Глава 23. Прощальный девичник

К концу зимы дворец был полностью отреставрирован. Рабочих рук – простых и магических – набралось с лихвой, чтобы завершить все работы под крышей. Другие сохранившиеся здания тоже были восстановлены и пригодны для обитания. Маги переехали из дворца в жилое крыло Магической Академии.

Новый год и первый весенний месяц начались с интенсивного планирования реконструкции всей столицы: строительства и заселения зданий, открытия предприятий, формирования заново городской инфраструктуры. По прошествии самых суровых зимних морозов в столицу вновь начали стекаться рабочие со всех краев континента. Конар и Келитана подтвердили обещания, данные Гретаной после Сожжения: пожизненное освобождение от налогов всем, кто явится в столицу на службу короны, и освобождение на двадцать лет для тех, кто пожелает открыть любое собственное предприятие на территории Сожженной Земли. Были введены налоговые льготы и для уцелевшей части Арвига.

Гвират, Олбар и Мореха безропотно платили повышенные подати, да еще регулярно отправляли в столицу добровольные пожертвования. В горных провинциях было сильно понятие чести, и большинство лордов спешили выразить преданность короне щедрыми дарами.

Как и обещали, правители признали Союз Свободных Стран Реми

Ремидеи и не делали попыток вернуть западные земли под власть Неидов. Однако они выставили ряд условий – безвозмездная аренда Монетного Двора на территории Атрейна в течении семидесяти лет, сохранение земель за столичными дворянскими родами, что выжили в Сожжении и владели землями на территории Западно-Гевазийской Равнины. Подати с этих земель было решено распределять между казной Неидов и того государства, на чьей территории они находились. Без увеличения размера податей.

В Тарве был проведен обещанный референдум. Восемьдесят процентов взрослого населения высказались за то, чтобы остаться в составе королевства Неидов. Славийский Элатар выражал недовольство, однако наблюдатели – как королевские, так и Элатара – единодушно подтвердили отсутствие нарушений в процессе голосования. Просто условия, обещанные Тарве королем и королевой Неидами, оказались слишком заманчивы. Славия, сама истощенная недавними войнами, живущая под угрозой вторжения Занду, не могла предоставить достойной альтернативы.

К тому же ходили слухи, что Элатар намерен полностью восстановить традиции поклонения богу Славу полуторатысячелетней давности – в том числе человеческие жертвоприношения. Ираис, богиня Неидов, не требовала жертв. Просто принимала и благословляла всех, кто являлся к ней с молитвами и восхвалениями.

Теологический вопрос решился в разных землях по-разному. Славия и свободные страны Гевазийского региона полностью отказались от монотеистической религии Создателя. Они поклонялись своим рекам. Во дворце Неидов клирики и маги проводили горячие дискуссии. По их итогам было решено объявить речных и горных божеств, Хозяев Земли и других стихийных духов детищами Создателя. Церковь приняла постулат, что стихийные боги есть высшие порождения, коим Создатель назначил помогать людям. За то люди должны благодарить богов пением, молитвами и восхвалениями. Существование Создателя не опровергалось, прежние богослужения проводились в храмах по сложившемуся канону.

Конар и Келитана провели еще несколько бракосочетаний, а Ираис благословила новые пары. Среди них – Долан и Риниэль, ставшая маркизой Долан, Керф Брогар и Верейн, а еще Ионах и Ларас. Обоим магам было тяжело объявить о своих отношениях: сказались долгие годы стыда и утаивания. Но теплый прием правителей, богини, а вслед за ними всего двора, придал мужчинам уверенности.

Риниэль по секрету сообщила всем феям, что беременна, и сияла как солнышко, которого зимой в столице почти не было видно. Можно было греться в лучах ее счастья. У Долана сходила седина, будто время обратилось вспять для молодевшего мага.

