Глава 21. Семейная медиация · (продолжение)

Несколько дней спустя король и королева давали аудиенцию магам. Присутствовали Старые Маги в полном составе – вместе с Ионахом и Ларасом – и двое ун-чу-лай: Жа'нол и Ке'Лисо. Король обращался к недавнему изгнаннику тоном предельного уважения:

– Мэтр Ионах. Ваша служба при дворе была нелегкой. Моя покойная кузина Гретана не ценила ваш труд по достоинству. Но мы с Ее Величеством Келитаной работали бок о бок с вами и вашими товарищами. Мы видели ваше рвение, ваше усердие, вашу честность. Мы призываем вас вновь послужить короне, мэтр. И обещаем ценить и награждать по заслугам. Согласны ли вы возглавить реставрацию столицы?

Ионах смотрел на правителей. Он тоже помнил, как они трудились бок о бок с ним и простыми рабочими. И помнил, как в ночь первого вторжения Иртел оба поделились с ним чужими секретами, которые случайно попали к ним. Келитана отвела его в сторону, чтобы пересказать наедине подслушанный разговор Альтуса и неведомого ун-чу-лай, оказавшегося Гираном. А Конар привел к нему среди ночи Шемаса Лебара, чтобы тот сознался в измене. Оба сочли его, Ионаха, единственным человеком во дворце, кому они могли доверить тайну. Он служил Гретане, хотя видит Создатель, сие было тяжело… Будет ли легче служить им, получившим власть из рук Ун-Чу-Лай? Он ответил, демонстративно не глядя на Жа'нол и Ке'Лисо:

– Кто будет править в сей столице, Ваше Величество? Законный король этой земли? Или чужаки, прибывшие из-за океана устанавливать свои правила? Что они возьмут за помощь? Вы не боитесь, что королевство и вся Ремидея окажутся втянутыми в войну магических орденов Мерканы? Знаете ли вы, сколько жизней унесла сия война на западном материке? Чем Ремидея заплатит Ун-Чу-Лай за избавление от Кэрдана?

Конар нахмурил брови, Келитана посмотрела на мерканцев.

– Леди Жа'нол, мэтр Ке'Лисо. Что вы можете ответить на опасения досточтимого мэтра Ионаха? Ун-Чу-Лай действительно хотят втянуть королевство Неидов и Ремидею в междуусобную войну магических орденов Мерканы?

Жа'нол выступила вперед и поклонилась правителям.

– Ваши Величества, опасения мэтра не напрасны. Ун-Чу-Лай действительно рассчитывает на поддержку вашего королевства и всей Ремидеи в противостоянии с другими орденами. Но то, что мэтр и Ваши Величества именуют войной, давно не похоже на кровопролитные бойни, описанные некоторыми историографами, в том числе печально известным мэтром Балахом. Эта война ведется не оружием и боевой магией, а знанием, идеями. Мы принесли на Ремидею наши идеи и делимся с вами собственными знаниями. Рано или поздно другие ордена захотят сделать то же самое. И вы будете решать, принять вам их идеи, их образ мышления, так же как сейчас вы принимаете решения относительно наших идей.

– Идеи могут быть столь же разрушительны, сколь оружие или смертоносная магия, – молвил Ионах.

Жа'нол склонила голову.

– Абсолютно, досточтимый мэтр.

Вновь заговорил король Конар.

– Идеи идеями, но людям нужно где-то жить, чем-то питаться. А правители должны осуществлять правление. Жизнь идет своим чередом, независимо от магических орденов. Я не предлагаю вам принять идеи Ун-Чу-Лай, мэтр Ионах. Нас ждет тяжелый и упорный труд, чтобы восстановить Сожженную Землю. Я предлагаю вам делать то, в чем вы себя зарекомендовали лучше всех, – отстраивать разрушенное. Трудиться вместе с нами, с жителями Ремидеи. С Ун-Чу-Лай или без Ун-Чу-Лай, с их идеями или без них, вновь возродить нашу землю. Принимаете ли вы сие предложение, мэтр?

