ГЛАВА 17

Реджина

Обязанность по моей помывке, как всегда была поручена Флоренсу. Однако жадный до ласк котоэльф исполнял свои обязанности так, что через пару минут у меня не осталось сомнений: меня хотят снова возбудить.

Выгнав Флоренса из купальни, я вымылась сама, а когда вышла, полукровка уже протягивал мне длинное белое платье с красным узорчатым поясом и новый комплект украшений.

Я не могла понять, что произошло. Нигатар надежно заперта. Все желания совершенно точно мои. Вот только мне не свойственно такое поведение. Неужели этот мир на меня так повлиял?

Я не чувствовала ни вины, ни стыда, только небывалый прилив сил, довольство и умиротворение. Словно какая-то часть меня, долгое время страдала от голода, а теперь насытилась.

Помогая мне одеться, котоэльф бросал на меня странные взгляды, в которых смешивались удивление и настороженность.

- Что случилось, Флоренс? Ты будто привидение увидел – не выдержала я, когда ихи очередной раз поглядел на меня как на седьмое чудо света.

- Ничего, моя лассара – быстро ответил котоэльф и опустил взгляд, тщательно расправляя складки на моем платье.

- Лиэр! Почему он так смотрит?

- Должно быть, потому, что моя лассара так прекрасна – предположил наложник, и в его глазах я увидела ту же настороженность, что и у Флоренса.

Я нахмурилась.

- Где тут зеркало, Лиэр?

- Я его разбил, когда винил себя за то, что моя лассара потеряла сознание – нехотя признался наложник.

Эта фраза заставила меня вспомнить ту, по чьей вине мне пришлось сексом спасать своего наложника от смерти, и решительно направилась в свои покои, повелев Флоренсу и Лиэру следовать за мной. Настала пора проучить Морлотту.

Пятеро заговорщиков все также лежали на полу за ширмой, связанные и под охраной стражников.

- Освободить! – приказала я, взойдя на маистат, и села, сделав Флоренсу знак наполнить мою чашу лиллой. На вопросительный взгляд Лиэра я кивнула на место у своих ног. Когда наложник устроился на ступенях, я обвела взглядом заговорщиков.

Сейчас они боятся еще больше, чем раньше. Почему?

- Вы останетесь на прежних должностях, но принесете мне магическую клятву верности. Наказание вам я назначу позже.

- Да, моя лассара – синхронно произнесли все пятеро.

Выслушав клятвы, я приказала:

- Соберите в первом дворе как можно больше двуликих: придворных, слуг, весь мой гарем, всех ахайдов, а так же всех просителей, которые ждут моего внимания. Скажите, что лассара желает говорить со своим народом.

Бывшие заговорщики поспешили исполнить мой приказ, но одного я остановила:

- Эльтан, останься!

Дождавшись, когда за четырьмя ахайдами закроется дверь, я произнесла:

- Умоляя меня даровать тебе жизнь, ты сказал, что можешь доказать участие в заговоре Морлотты. Однако мне нужно нечто большее, чем запись на твоем кристалле. То, что станет неопровержимым доказательством предательства этой эйны. Ты говорил, что хочешь устроить ей побег?

- Да, моя лассара. Тогда через четверть часа приведи ее в первый двор, где соберется достаточное количество свидетелей, и разоблачи при всех. Пусть мои коты увидят истинное лицо эйны Солер.

Даже произнося имя этой драной кошки, я испытывала отвращение и гнев. В какой-то момент показалось, что Эльтан отшатнулся, напряженно глядя мне в лицо.

- Что с тобой, ахайд?

- У вас глаза светятяся, и сверкают, когда вы в гневе – хрипло выдавил барс.

Я не подала вида, что меня удивили слова Эльтана, только спросила:

- Все понял?

- Да, моя лассара! Сделаю все в лучшем виде – выдохнул ахайд. Он поклонился и пятился до самой двери, хотя этикет допускал возможность повернуться спиной к главе клана уже после третьего шага. Кажется, я произвела впечатление?

Когда Эльтан ушел, я поднялась и подошла к зеркалу: мои глаза, что еще недавно были карими, сейчас сияли медовым светом.

Хамарра, в кого же я превращаюсь?

Шпили многочисленных башен сияли в пламени заката, словно тонкие алые иглы. На фоне темнеющих на горизонте грозовых туч, они выглядели хищно и зловеще. Я стояла на террасе, с неудовольствием отмечая, что мой приказ еще не выполнен: первый двор абсолютно пуст.