Керф сдувал пылинки с Верейн и разве что на руках ее не носил, стараясь загладить грубость в начале их отношений. Вери не отставала от подруги с расспросами, что же сделать, чтобы тоже поскорее зачать ребеночка. Риниэль хихикала: «Ничего особенного – все то же, что делаете каждую ночь!»

Некоторые парочки не сочетались браком, но ходили не менее счастливые и сияющие, чем законные супруги. Лассира и Сирс, Ке'Лисо и Розали не переставали радовать друг друга непонятными и неприемлемыми для других, но крайне увлекательными для них самих пристрастиями.

Че продолжал огуливать придворных дам, и запрос на его жестокие забавы никак не иссякал. Жа'нол проводила почти каждую ночь с молодым сыном феи Дерхом Гало. Иногда к ним кто-нибудь присоединялся, иногда она довольствовалась колоссальным юношеским темпераментом Дерха. Бывшая любовница Дерха, магичка Илайза, все чаще проводила время в компании Че'Вары. Он определенно уделял ей больше времени, чем другим женщинам во дворце.

Артан и Беделин денно и нощно занимались делами Магической Академии. Пока не учебными – магам было не до возобновления занятий. Слишком много работы велось в столице, и везде требовалась помощь магов. Артан разделил с Ионахом управление магической частью реставрационных работ.

Ионаху стоило большого труда согласиться работать бок о бок с бывшим заместителем Кэрдана. Но Ларас убедил его переговорить с Артаном. После переговоров Ионах согласился, что молодой глава Академии – «мужик толковый и порядочный».

Сам Ларас тоже без дела не сидел. С увеличением населения в столице увеличились болезни и травмы. Целителю и его помощникам – точнее помощницам – хватало работы. Помощницами мага были феи. Только самая младшая, семилетняя фея земли, проводила время с детьми. Остальные, десять девочек и девушек, включая Эдеру, целый день проводили в лазарете.

С наибольшей отдачей исцелением занимались водные феи. Беременную Риниэль не подпускали к ответственным процедурам. Феи земли трудились усердно, но глубоко не вовлекались. Дай им волю, они бы пошли на реставрацию. Воздушные феи поначалу бурчали, что им осталось меньше времени на болтовню и приставания к магистру Ветарии, но потом привыкли. В лазарете им тоже было интересно.

Эдера не бурчала – жизнь в монастыре выработала в ней повышенное чувство ответственности по сравнению с воздушными девочками из Айлена. Она старательно ухаживала за больными, регулярно отлучаясь покормить детей. С раннего утра до позднего вечера дети оставались на попечении Кэрдана. И Эдера с удивлением замечала, что выглядели они спокойными, довольными и радостными. Еще в бывших покоях казначея Альтуса всегда стояла свежесть и чистота. А ведь Кэрдан больше не владел магией. И слуг им не полагалось.

Секрет раскрылся, когда однажды, придя из лазарета покормить детей, Эдера застала его ползающим с влажной тряпкой по полу – в точности как он однажды застал ее в Кедари. Она ошарашенно смотрела на него, а потом плюхнулась прямо на пол и захохотала до колик в животе.

– Не вижу ничего смешного, – буркнул он. – Терпеть не могу бардак. Могла бы помочь магией, между прочим.

От этой фразы зеркальность ситуации усилилась и Эдера засмеялась еще громче.

– Извини, нет времени! Надо покормить малышей и бежать в лазарет. Столько больных, девочки и лорд Ларас не справляются!

Больных почти не было, лечебная команда проворно справлялась с обязанностями. Почти целый день девочки трещали друг с дружкой и Ларасом. Зачастую половина лекарской команды вообще переходила на строительные работы, перетаскивать грузы. Ионах долго спорил с мужем, что задействовать фей на реставрации гораздо полезнее, чем в лазарете. Ларас возражал, что таскать тяжести любой дурак может, а вот обучать девочек целительской магии стратегически важно. Поспорив, мужчины нашли компромисс. Ларас согласился выделять фей в подмогу строителям, когда в лазарете было совсем мало работы. Заявляя, что они зашиваются с больными, Эдера просто хотела подколпачить Кэрдана и отыграться.