– Я не могу ответить сразу, Ваше… Ваши Величества. Мне нужно поразмыслить.

Бесовски сложно обращаться к правителям во множественном числе. Еще одна безумная идея Ун-Чу-Лай, которую они сумели навязать Ремидее. Любопытно, идеи других орденов столь же безумны?..

– Размышляйте, мэтр. Также вам даровано место старшего преподавателя в Магической Академии. Вы вправе определить для себя, желаете ли проводить занятия, и если да, то в каком составе и объеме.

– Под началом лорда Артана, который убивал собственных учеников под стенами Распета? Вместе с Брогаром, Феласом и другими убийцами? Теперь они будут учить тех, кого не добили в ту ночь?

Король Конар сказал:

– Многие люди погибли за минувший год, мэтр. Во дворце, под стенами Распета, в Сожжении, в нашествии козлоногих. Мы скорбим о павших. Но не собираемся умножать их число. Лорд Фелас и еще четверо магов казнены по нашему повелению. Прочие маги принесли присягу и будут трудиться на благо страны. Многие успели подтвердить свою верность интересам королевства, и лорд Артан в их числе. Он оставил Кэрдана до того как тот привел Иртел, козлоногих и магов-изгнанников в столицу. Он участвовал в магической блокаде Сожженной Земли. Мы даровали ему прощение и приняли его присягу. Он будет участвовать в восстановлении Арвига – как и вы, надеюсь.

– Вы сказали, лорд Фелас и четверо магов казнены. Но вы не упомянули главного зачинщика, Ваше Величество. Я слышал, Кэрдан в тюрьме. Это так? Вы казнили магов, но сохранили жизнь ему? Его ждет публичный суд?

Конар покачал головой.

– Суда не будет. Но Кэрдан не уйдет от расплаты.

– Какой будет расплата? Почему она до сих пор не настала? Вы темните, Ваши Величества. Я не стану служить королям, которые лгут. Хватит с меня Гретаны.

Ионах развернулся и вышел из Тронной Залы. Начальник караула ступил ему наперерез, но Конар сделал знак, и гвардеец шагнул назад. Талим вздохнул.

– Я предупреждал, Ваши Величества. Ионах – крепкий орешек. Его сложно убедить.

– Я понимаю мэтра, – сказал Конар. – На его месте я бы тоже хотел четко понимать, что намерен делать монарх. А мне нечего ответить ему, потому что я сам не понимаю. Что станет с бывшим Придворным Магом, господа? – обратился он к Жа'нол и Ке'Лисо. – И что с ним сейчас?

Жа'нол ответила твердым и непреклонным голосом:

– О нем позаботятся, Ваши Величества. Он больше не причинит ущерба Ремидее.

– Это не достаточный ответ, леди Жа'нол, – отрезал Конар. – Он не устраивает меня и не устроит моих подданных.

– Можете отвечать, что из экспериментатора он превратится в подопытного. В борьбе магических орденов на Меркане. Это более достаточный ответ?

– Нет.

Жа'нол пожала плечами.

– Придумайте что желаете, Ваше Величество. Скажите, что его казнили вместе с остальными. В любом случае, никто в вашем королевстве его уже не увидит.

Жа'нол выразительно поклонилась королю, и тот сделал знак, что аудиенция окончена. Выйдя из Тронной Залы, Ларас подошел к Талиму, который разделял покои с Ионахом.

– Мне хотелось бы поговорить с Ионахом наедине. Можешь задержаться и дать мне время.

Талим охотно кивнул. Ларас благодарно сжал руку мага и поспешил к Ионаху. Оба мужчины столкнулись нос к носу в дверях. Старый Маг был одет в теплый тулуп, на плече висела полупустая котомка.

– Уходишь? – спросил Ларас.

– Как видишь. Был рад тебя повидать, Лар. Успехов рядом с новыми правителями… и ун-чу-лай.

– Это все, что ты хочешь сказать мне?

– Что еще я должен говорить?

– Тридцать лет прошло, Ионах. Для тебя это ничего не значит?