Но внимательно оглядев веер из пяти дорожек, пространство меж которых было занято клумбами и цветущими деревьями, я заметила в тени крон множество двуликих. Увидев меня, барсы как один склонились передо мной, разогнулись, после милостивого кивка, и ринулись было вперед, на лужайку, но я протестующе подняла руку, и все коты замерли на своих местах.

Не успела я удивиться такой слаженности и чуткости к моим приказам, как из неприметной двери в стене, которой явно пользовались только слуги, выскользнули двое.

Эльтан вел за собой воровато озирающуюся по сторонам женщину в невзрачной одежде из серой грубой ткани, какую носила лишь прислуга. Явно ощутив запах большого количества оборотней, Хамарра вдруг застыла и уставилась на деревья.

- Разве вам не надлежит отдыхать в своих покоях, эйна Морлотта? – громко спросила я, и барсы пришли в движение, окружая предательницу со всех сторон. Судя по осуждающим шепоткам и гневным взглядам, ахайды уже подготовили толпу к новостям.

Морлотта сначала пораженно застыла на месте, а потом в панике завертелась волчком, пытаясь найти брешь, в стремительно сужающемся кольце собратьев, которым эрд Эльтан громко, подробно, и с явным удовольствием перечислял все грехи несостоявшейся беглянки. Когда он дошел до тайной закупки оружия для восстания против императора, свержения Рэя Солера и организации покушений на мою жизнь, некоторые из двуликих в гневе сменили ипостась.

Осознав, что скоро Морлотту скоро растерзают, я вновь подняла руку, призывая котов к тишине, и медленно сошла по ступеням, чтобы приблизиться к предательнице. Рэй Солер, Лиэр, Флоренс и Гиал моментально выстроились по обе стороны, образуя коридор меж мной и Морлоттой.

- Правда ли все, что я сейчас услышала, эйна Солер? – спросила я, остановившись в метре от оборотницы.

- Да, это я приказала убить тебя! Моим народом не должна править человечка, тем более подстилка императора! – с ненавистью выплюнула Морлотта – А ты, Эльтан, решил сменить хозяйку? Бедняжка, ты ничего не можешь сам, привык быть на побегушках, жалкий горшечник…

Момент превращения Эльтана я пропустила. Но вид летящего в прыжке зверя, встал словно в стоп-кадре, перед моими глазами. В этот момент я поняла: Морлотта боится моей кары. Поэтому решила, как следует разозлить ахайда, чтобы от его лап получить смерть без мучений. К тому же самого Эльтана в таком случае я буду вынуждена казнить за покушение на одну из женщин, которых в клане на данный момент не достает.

- Не смей, Эльтан! – крикнула я, не особо надеясь на успех, но что-то полыхнуло в воздухе. Барс словно бы налетел на невидимую стену и рухнул на землю.

Оборотень поднялся, зарычал на Морлотту, а потом, прижав уши, подполз к моим ногам и с тяжелым вздохом, замер, распластавшись на земле.

Я же, пришла к выводу, что настало время огласить приговор:

- Эйна Морлотта Солер, в качестве наказания за свои многочисленные прегрешения…

- Ты не имеешь права выносить мне приговор, человечка! Я сестра альфы по рождению, моя кровь выше твоей! Кто ты такая, чтобы обвинять меня?

Я же продолжала, словно бы не слышала истерических воплей оборотницы:

- … определенно достойна смертной казни… – рык оборотней вокруг стал громогласным, поскольку они уже давно ждали сигнала к трапезе – Однако, поскольку женщины в нашем клане малочисленны, я милосердно дарую высокородной эйне жизнь, а также право выбрать себе в мужья любого из присутствующих здесь неженатых ахайдов. После эйна Морлотта Солер со своим избранником должна удалиться от двора и не выезжать из своих владений без моего особого разрешения.

Морлотта прошлась вдоль ахайдов, которые, повинуясь моему приказу, выстроились в ряд. Эльтан, все еще пребывая в образе зверя, усердно делал вид, что не слышал моих слов, не понял ни слова и вообще он просто большой котик с невинными голубыми глазами.

- Эльтан, ты тоже и превратись в человека – невозмутимо произнесла я, и кошак поплелся вперед, чтобы встать в общий строй. Барс зубами схватил уголок плаща Дриона и ювелир нехотя потянул завязки, дабы поделиться одеждой с товарищем по несчастью.

- Они все недостойны меня. Я не пойду замуж ни за кого из них!