– Еще бы, старому пидору не до того сейчас, – буркнул бывший маг, подлезая с тряпкой под кресло на высоких ножках. – Небось сутками долбится с другим старым пердуном.

О свадьбе двух магов знал даже Кэрдан под домашним арестом. Эдера фыркнула.

– Завидуешь что ли?

Она подняла с пола колыбельку с малышами и понесла в спальню. Она всегда кормила детей за закрытыми дверьми, вне доступности взгляда Кэрдана. После того, как Ветария поселила их в одних покоях, Эдера четко разграничила пространство. Большинство дворцовых покоев были тесными. Лишь у членов королевской семьи и принцев крови были просторные апартаменты с дюжиной разных помещений. Казначею Альтусу отводилась скромное жилище с одной господской спальней и чуланом для камердинера. Спальню заняла Эдера с детьми, Кэрдан отправился в чулан. Ночевал он только там. Эдера обозначила свою территорию и пускать его в постель не собиралась. А попасть туда помимо ее воли он больше не мог.

Когда она приспустила лиф и дала Мэлдану грудь, дверь приотворилась.

– Я запретила тебе входить во время кормления! Убирайся!

– Пожалуйста, Эдера. Я ведь уже не могу помешать. Я просто хочу видеть. Это и мои дети тоже.

Эдера уже раскрыла рот, чтобы отвесить ругательство и выдворить Кэрдана магией, но тут Кари заплакала и потянула ручонки к отцу. Малышка то и дело некстати подавала голос – будто защищала отца, требовала для него признания. Скрепя сердце, Эдера позволила ему остаться.

На следующий день он начал забирать у нее с рук Мэлдана и подавать Кари для кормления. А еще через день бросать на Эдеру многозначительные взгляды.

– Будешь так пялиться, выставлю, – пригрозила она.

Пялиться он перестал, но его движения, легкие, словно невзначай, прикосновения к ней не прекратились и вызывали двойственные ощущения протеста и… желания. Однажды, в очередной раз дотронувшись, Кэрдан посмотрел ей прямо в глаза. Прежде чем Эдера успела отвести взгляд и выбранить его за то что «пялится», он провел рукой по ее волосам и поцеловал – не жестко и требовательно, как раньше, а деликатно, почти вкрадчиво. Она не шелохнулась. Кэрдан забрал Кари и положил в колыбель, а сам подошел обратно и снова осторожно коснулся Эдеры – будто спрашивая разрешения. Ее губы шевелились, будто безмолвно шептали что-то. «Не виновата… Не должна отвечать». Кэрдан не слышал этого и не мог прочитать ее мысли.

Она не оттолкнула его. А когда девочки в лазарете пристали, почему она сегодня так задержалась с кормления, смущенно пояснила, что дети раскапризничались. С того раза прошло несколько ночей, прежде чем Кэрдан покинул чулан прислуги и обосновался в господской спальне, на одной постели с Эдерой. И отчаянно старался наверстать упущенные месяцы.

А дни шли, таяли снега и весна вовсю набирала обороты. Срок исхода из дворца, назначенный Ветарией, приближался. Эдера закатила прощальный девичник с Розали, Лаэтаной и феями, с которыми сдружилась в лазарете. Ветария милостиво разрешила ей погулять, обещав избавить наутро вывести алкогольные токсины из молока магией, чтобы близнецы не пострадали от кормления.

Келитана по обыкновению дулась на жену, ревнуя к Эдере. Розали вызывала у королевы гораздо меньше беспокойства – может, зря, знай она об экзотическом опыте смуглянки с женщинами. Лаэ утешала супругу, как могла, заверяя, что это будет последняя гулянка без нее.

– Ну сама подумай, любимая, – Эдера уйдет в Элезеум. Быть может, я больше ее не увижу.