– Должно значить? Мы обо всем поговорили тогда, тридцать лет назад. Ты сделал выбор. Ты сделал его сейчас. Нам не по пути, Ларас.

– Я любил тебя все эти годы, – тихо молвил целитель. – И продолжаю любить сейчас. Тридцать лет назад я выбирал между делом и любовью. Я выбрал дело. Но любовь никуда не ушла.

Ионах, бледный, как погребальный саван, замер у двери на некоторое мгновенье. Затем встрепенулся, будто стряхивая наваждение, взялся за ручку двери.

– К чему сейчас говорить об этом? Ты сделал то, что считал нужным. Я тоже делаю то, что считаю нужным. Нам не по пути. Какая разница, кто и что чувствует.

– Кто и что? Ты тоже…

Ионах поднял руку, останавливая целителя.

– Я сказал, не надо об этом. Ни к чему сей разговор, Ларас. Не будем делать друг другу больнее, чем сделали. Прощай.

Он распахнул дверь и отпрянул. Прямо перед ним, лбом на уровне его груди, стояла маленькая женщина с длинным носом и острыми светлыми глазами.

– Приветствую, мэтр Ионах. Позволите войти?

Не дожидаясь ответа, она напористо шагнула вперед. Ионаху пришлось отступить.

– Приветствую, лорд Ларас. Вынуждена просить прощения – у меня неотложный конфиденциальный разговор к вашему коллеге.

Повернувшись так, чтобы Ионах не видел ее лица, она подмигнула целителю. Ларас удивленно вытаращился на нее, но опомнился и вежливо кивнул.

– Не стану мешать.

Он вышел в коридор. Женщина уселась на стул и указала Ионаху на соседний. Старый Маг не шелохнулся.

– Нужно ли мне представиться, мэтр?

– Я знаю, кто ты.

– Тогда сразу к делу. Ты отказался от предложения короля и королевы. – Ветария А'Джарх легко перешла на «ты» после такого же обращения Ионаха. – Тебя смутила роль Ун-Чу-Лай и участь Кэрдана. Король и королева не могли дать тебе удовлетворительных ответов. Я постараюсь дать.

Ионах горько усмехнулся.

– Ибо ты и есть подлинная владычица Ремидеи?

– Избавь меня от сего титула. Мне ни к чему владычество над Ремидеей. Мне нужен ваш Придворный Маг, чтобы использовать его в конкуренции орденов на Меркане. Я заберу его с собой, чтобы сделать орудие против Том-Ба. Он не сможет больше причинить ущерб Ремидее. Тебя сие устраивает?

– Он должен понести кару за причиненное зло.

– Он понесет, не сомневайся.

– А фея, с которой он связан? Дочь Эйдаса Кедара?

– Она сможет сделать собственный выбор. Не беспокойся за нее. Если хочешь, можешь с ней поговорить. Она живет в моих покоях. Жа'нол или Ке'Лисо проводят тебя туда в любой момент.

– Почему ты хочешь убедить меня остаться? Зачем тебе это? Почему я так важен для тебя?

Ветария пожала плечами, слегка раскачиваясь на стуле. Она отвечала на вопросы Ионаха моментально, без малейшей задержки. Речь ее была стремительной, голос – резким и отрывистым.

– Мне важен не ты. Точнее, важен не только ты. У меня есть один личный пунктик. Оставлять за собой хорошо функционирующую систему. Я сказала тебе, что не хочу властвовать над Ремидеей, и не солгала. Я хочу, чтобы властвовала гармоничная, эффективно функционирующая система. Моя ученица Жа'нол приложила некоторые усилия, чтобы эту систему запустить. Но отлаживать ее вам предстоит самим. Ун-Чу-Лай не будут навязывать владычество твоей стране и твоей земле. Не будут решать за вас, как вам жить, как думать, как править, как работать. Всем этим вам придется заниматься самостоятельно. Ты – элемент системы. Ты можешь усилить, а можешь ослабить ее эффективность. Выбирай.

– Я не верю тебе.