- И чем же они плохи для тебя, высокородная эйна?

- Чем?! У тебя нет вкуса, человечка, если не видишь их недостатков, они же все ужасны! У Хэндиля слишком узкие глаза, Рэйко женоподобен, Нахо недостаточно искусен, знаю из личного, так сказать, опыта. Унгреллу не мешает подстричь волосы, торчащие из носа, у Эстиньо плоская задница, Бонести зануда, Леонар не умеет делать ку…

- Моя лассара, а можно мы ее все-таки убъем? – прорычал Эльтан, который стоял следующим в очереди за оскорблениями.

- Нет, Эльтан. Но раз высокородная эйна не оценила моей милости, я предлагаю ахайдам самими решить, кто станет ее мужем. Есть желающие получить предательницу в жены?

В следующие четверть часа ахайды повинились передо мной во всем, что делали и не делали, почти со слезами на глазах не умоляя, не связывать никого из них на всю жизнь с Морлоттой. Последняя, услышав, что ее отвергли, сначала задыхалась от праведного гнева, а потом надулась от обиды, как маленькая девочка, поставленная в угол.

Глядя на это представление, я уже подумывала применить считалочку, чтобы выбрать мужа для сестры Солера, когда статуя демиурга с янтарным шаром в руке внезапно вспыхнула золотистым светом и, под изумленный вздох толпы, сошла с пьедестала.

Оглядев себя, Хамарра нахмурилась, задумчиво поглядев на камень в руке, небрежно отбросила его куда-то вглубь клумбы и подошла ближе.

- Я выберу судьбу этой женщине – произнесла создательница Эритеи. Ее голос звучал так громко, что его, без сомнения, услышали все оборотни, стоящие во дворе резиденции.

Хамарра поднесла ладонь к губам и выдохнула огненный шар, который сорвался с ее руки и устремился к предательнице.

Морлотта завопила. Толпа подалась вперед, чтобы лучше видеть казнь. Я же подавила желание отвернуться, опасаясь, что еще долго буду видеть во сне глупую оборотницу, погибающую в огне.

Однако пламя не охватило сестру Солера целиком. Оно обвилось змеей вокруг ее запястья, а после устремилось к попятившемуся Эльтану.

- Ты хотел получить ее уже давно, сегодня даже силой принудил к близости, так забирай же! – насмешливо произнесла демиург, после чего ее статуя величественно направилась к пьедесталу и, вознесясь на него, застыла в той же позе. Поменялось только выражение лица: губы демиурга теперь кривились в насмешливой улыбке, а в ладони, вместо янтаря, горел неугасающий огненный шар.

Все еще разлитые в воздухе почтительный трепет и изумление, разрушили отборные ругательства Эльтана: на запястье оборотня сияла алая татуировка истинной пары. Такая же обвивала запястье Морлотты.

- Совет да любовь, сама демиург благословила вас! – пропела я медовым голосом.

- Нет, НЕТ! – завопила Морлотта, бросаясь под ноги бывшего альфы – Брат, хоть ты останови их! Ты не можешь этого допустить!

- Почему же? – холодно спросил Рэй Солер.

- Он жесток, он бил меня!

Солер покосился на Эльтана и тот, словно оправдываясь, пояснил:

- Всего лишь отшлепал, как провинившуюся девчонку. Ничего особенного.

Оборотница покраснела от гнева и смущения. Эльтан же, лишь улыбнулся: бывалый интриган уже взял себя в руки.

- Рэй, помоги! Умоляю, не отдавай меня ему! – стоя на коленях перед братом, Морлотта беспомощно цеплялась за его пояс, но барс оттолкнул ее.

- Ты интриговала за моей спиной. Собиралась устроить бунт, зная, что после этого Арнау казнит меня. Хотела занять место главы клана, переступив через мой труп. Ты достойна большей кары. Демиург и лассара слишком снисходительны тебе.

- Рэй, прости! Я ошибалась, я…

С каменным лицом бывший альфа ухватил рыдающую оборотницу за плечо, заставил подняться и подтолкнул к Эльтану, со словами:

- Наказывай ее почаще.

Ахайд вопросительно покосился на меня:

- Забирай жену, отправляйся в свой вильт и не смей покидать его без моего приказа.

- Да, лассара – мрачно произнес ахайд, сознавая, что его карьера окончена.

- И не теряй времени даром. Поскольку ваш брак устроен демиургом, я буду ждать скорых вестей о потомстве – добила я и без того удрученного барса - Учти, вернуться ко двору ты сможешь только после рождения десятого отпрыска.