«Дай Создатель», – подумала ревнивая королева, но ей хватило такта и благоразумия промолчать. Лаэтана дорожила подругой, нравилось это ее любимой или нет.

На девичнике подвыпившая Эдера слезно молила о прощении Розали.

– Роз-зи… ик! Я была скверной подругой. Не обижайся на меня… ик! Ладно?

– Ну что ты, Эдди. Не обижаюсь, конечно!

– Но все равно! Ты всегда была заодно со своими ун-чу-лай! И подставила бы меня… ик! Если бы они потребовали.

– Они бы не потребовали! У них все так закручено, Эдди, ты и вообразить не можешь!

– Не могу. Ик! И не буду. Где у нас музыка?! Сыграй нам что-нибудь, Рози! Ты ведь умеешь!

– Умею, – улыбнулась Розали, – но не на чем.

– Ща найдем! – пошатываясь, заверила Эдера. – Дуй за мной, девки!

Вся ватага вывалилась за ней в коридор. Эдера привела девушек в покои покойного Альтуса, пинком распахнула дверь, чуть не рухнув ничком. Кэрдан вылетел из спальни, уперев руки в бока.

– И где ваше фейство шлялось до полуночи? – рявкнул он. – Еще до утра прокутила бы!

– И прокучу! Ик! Тебя не спрошу. Я вообще-то за гитарой!

– Какой гитарой, Эдера? Тебе нельзя столько пить.

– Тьфу! Точно, у тебя же нет гитары! Девчооонки! Ошибочка вышла. Мы не к тому мужу приперлись. Гитара у Вериного Керфа!

Только теперь Кэрдан заметил распахнутую настежь входную дверь и гурьбу девиц за ней. Дюжина пар глаз таращились на него со смесью любопытства и враждебности. В два прыжка он подскочил к двери, иронично поклонился наблюдательницам.

– Доброго вечера, леди, монны. Прошу прощения, но моя супруга не сможет присоединиться к вам. Продолжайте без нее.

Он захлопнул дверь.

– Пойдем, Эдера. Тебе надо прилечь.

Он попытался взять ее под руку, но она толкнула его с пьяной силой. Он кубарем отлетел, с размаху врезавшись спиной в угол шкафа. Эдера злорадно захохотала.

– Сам прилег! Бывай, браток! Я пошла кутить дальше.

Она выскочила в коридор, пошатываясь и пританцовывая.

– А я ему врезала, я опять ему врезала! До чего приятно, девочки, представить себе не можете! Обязательно попробуйте, если ваши хахали будут вас доставать.

Риниэль, Верейн и Розали захихикали. Лаэтана поморщилась – она представить себе не могла, что у них с Кели дойдет до рукоприкладства. Хотя иногда Кели бывала такой же несносной, как Эдера сейчас. Но… это всегда было очень весело! Что с Эдерой, что с Келитаной.

– Вери, идем к твоему муженьку! – скомандовала Эдера. – Отнимем у него гитару и повеселимся!

Ватага шумящих и ржущих в голос девиц направилась к Брогару. По пути Риниэль сообразила:

– Ой, а у Ревина есть лютня!

Эдера резко встряла, остальные девочки вынужденно затормозили и едва не врезались в спину предводительницы. Эдера наморщила лоб, раскидывая пьяными мозгами, и вынесла решение.

– Значит так! Вери, идем к твоему. Отнимем гитару. Потом идем к твоему, Рини! Отнимем лютню. А вообще возьмем обоих с собой, пусть поиграют нам!

– Тогда и Кели позовем! – заявила Лаэтана. – Она обидится, если узнает, что другие супруги пришли, а она нет.

– Зови Кели! – разрешила Эдера. – Тогда у нас будет королевская гулянка!

– Так может и твоего позовем, Эдди? – лукаво предложила Розали. Эдера фыркнула.

– Перебьется! Пусть сидит один взаперти! Он наказан!

