Глава 22. Точка сборки

Пару минут Ветария наблюдала за метаниями Кэрдана. Агрессивные помыслы в ее адрес лишь умиляли магистра. Она не сомневалась, что Кэрдан сделал бы то, о чем грезит, будь у него возможность. Но у нее фора перед ним в шесть с половиной веков… и в парочку Вселенных. Пока он не наверстает разрыв, ему придется ходить по струнке и оглядываться на здоровенный кулак у себя под задницей. А когда наверстает, его заинтересуют совсем другие игры. Месть тому, кто одержал над ним верх, покажется детской забавой – скучной и примитивной.

У нее промелькнула мысль, не сказать ли Адеир, что совсем необязательно чувствовать себя виноватой перед тем, кто гораздо больше виноват перед ней, но при этом не испытывает и тени вины или сожаления. Но магистр быстро отбросила эту идею. Она обещала обоим, что ее вмешательство в их отношения закончилось. Так тому и быть.

Ветария выбросила из головы Ремидейского Кукловода с его закомплексованной женой и прислушалась к возне в соседней спальне. Розали собирала вещи вслед за подругой. Неужели скоро здесь не останется никого, кроме Франека? Вот что значит счастье! Великий Магистр стосковалась по зачарованному замку в горах Дарстале. В ремидейском дворце было слишком людно, слишком суетливо. Ветария соскучилась по тишине и уединению. Но теперь она хотя бы сможет спать в одиночестве. Милый Франек умел быть ненавязчивым, но даже самое ненавязчивое чужое присутствие не есть уединение.

Магистр зашла в спальню к Рози. Девушка почтительно поклонилось.

– Госпожа…

– Ученики зовут меня Вета, Розали. До сих пор мне не удалось позаниматься с тобой. Теперь, надеюсь, у нас будет больше времени, когда твоей несносной подруги с ее детьми здесь не будет. Ты сможешь приходить в определенные часы и мы будем общаться.

– Спасибо… Вета.

– Уже лучше. Начнем прямо сейчас, пока у меня есть немного времени. Лис подождет тебя еще с часок.

Она села прямо на кровать и приказала девушке садиться рядом. Розали примостилась с опаской. Она побаивалась Великого Магистра. Слишком непостижимой для нее была Ветария.

– Итак, Рози, поделись, что ты наблюдала в последние месяцы. Какие выводы сделала из наблюдений.

– Я… с чего лучше начать, Вета?

– С нас. С Ун-Чу-Лай. Кто мы? Какими ты нас видишь? Что за игру мы ведем? Какова была цель вашего похода на восток?

– Ун-Чу-Лай – это команда! – выпалила Розали. – И семья. Потому что настоящая семья – всегда команда!

Ветария поморщилась.

– Красивые пафосные речи, которые так любит Жа'нол. А какая цель у команды? Команда никогда не собирается без цели.

Розали моргнула.

– Помочь Ремидее избавиться от Придворного Мага. Усилить влияние Ун-Чу-Лай на Ремидее. А цель похода на восток – довести Эдеру до Элезеума, чтобы она не досталась Придворному Магу. Выбить его из равновесия, чтобы проще одолеть.

Ветария хмыкнула.

– Да, тебе учиться и учиться. Ты отвечаешь на вопросы не до конца. То, что ты перечислила – тактика. Вопросы касались стратегии. Сути. Что такое Ун-Чу-Лай? Какова наша цель? Мы существуем только для того, чтобы усиливать свое влияние? Или мы усиливаем его, чтобы выполнять свои задачи? И зачем мы помогали Ремидее? Из милосердия?

Розали напряглась. Все-таки с магистром сложно. Вот Жа'нол она понимала с полуслова. Она никогда не задавала столько вопросов разом. Один вопрос – один ответ. Розали слышала, как разговаривали с Ветарией Эдера и другие воздушные феи. Они тоже понимали друг друга с полуслова: град вопросов – град ответов, коротких, обрывочных, непоследовательных. Как будто в воздухе над ними носилось нечто, что им не надо было проговаривать, а они просто хватали это и вставляли в недоговоренные куски фраз. Розали так не могла. Ей надо было подробно и последовательно. Она ответила:

– Не знаю… Вета. Знаю только то, что сказала. Остальное… наверно, я не видела игру так близко, чтобы делать выводы.