– Не верь. Наблюдай. Оставайся во дворце и наблюдай за тем, что здесь происходит. Твои товарищи так и сделали. Вартах, Герт, Лассира – они следят за Ун-Чу-Лай, оценивают наши шаги, наше вмешательство. И при этом работают. Ты можешь поступить так же – работать и наблюдать. Ты всегда сможешь уйти, если тебя что-то не устраивает.

Ионах не ответил.

– Если у тебя есть вопросы, я готова ответить.

– У меня нет вопросов, Ун-Чу-Лай.

– Какая жалость. Обожаю вопросы. Что ж, благодарю, что уделил внимание, Ионах. Если все-таки найдешь о чем спросить – ты знаешь, как меня найти. До встречи.

Ветария спрыгнула со стула, направилась к входной двери. На полпути остановилась как бы невзначай и повернулась.

– А вот меня терзают вопросы. Почему ты отказываешь Ларасу в разговоре? Для него это важно. Для тебя тоже. Почему ты бежишь от разговора с ним?

Маг вздрогнул.

– Что тебе известно?

– Многое. Я читаю людей. Ты дорог ему. А он дорог тебе, несмотря на тридцатилетнюю разлуку. У тебя не было мужчин после него. А он пытался тебя забыть, но не смог. Вы продолжаете любить друг друга, но не можете признаться в этом – ни себе, ни друг другу. Почему? Зачем двум любящим, свободным людям так мучить друг друга?

Ионах отступил на шаг, поднял руку, словно норовил закрыться от пронзительного взгляда магистра Ун-Чу-Лай, видящего то, что он мечтал скрыть от целого мира.

– Не спрашивай. Я не стану это обсуждать. Сие грех и мерзость.

Ветария вздохнула. Она подошла к Ионаху. Ее речь и движения неожиданно стали мягкими, так непохожими на ее поведение всего минуту назад. Она коснулась ладонью плеча мужчины, и тот не отпрянул – настолько деликатным и заботливым был этот жест.

– Когда вокруг постоянно слышишь, будто нечто в тебе – грех и мерзость, легко поверить. Легко принять. Ты начинаешь сам ощущать это как грех и мерзость. Но это лишь чужое мнение. Никто ничего не знает о тебе и твоих чувствах, кроме тебя. Никто не имеет права осуждать. Вспомни. Разве то, что вы чувствовали друг у другу, – мерзость? Да, такую любовь, как у вас, на вашей земле осуждают. Ее высмеивают, поливают грязью. Но разве насмешки чужих людей более правдивы чем то, что живет в твоем сердце? Поговори с Ларасом, Ионах. Не замыкайся и не отвергай. Просто поговори.

Магистр развернулась и вышла из комнаты. В коридоре она увидела целителя, который напряженно ходил взад-вперед. Ветария подождала, пока он повернется к ней лицом, улыбнулась и кивнула на дверь апартаментов Ионаха. Ларас вздрогнул, вопросительно посмотрел на нее. Но магистр ничего не сказала и ушла. Ларас подошел к двери, взялся за ручку… отдернул ладонь, замер на секунду. Затем снова взялся, решительно толкнул дверь и вошел.

Тем же вечером в покоях покойного казначея Альтуса сидели собрались трое. Нынешний обитатель, с подбитым глазом и несколькими синяками на коже. Красавица-фея, чью нечеловеческую красоту искажала угрюмо-напряженная физиономия. И маленькая женщина, чью красоту ничего не искажало, потому что искажать было нечего. Трое сидели за небольшим круглым столом. Говорила маленькая женщина, а мужчина и фея кривились, слушая ее.

– Вот что я хочу вам предложить. Точнее, тебе, Адеир. Обмен телами, как это было между Иртел и Ираис. Ты отдашь мне тело феи, чтобы я могла проникнуть в Элезеум. Ты получишь мое тело, мою магическую силу, мои способности и навыки. И займешь положение Великого Магистра Ун-Чу-Лай. Ты будешь управлять Орденом вместе с мужем. Он способен править. Ты способна быть справедливой. Вы дополните и уравновесите друг друга. Ваш тандем сможет противостоять Том-Ба и Леханаиси в соперничестве магических орденов Мерканы.