- Ненавижу тебя! - вопила Морлотта, когда ахайд уводил ее прочь.

- Ты научшишься вести себя достойно, никогда не перечить, не устраивать ссор и делат все, что я тебе прикажу - равнодушно произнес Эльтан не реагируя на оскорбления и удары разъяренной оборотницы.

Пока народ пребывал в эйфории, восславляя демиурга, я решила протолкнуть несколько новых законов.

Отныне женщины смогут вести более свободный образ жизни. Они будут иметь возможность по достижении совершеннолетия наследовать имущество, самостоятельно распоряжаться им, открыть свое дело и… выбирать мужа, а вернее, даже нескольких мужей. Исключением были лишь те оборотницы, что слишком долго тянули с выбором супруга, или пребывали в опале, как Морлотта.

Я хотела отменить и рабство, но понимала, что это станет возможным, только когда в клане действительно наладится рождаемость и Сурлуна выйдет из состава человеческой империи. Глобальные перемены нельзя проводить слишком резко, даже имея за спиной помощника в виде демиурга.

Поэтому рабство для начала, я решила ограничить во времени. Запретила брать в плен представителей любых рас до конца их жизни. Через семь лет каждому рабу должен быть предоставлен выбор: уйти или остаться в услужении. Если раб желает добровольно остаться с господином до конца дней, он просит нанести на кожу против сердца особый символ.

Конечно же, свободы данные женщинам, вызвали у них восторг, а у мужчин возмущение.

Призвав ропщущих двуликих к тишине, я повелела бывшему альфе рассказать народу историю Авильора и Левейры, которая послужила причиной проклятия, павшего на род котов.

Хамарра и тут меня поддержала: пока Рэй вел свой рассказ, над площадью шел дождь из бутонов эриссий. После очередного знамения, народ согласился на все мои новшества, уверовав, наконец, что не люди, а сами барсы виновны в постигших их бедах.

Рэй Солер

Видя, как быстро и легко Реджине-Виктории удалось изменить законы, я понял, что она очень скоро достигнет своей цели: снимет проклятие с клана и вернется в свой мир.

Я заперся в храме Хамарры. Хотел при помощи древнего ритуала принести в жертву сотню лет своей жизни в обмен на то, чтобы Реджина осталась со мной.

Трое суток надлежало провести без еды и воды. После следовало вонзить в тело серебряный клинок, пригвоздив себя к алтарю. Гиал в это время прикрывал меня, чтобы Реджина не заподозрила неладное: прикидывался мной, надевая хорошо сработанный морок.

С клинком в теле я, как положено, провел сутки. Разумеется, я надел экранирующий амулет, чтобы моя пара не почувствовала моих страданий на себе, вот только изумруд в кулоне не выдержал нагрузки и за несколько часов до заветного момента, когда демиург должна была преклонить ухо к моей мольбе, разлетелся в пыль.

Я ощутил удивление и страх своей пары, когда она почувствовала, в каком я состоянии. Зная, что скоро Реджина ворвется в святилище, дабы выяснить что со мой происходит, я без конца молил Хамарру принять мою жертву и исполнить желание.

Я уже слышал за дверью святилища шаги Реджины и голос Гиала, что пытался ее остановить, я шептал:

- Величайшая, услышь мою мольбу, пусть Реджина останется со мной, в Эритее… – шептал я, чувствуя, как все холоднее становится от пролитой крови, из незаживающей раны.

Размытый облик демиурга, парящей где-то под потолком в янтарно-медовом пламени стал наградой моему терпению и безумной надежде. Вот только ответ, что я услышал, привел меня в отчаяние:

- Я не могу нарушить договор с Реджиной, не могу неволить ее.

- Я принес жертву…

- Я вернула твои сто лет жизни.

- Смилуйся, ведь я не смогу жить без нее!

- Только ты сам способен сотворить "волшебство", заставить ее остаться – произнесла Хамарра и растаяла в золотом пламени.

А потом меня коснулись любимые руки, окутал самый волшебный на свете запах и голос, полный ужаса и укора произнес:

- Рэй, что же ты с собой сотворил?! А главное, зачем?

Стыд за свою беспомощность накатил удушливой волной, и я солгал. Сам не зная почему, из последних сил цепляюсь за глупую гордыню, прохрипел:

- Пытался вернуть кресло альфы. Как видишь, не вышло…

Реджина укоризненно покачала головой, а потом рванула меч из моего тела, и я потерял сознание от боли.