Ветария кивнула.

– Умница. Никогда не стесняйся признать, что у тебя недостаточно данных, чтобы сделать выводы. Я спрашивала тебя для того, чтобы проверить, сможешь ли ты признать свое невежество. Или – вдруг ты угадала недостающие данные? Я сообщу тебе кое-что о вашем походе на восток. Его главной задачей было – не дать Адеир попасть в Элезеум. Ее нужно любой ценой удерживать в мире. Последнее, что я собиралась делать – разлучать твою подругу с Избранником. Они должны оставаться вместе так долго, как позволит его магическое долгожительство и ее бессмертие феи.

Розали окончательно запуталась.

– Ты же хотела убить его!

– Не убить. Победить. Его нужно одолеть, чтобы утвердить свою силу над ним. Привести к покорности. Но убивать… С тем, что я знаю о нем, я могу убить его, лишь сойдя с ума. Он должен оставаться в живых как можно дольше. Самое страшное, что может постичь наш мир – его смерть. Ибо после смерти он станет в тысячу раз опаснее, чем при жизни.

Розали не была феей воздуха. Некоторых вопросов она не хотела задавать совсем, и некоторых ответов предпочла бы не получать никогда в жизни. Она ни о чем не спросила магистра после этого признания.

– Какими будут теперь твои выводы?

– Никому нельзя верить. И ничему. Все не то, чем кажется.

Магистр засмеялась.

– Гениально! Так оно и есть. Знаешь, почему?

Розали помотала головой. Ветария продолжила:

– На Меркане был один орден… не столько магический, сколько философско-исследовательский. В нем состоял один из великих мерканских философов – Ларкос Настакеда. Он сформулировал понятие «точка сборки».

Ветария сделала выжидающую паузу, и Розали послушно спросила:

– Что оно означает?

– Представь, будто твое сознание – лучи, которые освещают реальность. Луч – тонкая линия света – выхватывает лишь одну полосу. Другие остаются во мраке, ты не видишь, не замечаешь, ничего не знаешь о них. Поэтому человеческое восприятие фрагментарно. Для нас реальность – зебра, у которой мы видим только белые полосы.

Розали хихикнула, вообразив картинку. Ветария продолжала:

– Есть некая исходная точка-солнце, которая испускает эти лучи. Чем объемнее она, тем мощнее лучи, тем шире и ярче картина реальности.

– Тем больше зебра похожа на зебру? – со смехом предположила Розали.

– Именно. Ты умница! Тем ближе образ зебры в нашей голове к реальной зебре. Итак, точка сборки – это солнце. В ней сходятся лучи, которые освещают для нас зебру. Как солнце движется по горизонту, так движется точка сборки внутри нашего сознания. А вместе с ней перемещаются лучи. Понимаешь? Меняется угол наклона. Меняется длина и толщина лучей. С каждым перемещением точки сборки лучи высвечивают для нас новые фрагменты реальности – новые полосы зебры.

– И каждый раз мы видим новую зебру… – промолвила Розали.

– Да. Зебра остается той же самой, она неизменна. Но ее отражение в нашем сознании бесконечно разнообразно. На протяжении жизни один и тот же человек может видеть тысячи разных зебр, если его точка сборки переместится тысячу раз. Он даже может думать, что попадает в тысячи разных реальностей. На самом деле солнце его сознания освещает разные фрагменты одной.

Розали энергично кивнула, соглашаясь. Объяснение, которое поначалу казалось сложным и лишним, захватило девушку.