Ветария умолкла и несколько секунд наблюдала за лицом Кэрдана. Она расхохоталась.

– Умиляюсь твоим душевным терзаниям, Кукловод. В одном мире, за которым я периодически слежу, есть поговорка: смешанные чувства – это когда твоя теща летит в пропасть на твоей «мазде». «Мазда» – ценное средство передвижения в том мире. Ты просто бурлишь смешанными чувствами, как вулкан. С одной стороны – в женах некрасивая семисотлетняя ведьма вместо бессмертной и вечно юной феи. Да еще с лицом, которое столько раз успел размозжить камнем в мечтах. Я права насчет твоих фантазий в мой адрес, Кукловод? С другой стороны, власть и влияние, которые тебе не снились. Сила, которая одолела тебя. И эту силу тебе преподносят на блюдечке с голубой каемочкой. Нелегкий выбор, не так ли? Расслабься. От тебя в любом случае сейчас ничего не зависит. Я предлагаю выбор твоей жене, а не тебе.

Эдера спросила:

– Ты предлагаешь мне стать человеком?

– Да, Адеир. Разорвать твою связь с Элезеумом. И уничтожить Вязь. Между человеком и человеком Вязи не бывает. Точнее, она возникает в своей, человеческой форме. Не столь неумолимой и неотвратимой. Более хрупкой и подвижной. Но подчас она обладает не меньшей силой. У вас будет шанс изведать ее – обыкновенную человеческую привязанность. Укрепиться в ней.

– Не будет ли у меня Вязи с тобой, Ун-Чу-Лай? – саркастично уточнил Кэрдан.

– Не беспокойся. Вязь устанавливается между душами, хоть и обусловлена телами. С моей душой ты ее не устанавливал. Вы останетесь связаны друг с другом – поначалу. Памятью о том, что давали вам ваши прикосновения и ваша близость. Памятью о чувствах и ощущениях. Далее вы сможете сохранить и усилить это – либо разрушить.

– Ты не боишься за Орден? Отдать его фигуре, которая еще не стала игроком – рискованный шаг.

– Я люблю риск. И верю в Орден. Его не так просто разрушить.

– Но став человеком, я потеряю возможность вернуться в Элезеум! – воскликнула Эдера.

– Потеряешь.

– Я отказываюсь. Я останусь в своем теле и уйду в Элезеум.

Ветария невозмутимо кивнула.

– Я догадывалась, что ты откажешься. Вот мой второй вариант для вас. Вы отправитесь на восток. Адеир с дочерью уйдет в Элезеум – не рекомендую делать это, пока вашему сыну не исполнится два года. До этого времени травма ребенка от разрыва с матерью слишком велика. Хорошо бы выждать еще некоторое время, но тебе будет тягостно противиться Зову Элезеума. До тех пор вы займете бывшие чертоги Иртел. С востока гор они выходят в Междурожье – земли сатиров и цвергов. В войне их племена потеряли вождей. Некому поддерживать дисциплину. Междурожье объято хаосом. Ты, Кукловод, можешь применить свои таланты, чтобы навести там порядок. Привести племена к дисциплине, восстановить иерархию, наладить здоровое общественное функционирование. Иными словами, я предлагаю тебе стать правителем нелюдей. Из Междурожья есть подгорные проходы к Рубежу Элезеума. Твоя жена будет иметь возможность иногда возвращаться в смертный мир с дочерью и навещать тебя и сына. Если пожелает того.

Эдера демонстративно смотрела в сторону. Покореженное лицо Кэрдана не выражало особого восторга. Стать правителем нецивилизованных племен, поддерживать порядок у козлоногих и карликов, вместо того чтобы возглавить самый могущественный магический орден, подчинивший все континенты мира – разница слишком велика. С другой стороны, казнь или управление нелюдями – разница еще больше. И близость Элезеума… Доступность Эдеры, даже если она уйдет за Рубеж.

