария подошла к нему. Она посмотрела сверху вниз на сидящего Кэрдана. И вновь улыбнулась. Кэрдан не видел ее вдохновленного лица, когда она демонстрировала основы «джазовой импровизации». Не видел, как печальная улыбка озаряла Ветарию странным светом, когда она рассказывала о тонких мирах и магии, покидающей плотные миры. Он не видел азарта и энтузиазма, вызванного градом вопросов от неугомонных воздушных фей. Не видел ее сюсюкающей с его собственными детьми или пляшущей перед Франеком под музыку иного мира.

Ему магистр показала его собственное отражение. Волчий оскал хищника – могучего, жестокого, целеустремленного. Того, кто беспощадно сомнет соперника, посмевшего посягнуть на его добычу. Так ее видели конкуренты из других магических орденов. Такой описал ее ремидеец Балах, вступивший в орден Том-Ба.

– Ты высоко о себе мнишь, Кукловод. Я была бы счастлива, если бы ты мог составить мне достойную партию. Но – увы. Ты – фигура. Ценная, весомая в игре фигура, не разменная пешка. Но и не игрок. У тебя есть шанс дорасти до игрока. Но для этого нужно выйти с поля. На поле стоят лишь фигуры. Игроки – над. Понимаешь, о чем я?

– Не совсем.

– Ты не безнадежен – можешь хотя бы признать собственное невежество. Когда поймешь, начнешь выходить с поля.

– Я запомню, Ун-Чу-Лай. Пока же фигура ждет указаний игрока. Куда он желает ее двинуть, кого из фигур противника сразить? И кто противник?

Кэрдан прекрасно уловил посыл Ветарии и отреагировал единственным разумным способом – подчинился. Встречный посыл мог быть лишь одним: я признаю твою силу и превосходство, подчиняюсь тебе и готов служить. Та опять хищно осклабилась.

– Вот где твоя ошибка. Вот почему ты пока не можешь сойти с доски. Твое мышление слишком прямолинейно. Слишком индивидуалистично. Ты – сам по себе. Противник – сам по себе. Борьба, противостояние, атака, оборона, победа, поражение. Один сражен, другой добрался до вершины. Так мыслит большинство ремидейцев, да и мерканцев. Это устаревший способ, Кукловод. Время течет, мир меняется, игра принимает новые формы. Ты вел игру по старой схеме, которую установил ваш Ней полторы тысячи лет назад. Завоевать и подчинить мир. Стать единственным правителем, самым могущественным и самым сильным. Нынче схема изменилась. Один человек уже не может достичь таких вершин. Правит не один большой кукловод, а тысячи мелких. Машина управления стала сложнее. Давление грубой силы ни к чему не приведет. Решает не сила, а знание. Знать и анализировать множество различных факторов, действующих из разных точек мира. Просчитывать шаги, оценивать последствия, анализировать действие новых факторов и вновь делать ход. Это власть, Кукловод. Ты десятилетиями накапливал силу. Я столетиями накапливала знания. И создавала содружество тех, кто разделяет мое видение и мое понимание. Тех, кто всегда рядом со мной. Кто никогда не откажет в поддержке, потому что их цели – мои цели.

– Тогда как я могу быть полезен твоей игре, Ун-Чу-Лай?

– В команде, Кукловод. Ты можешь усилить мою команду. Ты знаешь, как это – играть в команде? Это не самый короткий путь к победе. Он долгий и трудоемкий – зато интересный и приятный. И дает самые устойчивые результаты. Власть, которую ты приобретаешь за счет единства целей и интересов, в сотни раз мощнее власти, которая держится на страхе и подавлении. Научись этой власти. Не соперничать, но сотрудничать. Не подавлять, но прислушиваться. Не просто брать, но и давать людям то, в чем нуждаются они, а не ты сам. Тогда ты станешь фигурой, которую я смогу использовать. И это же умение станет твоим первым шагом к тому, чтобы сойти с доски и попробовать себя в роли игрока, а не фигуры.

Кэрдан усмехнулся.

– Как скажешь, Ун-Чу-Лай. Когда ты собираешься познакомить меня с командой? Я правильно понимаю, что это произойдет не в тюремной камере? Чтобы я мог сотрудничать, мне придется выйти из тюрьмы.

– Придется, – кивнула Ветария. – А свою первую, тренировочную команду, ты уже знаешь. Семья – вот наша первая и основная команда. Начни со своей жены. В отношениях с ней ты привык только брать. Ты не считаешься с ее чувствами и желаниями. Не хочешь слышать ее «нет», не хочешь делать так, чтобы ей захотелось сказать да. Ты всегда принуждал ее. А ведь с ней легко сотрудничать. Дети Элезеума более смертных склонны к сотрудничеству. А супругам еще помогает Вязь. Ей и так почти невозможно отказать тебе. Но ты при этом принуждаешь ее. Попробуй постичь, чего ей не хватает в отношениях с тобой и как ты можешь дать ей это. Чтобы она сама того пожелала.

– Она и так пожелала сама. Но ты помешала. В Кедари.

– В самом деле? И почему же тогда она еще не здесь, не рядом с тобой? Почему не просила за тебя? С первого дня во дворце она знала, где ты находишься. Никто не удерживал ее, чтобы прийти к тебе. Почему она не пришла? Почему здесь лишь я, объясняю тебе, как тебе надлежит изменить свое поведение с ней? И ты до сих пор не услышал и не понял меня.

– Я понял тебя, Ун-Чу-Лай. Сотрудничать. Дать ей то, чего не хватает. Договариваться, а не принуждать.

– Ты сам произнес это слово – договариваться. Отлично. Осталось суметь договориться.

– Когда и где?

– Когда – пожалуй, завтра. Где – ты будешь жить в апартаментах Альтуса. Доверяю твоему благоразумию – не высовывайся из них. Дворец небезопасен для тебя, утратившего магическую силу. Сейчас я провожу тебя в новое жилище.

Ветария распахнула дверь камеры и сделала приглашающий жест. Кэрдан недоверчиво посмотрел на нее.

– Не медли, Кукловод. Сегодня на твоей улице праздник!