– Точка сборки может быть совсем крошечной и тусклой. Располагаться низко, охватывать узкий спектр реальности. Тогда лучи будут слабыми и короткими, падать под прямым углом и давать очень и очень мало фрагментов. Картина реальности в таком сознании будет скудной, блеклой, узкой и ограниченной. Бледная, тощая, худосочная зебра. Если точка сборки закреплена на одном месте в душе и не двигается на протяжении жизни человека, он умрет с этой же картиной. Как думаешь, каково ему всю жизнь смотреть на одно и то же тусклое и ограниченное изображение?

Розали пожала плечами.

– Он привыкает. Он ведь не знает, что картина может быть другой.

– Да. Он не знает. Он рождается, живет и умирает с одной и той же картинкой в сознании. Но если точка сборки сдвигается, меняется направленность лучей, а значит – картинка реальности. Человек вдруг понимает – все не то, чем казалось. Потому что сдвинулась точка сборки. Прежние фрагменты реальности скрылись от лучей восприятия, на их место встали другие.

– А от чего зависит, сдвинется точка или нет?

– Чаще всего – от жизненных потрясений. Приятных или болезненных. Чем сильнее потрясение, тем сильнее сдвиг. Потери, бедствия, катастрофы, трагедии смещают точку сборки очень далеко. Иногда сужая спектр восприятия, иногда расширяя. У магов точку сборки двигают новые знания. Учеба.

– Чем больше мы учимся, тем ярче наша точка сборки? – спросила Розали. Ветария хлопнула ее по плечу.

– Отличная позиция для твоей собственной точки на сегодняшний момент. Оставайся с нею. Пока. В какой-то момент сдвиг происходит, когда ты отбрасываешь все знания. Не пропусти его.

Это Рози понять не могла. Учеба казалась ей безусловной ценностью. Ветария усмехнулась, уловив ее реакцию.

– Не надо фиксировать точку сборки на одном месте. Лучшая позиция для нее – в движении. Все постоянно оказывается не тем, чем казалось. В том числе учеба.

Розали медленно кивнула. Теперь она поняла. Она была молода, гибка разумом и готова менять представления о мире.

– Наконец, есть еще кое-что, что сдвигает точку сборки. Переживание запредельного. Или, как говорилось на древнеремидейском языке – трансцендентного. Трансценденция – это выход за рамки собственной индивидуальности. Когда человек осознает свою причастность к сферам и субстанциям, более обширным и могучим, нежели его личность.

– Что мы все – частица Создателя? – мгновенно подхватила Розали.

– Да, в ремидейской религии трансцендентность передается единством человеческой души и Создателя. И это верный путь. Ты знаешь о нем. Но переживала ли ты когда-либо единение себя и Создателя?

Розали вздрогнула.

– Сие ересь… Человек – жалкое творение. Он не может быть един с Создателем!

– Увы. Догмы вашей церкви закрыли перед вами правильную дорогу. Они говорят вам о единстве с Создателем, но запрещают переживать его. И это тупик. Вы должны верить в то, чего не можете почувствовать.

– Разве это возможно почувствовать?

– Возможно. Наш Ларкос Настакеда, который и придумал термин «точка сборки», постигал трансцендентное при помощи определенных растений. Еще более древний философ, Го'Тама, проводил своих учеников через мыслительные парадоксы, чтобы они осознали тупиковость индивидуалистического мышления и вышли за его пределы – в Абсолют. А один более современный философ, называвший себя Ниджрадош, разработал несколько техник интенсивных телодвижений, которые позволяли расслабить тело и сознание до состояния трансцендентных переживаний. Его техники на Меркане называют «динамическими». Наконец, величайший из философов, Рамон Хамариш, не делал вообще ничего, чтобы вызвать у себя трансцендентное переживание. Оно просто с ним случилось. И после этого люди, приходившие к нему учениками или паломниками, постигали состояние покоя: безмолвия и неделания. Этот путь в запредельное считается самым чистым и самым сложным.

– А… зачем вообще нужны трансцендентные переживания?