– Ну же, Адеир, не отмалчивайся. Решение принимать тебе. Это оптимальный вариант, который я смогла подобрать для вас. Помнишь, я говорила тебе о компромиссе? Это он и есть. Твой муж будет недалеко от Элезеума. Ты сможешь, к примеру, полгода проводить с ним, полгода – в мире фей. Либо сдвинуть сроки на свое усмотрение. Никто не ограничит тебя. Только ты выдвигаешь условия.

– Какие еще варианты? – сухо переспросила Эдера.

– Только твои. Никто не помешает тебе отдать сына на воспитание сестре, забрать дочь и уйти в Элезеум немедленно. Это тоже твое право. Ты сможешь пробыть там довольно долго, прежде чем Вязь вынудит тебя вернуться. Рассудок твоего мужа может не выдержать. Но это не твоя проблема. Как я уже сказала, решение в любом случае принимать тебе.

– Я должна решать за него, стать ли ему правителем Междурожья?

– Да. Если ты откажешься регулярно возвращаться к нему, его душевное здоровье под угрозой. Никто не доверит ответственный пост человеку, способному сойти с ума. Он потеряет ценность. Я сниму свое покровительство и оставлю его в руках Конара. Полагаю, правители казнят твоего мужа. Но, как я уже сказала, это не твоя проблема. Выбирай то, что желаешь выбрать сама.

Эдера метнула гневный взгляд на магистра.

– Ты же прекрасно знаешь, что фея не может нанести вред Избранному! Когда ты говоришь это, ты лишаешь меня выбора!

– Я сообщаю тебе о последствиях. Тебе хотелось бы, чтобы я просто убила его – втайне от тебя, втайне от Черты? Это не входит в мои планы.

– Я принимаю твой проклятый компромисс, – процедила Эдера сквозь зубы.

– Поздравляю. Тогда план действий таков. Мы перезимуем во дворце. Зимняя дорога неудобна для нас и опасна для вашего сына.

– Для нас?.. – осторожно переспросил Кэрдан. Ветария торжествующе ухмыльнулась.

– Для нас, Кукловод. Я лично провожу вас. Не стану рисковать трансгрессией трех взрослых человек и двух младенцев, поэтому мы поплывем вверх по руслу Ираис к Восточным Столбам. Там, где река выходит из горных недр на поверхность земли, есть магический проход. Ты его знаешь и пользовался им, Кукловод. Через него мы проникнем в чертоги Иртел. И продолжим плавание по подземной реке, пока не поднимемся к истоку. Туда, где раньше стояла гора Ирта. А там мы подойдем к юго-западному пределу Элезеума. И мы с Адеир пройдем Рубеж. Не насовсем – я уже сказала, что матери крайне нежелательно разлучаться надолго с детьми, пока им не исполнилось два года. Да и я не смогу пройти в Элезеум. Но я лелею надежду, что его королева соизволит встретить нас.

– Так вот чего ты добивалась, – проговорил Кэрдан. – Попасть в Элезеум.

– Это моя основная цель, Кукловод. Прочее – цели моих учеников и побочные последствия.

– Что ты ищешь там? Зачем тебе Эдера?

– О. Это станет нашей маленькой тайной. Моей и твоей жены. Только для девочек.

– Эдера, это ловушка. Не соглашайся. Лучше я спячу – это будет меньшим злом.

– Заткнись, – бросила Эдера. Кэрдан невольно сжал кулаки.

– Я о тебе беспокоюсь, между прочим.

Ветария рассмеялась.

– Это заметно! Увы, Адеир не скоро сумеет принимать твою заботу. Ты неплохо постарался для этого. И ты слишком долго принимал решения за нее. Теперь ты должен подчиняться ее решениям.

– Почему ты решила, что сможешь пройти через Рубеж? – спросила Эдера.

– Я не смогу. Ты сможешь. Пройти – и привести королеву фей, чтобы встретиться со мной.

Эдера испытующе взглянула в светлые острые глаза Ветарии. Кэрдан промолвил тихо, почти шепотом:

– Не надо, Эдера!

– Я согласна, – сказала она. – Что бы ты ни задумала, ты не сумеешь причинить вреда Светлой Элезеума.