– Тоже мне наказание, – проворчала Маэгир.

– Как сказать, – пожала плечами Лаэтана. – Быть отрезанным от общего веселья – суровое наказание!

В итоге все девушки со своими половинками собрались в королевской опочивальне. Розали тоже притащила Ке'Лисо, и только Эдера с молоденькими фейками восседали без пар с бокалами вина.

Керф и Ревин по очереди исполняли песни, то лирические, то заводные. Иногда брала гитару и Розали, хотя у девушки гораздо лучше выходило петь, чем играть. Сказывалось долгое отсутствие практики. Слишком много разных вещей она осваивала под патронажем Жа'нол, и на музыкальное искусство времени не хватало.

– Рози, давай про Нея и весталейца! – потребовала Эдера.

– Ой, там столько аккордов на барре! – поморщилась дочь менестрелей. – Пальцы оторву. Мальчики, может, вы подыграете? А мы с Эдди споем!

– Тональность дай! – отозвался Брогар.

– Ля-мажор! – воскликнула Розали и напела мотив.

Брогар прищурился, подбирая аккорды.

– Так в до-мажор модулировать, и все дела! Голосом потянете? Там почти без барре, кроме фа. Вот, смотри сама!

– Ух ты, и правда! – восхитилась Розали. – Тогда давай, щас споем!

– Модуляция – наше все, детка! – ухмыльнулся бывший разбойник, передавая гитару.

Розали проиграла аккордами первый куплета, пробуя мелодию и гармонию, а потом кивнула Эдере и две девушки запели:

После первого куплета слушатели пустились в пляс под задорную мелодию. Розали выдала несколько проигрышей, повторила песню сначала. И так три раза подряд. Когда у нее отнялись пальцы, а у плясунов – ноги, гитару пришлось отложить. Келитана тихо спросила жену:

– Разве во времена Нея использовались кирасы?

Лаэтана хихикнула.

– Неа! Не было ни кирас, ни кирасиров! В первоначальном варианте песни было невыговариваемое имя тогдашнего вожака Грун – весталейского пиратского клана. Ней заключил с ним пакт. Но в трехсотых годах соседи наконец-то стерли Грун с лица земли. О них все стали забывать, и в семисотых годах непонятное имя непонятно кого заменилось на понятного «кирасира». К тому времени весталейские наемники служили на Ремидее и носили кирасы, так что всем было ясно, о ком песня! Ну а историческая точность никому не нужна в деле увеселения народа!

– Ты у меня такая умная, – прошептала королева, целуя Лаэтану.

Веселье продолжалось почти до утра. К концу попойки Эдера крепко спала поперек королевского ложа. Когда гуляющие начали расходиться, Ке'Лисо поднял Эдеру на руки. Собрался отнести домой, как с прошлой гулянки. Розали осторожно тронула его за рукав.

– Лис, может, не стоит? Пусть кто-нибудь другой отнесет Эдди. Феи справились бы. Там же он… ее муж.

Ун-чу-лай ухмыльнулся.

– Лишенный магии. Он ничего не сделает мне. А посмотреть на него сейчас было бы занятно. Не волнуйся, девочка. Все будет хорошо. Только покажи мне дорогу.

Розали проводила любовника с подругой на руках до бывших покоев Альтуса. Занесла руку, чтобы постучать, но Ке'Лисо остановил ее. Взглядом – руки у него были заняты Эдерой. Мужчина умел посмотреть так, что под его взглядом человек безвольно замирал.

– А вот тебе не стоит ему показываться. Ты магией не владеешь, и он в состоянии сделать тебе какую-нибудь гадость.

– Подруге Эдеры? Не будет связываться, – пожала плечами Розали, но послушно отошла за угол. Она беспрекословно выполняла все, что Ке'Лисо ей советовал. Именно советовал – он не приказывал и не командовал. Но ослушаться его совета было тяжелее, чем проигнорировать иной приказ.