– За истиной, Розали. Только в них возможно постичь реальность такой, какая она есть. Увидеть и белые, и черные полосы зебры. В запредельном точка сборки становится вспышкой колоссальной мощи, которая освещает разом всю реальность. Не лучи, выхватывающие фрагменты. Целостность, а'двайта – неразделение. В запредельном нет видимого и невидимого, явного и неявного. Тебе открыто все целиком.

Ветария умолкла и замерла в неподвижности. Ее взгляд, обычно острый и пронизывающий, рассредоточился и поплыл, словно она сама оказалась в запредельном. Розали тоже молчала. Ее охватило странное состояние. Не хотелось ничего говорить и ничего спрашивать. Да и нечего было спрашивать. Может, это и есть покой Рамона Хамариша?..

Тишина, осенившая двух женщин, улетучилась. У Розали в голове завертелась какая-то мысль, которую она долго пыталась ухватить. И наконец поймала.

– Ты сказала, про орден, где состоял этот… Канастеда?

– Настакеда, – поправила Ветария.

– Ты сказала про этот орден – был. Его больше нет?

– Увы. Его Великий Магистр, Кар'Идо, слишком полагался на справедливость Создателя. Он был добрым человеком с широкой душой. И верил, что все в конечном итоге платят по счетам судьбы. Когда пришли ассасины ордена Дорамон, Создатель не поразил их молниями. Убийцы истребили весь Орден Нагвалло – так они себя называли. Они уничтожили книги и записи Настакеды, и с тех пор его учение существует лишь в пересказах тех, кому довелось пообщаться с ним или его учениками из Нагвалло. Меркана – жестокий мир. Она не прощает наивности. Чтобы выжить в нем, нужно сравняться по жестокости с его обитателями и превзойти их.

Розали поразила страшная догадка.

– Но… если Ун-Чу-Лай пришли на Ремидею, могут прийти и Дорамон?! Что тогда начнется? Ведь король открыто объявил, что ордену Ун-Чу-Лай даруются привилегии в Магической Академии! Если другие ордена узнают об этом…

– Дорамон уже ничего не узнает и не придет на Ремидею. Он прекратил существование сто семьдесят лет назад.

Розали испуганно посмотрела на магистра, остерегаясь задать следующий вопрос. Меркана – жестокий мир, сказала Вета. Как далеко она могла зайти, чтобы перещеголять его по жестокости?

– Ун-Чу-Лай обыграли Дорамон по их же правилам. Орден был истреблен нами до последнего ученика. В перспективе Кар'Идо оказался прав – Дорамон заплатили по счетам. Увы, высшая справедливость ничем не помогла Нагвалло и другим жертвам Дорамон. Помогла лишь избежать новых.

– Значит, на Меркане сейчас нет таких жестоких и опасных орденов? Опасаться некого?

– Есть Том-Ба и Леханаиси. Сильные соперники, с которыми мы не можем не считаться. Мы столетиями конкурируем между собой и разделяем влияние на материке. Иногда конкуренция переходит в открытую войну, иногда затихает. Периодически мы заключаем союзы друг против друга. Периодически предаем друг друга в этих союзах. Ун-Чу-Лай старается отходить от этих игр. Это не всегда получается. Так что, Розали, ты ввязываешься в опасную авантюру. Быть Игроком – риск. Насколько ты готова допустить риск в свою жизнь? Может, предпочтешь спокойную жизнь, без опасностей и судеб мира? В отличие от твоих подруг, у тебя есть этот шанс.

Розали опустила глаза. Спокойная жизнь… как у сотен тысяч простолюдинок на Ремидее… Рожать детей, угождать мужу. Или служить чужой семье. Хочет ли она такой судьбы, отведав пряный вкус жизни ун-чу-лай, страха и азарта перед опасностью?

– Я хочу риска, Вета. Я полюбила риск.

Магистр довольно улыбнулась и положила руку на плечо девушки.

– Значит, ты – настоящий ун-чу-лай! Жа'нол не ошиблась в тебе. Добро пожаловать в команду!