– Ты неправа. Я способна причинить ей вред. Как и тебе. Как и любой фее. Но у меня нет такого намерения. Благодарю за согласие. Мы выдвинемся в начале второго месяца весны. До этого срока веди себя тихо, Кукловод. Не попадайся на глаза никому из обитателей дворца. Меня может не оказаться поблизости, чтобы прикрыть твою тощую задницу. Во дворце много желающих оставить от тебя рожки да ножки.

– Спасибо за предупреждение, Ун-Чу-Лай.

– Еще одно. Лис интересовался у меня, долго ли еще Розали останется нянькой для ваших детей. Он хочет, чтобы она переехала к нему. И он прав. У детей есть отец и мать. Теперь вы оба в состоянии заботиться о них. А Розали имеет право на личную жизнь. И я тоже. Так что, Адеир, будь добра освободить мои покои в течение сегодняшнего дня. Лис и Франек готовы тебе помочь, но вообще-то у тебя имеется муж. Он заинтересованное лицо, поэтому пусть справится сам.

Эдера вылупилась на Ветарию так, будто магистр только что зачла ей смертный приговор. А Кэрдан заулыбался во всю ширь.

– Но… но ты же…

– Никаких но. Халява кончилась.

– Что кончилось?.. – не поняла Эдера.

– Мое покровительство над твоей семьей. Отныне вы отвечаете за нее сами. Оба, вдвоем. Не сомневаюсь, вы справитесь. Может, это научит тебя не напиваться вдрабадан, пока ты кормишь детей грудью.

Улыбка мгновенно сползла с лица Кэрдана.

– Что-о-о?

– У твоей жены было жестокое похмелье, когда она поколотила тебя. Попрошу разбираться с этим без меня. В первую очередь займитесь переездом. У Адеир мало вещей, так что он не займет много времени.

Эдера остолбенело смотрела то на Ветарию, то на Кэрдана.

– Вы сговорились против меня?

Мужчина ухмыльнулся.

– Я полагал, это вы сговорились против меня. Теперь вижу, это был одиночный заговор против нас обоих.

Ветария отзеркалила его ухмылку.

– Это называется «медиация», Кукловод. Когда двое не могут разгрести кучу пахучей субстанции, которую навалили друг перед другом, кто-то должен им помочь. Но у помощи есть границы. Как я уже сказала, халява – моя медиация между вами – закончилась. Дальше летите на своих крылышках, птенчики.

Не прошло и часа, как колыбель с младенцами и скудный гардероб Эдеры оказались в покоях покойного казначея Альтуса. Из-за дверей в коридор доносились крик и ругань. Кэрдан больше не мог создать магический купол звукоизоляции, а Эдера не позаботилась о том.

– Да как ты смеешь! Подумаешь, выпила с подругами! Ты не имеешь права упрекать меня после всего, что сделал сам!

– Но дети, Эдера! Ты могла навредить им!

– Тоже мне нашелся защитник детей! Да ты просто…

Она занесла руку для оплеухи, Кэрдан проворно отступил.

– Если ты снова изобьешь меня до посинения, ты уже точно не сможешь выйти отсюда. Твоя подружка Ветария дала понять, что других нянек у тебя не будет. Только ты и я, Эдера. Ты уверена, что хочешь круглые сутки торчать в этих стенах, без подружек и фей, с детьми и мной – стонущим и изувеченным? Если ты намерена продолжать светскую жизнь, в твоих интересах не бить меня. Мне, в отличие от тебя, светская жизнь не светит. Прости за каламбур.

– Да уж намерена! Теперь ты ничего не сделаешь, чтобы удержать меня взаперти. Я буду общаться с Рози и Лаэ, с Маэгир, Рини и другими девочками! И с Ветарией, хоть она и последняя сука.

Кэрдан засмеялся.

– Так ты тоже считаешь ее сукой! Как приятно знать это!

– Не такой как тебя, – буркнула Эдера. – Не радуйся.