Он постучал сам, удерживая бессознательную Эдеру одной рукой. Никто не открывал. Тогда ун-чу-лай толкнул дверь и вошел. В небольшой гостиной стоял диван, на него он и положил фею. Повернулся, чтобы уйти, но за спиной раздался голос:

– Мэтр Келик. Неожиданно видеть вас здесь.

Ун-чу-лай обернулся. Кэрдан стоял в дверях спальни, чуть скособочившись. За ночь Эдера раз шесть похвалилась, что знатно врезала ему, когда пришла «за гитарой». Теперь Ке'Лисо убедился, что она не преувеличила. Он сдержал усмешку и поклонился.

– Милорд. Прошу прощения за позднее вторжение. Ваша супруга нуждалась в помощи, чтобы добраться до постели.

Кэрдан иронично поклонился в ответ.

– Благодарствую. Я припомню это, когда придет пора рассчитаться за ваше предательство. Небольшое смягчающее обстоятельство. Сомневаюсь, что оно хоть сколько-нибудь перевесит вашу провинность передо мной.

А вот теперь Ке'Лисо не счел нужным сдерживать улыбку.

– Когда вы будете в состоянии отомстить мне, будете ли вы по-прежнему жаждать мести?

– Вы же знаете поговорку про блюдо, которое лучше вкушать остывшим.

– Ваши действия с отцом и его второй семьей наглядно продемонстрировали, что вы умеете готовить холодное блюдо мести, милорд. Но вдруг способность мстить вернется к вам, когда ваши цели кардинально изменятся? И вы найдете массу более интересных занятий во Вселенной?

– О. Я обязательно выделю время на одного пронырливого шпиона.

– Увы, что бы я ни говорил вам сейчас, вы трактуете мои слова превратно. Я не имел в виду время. Надеюсь, мы сможем поговорить к тому времени, когда вы… передумаете мстить мне. Хорошей ночи, милорд. Ах, да. Забыл сказать – вы достойно держитесь! О человеке можно сказать многое, какой он, когда он получает власть. И еще больше – когда он ее теряет.

С этими словами Ке'Лисо поклонился и вышел. Розали тревожно выглянула из-за угла, еле удержала радостный вскрик, увидев мужчину целым и невредимым. В глубине души она продолжала опасаться бывшего Придворного Мага, несмотря на все аргументы Ке'Лисо. Она подбежала к нему, робко тронула за руку. Ун-чу-лай обхватил девушку за плечи и повел домой.

А Кэрдан проводил предателя взглядом, пока тот не закрыл за собой дверь. Ненависть и ярость клокотали в нем. Бесы с ней, магистром-мартышкой. Но проклятый Келик, полвека служивший ему, водивший его за нос… Вот кого Кэрдан мечтал достать в первую очередь. Пусть хитрец тешит себя надеждой, что жертва обмана может отказаться от мести. Кэрдан нарисовал в воображении картинку головы исследователя на блюде. С каким удовольствием он преподнес бы это блюдо суке Ветарии. Он наслаждался бы ее ужасом, а затем поставил бы рядом и ее голову…

Вздохнув, Кэрдан отогнал приятные видения, склонился над храпящей Эдерой, поднял ее на руки, отнес в спальню и положил на кровать. Девчонку тоже хотелось проучить так, как она заслужила. Повторить то, что он делал с ней в башне и в Кедари… Под чарами Вязи жестокость приобретала особый оттенок.

Но и эти грезы оставались лишь грезами. А наяву Кэрдан бережно раздел Эдеру и укрыл одеялом, а одежду убрал в шкаф. На полочке Эдеры творился бардак. Маг поморщился и разобрал ее, сложив вещи аккуратной стопкой. Он прекрасно понимал, что через день все снова будет скомкано и хаотично навалено кучей. Но через день они покинут дворец. Им предстоит путь в Междурожье… и Элезеум, по воле мартышки А'Джарх.