– Как скажешь, – вздохнул Кэрдан с притворным смирением. – Можешь считать меня сукой. Можешь общаться с подружками и с кем пожелаешь. Ты права – я ничего не могу сделать, чтобы помешать тебе. Но даже если бы мог, не стал бы, – не моргнув глазом соврал Кэрдан. – Я понимаю, насколько для тебя важно общаться с ними. Прости, что препятствовал вашему общению в прошлом году.

Эдера посмотрела на Кэрдана так, будто он встал перед ней на четвереньки и завилял хвостом. Искренности и душевности в его глазах и голосе могли позавидовать лучшие актеры Ремидеи.

– Хочешь сказать, если магия вернется к тебе, ты не запрешь меня за барьером и не потащишь в постель, если я не хочу?

– Теперь – никогда. – «Пока унчулайская сучка не уберется к себе на Меркану». – Я действительно хочу договориться с тобой. Дать то, в чем ты нуждаешься. Я могу не так много сейчас. Хотя бы побыть с детьми, если ты захочешь навестить подруг.

Эдера глядела на него, словно в первый раз. Таким она Кэрдана не видела. Если бы Фелион была жива, могла бы предостеречь от его обманчивой покорности и готовности к сотрудничеству. Но в живых не осталось ни Фелион, ни других людей, знавших Кэрдана шестьдесят лет назад не всемогущим царедворцем, а молодым провинциалом – без титула и богатства, но с колоссальными амбициями. Тогда он добивался власти хитростью, притворством и манипуляциями. Лишь попав на вершину иерархии, он позволил себе прямое давление.

Предупредить Эдеру было некому. Ветария предоставила сомнительное семейство себе самим. И девушка задумчиво смотрела Кэрдану в глаза – честные, как у Мэлдана и Кариэль.

– Я буду тебе признательна, – наконец проговорила она. – Спасибо за предложение. Извини, что накричала. И что избила тебя. И… я больше не буду пить, пока кормлю Мэла и Кари.

– А ты прости меня за… за все. Сомневаюсь, что одного «прости» достаточно… Но я действительно сожалею обо всем, Эдера.

– Да уж одного «прости» недостаточно, – отрезала Эдера горько-язвительно. – На сегодня переговоров хватит. Я пойду проведаю девочек. А ты начинай выполнять обещание.

Эдера вышла из покоев, не оглядываясь. Кэрдан проводил ее взглядом, вздохнул – на этот раз непритворно – и подошел к колыбельке. Кажется, с такой мамашей ему придется серьезно относиться к отцовским обязанностям. Кариэль намочила пеленки, пока они ругались, и лежала смирно все это время. Дети фей были на удивление тихими и терпеливыми, когда родители выясняли отношения. Кэрдан выругался на магическое бессилие и суку А'Джарх, которая сделала его таким. А потом начал менять пеленки руками.

– Эх, Кари. Ты вырастешь такой же стервой, как твоя мамочка? Или такими бывают только феи воздуха? Может, у тебя есть шансы стать тихой, скромной, непривередливой девицей? Ах да, ты же фея огня. Будущий лидер. Мои надежды напрасны, леди буянка.

Его беседы с дочерью прервал ментальный посыл. Сука А'Джарх. Легка на помине. Долго жить будет – а жаль…

«В чем дело, Ветария? Будь краткой – я выполняю договоренности перед женой».

«О! С почином. Буду предельно краткой. Я не против твоих хитрованских уловок, когда ты пытаешься обустроиться поудобнее. Обмишулить жену, например. Но попробуй учинить что-нибудь посерьезнее – потеряешь и те удобства, что успел нахитрованить. Обмишулить меня тебе не удастся. Неважно, рядом я или на Меркане. Я вижу тебя насквозь, Кукловод. Пискнешь – я тебя в муку размолочу. Ты меня понял?

«Понял, Ун-Чу-Лай».

Ментальный отпечаток Ветарии рассеялся. Кэрдан сматерился. Кариэль захныкала, чутко уловив отцовскую агрессию. Чтобы не тревожить дочь, пришлось загнать подальше желание распотрошить мерканскую суку зазубренным ятаганом.

– Пожалуй, мне лучше смириться, что ты тоже вырастешь стервой, доча. Все бабы стервы, феи они или нет.