ГЛАВА 18

Арнау

Донесение служанки о новой лассаре клана барсов не радовало. Пусть не демиург, но кто-то явно поддерживает девчонку. Появление во дворце жрицы с севера выглядело настоящей случайностью, однако я никогда не верил в подобные совпадения.

Мне понравилось, что Реджина в короткие сроки вернула все невыплаченные налоги в имперскую казну, раскрыла заговор и предотвратила бунт против короны. Но вскоре я узнал, что девчонка заигралась в повелительницу, начисто забыв, кто поставил ее на это место.

Реджина посягнула на законы, установленные лично мной. А еще приютила каким-то образом сбежавшего из публичного дома Солера, что само по себе подозрительно, учитывая их прежнюю вражду.

Неужели бывший альфа смирился с тем, что отныне всегда будет только вторым и каким-то образом сумел завоевать эту хитрую, непокорную женщину?

Но все это меркло по сравнению с последними вестями.

Я послал к Реджине преданного мне иджая Амарона. Он вез приказ, согласно которому в знак лояльности короне, лассара должна была выдать мне ахайдов-заговорщиков для показательной казни в Сантаре.

Каково же было мое удивление, когда Амарон вернулся ко мне живым и здоровым, но без зачинщиков бунта! Иджай добросовестно ползал у меня в ногах, каялся, что не выполнил приказ, готовый принять смерть за неповиновние и… ничем не мог объяснить причину своего промаха!

Перед тем как склонить голову на плаху, он с тоской верного пса смотрел на восток, в сторону земель барсов.

За свою жизнь я выучил множество языков, а также в совершенстве умел читать по губам. Именно поэтому я понял, что губы Амарона беззвучно пытались произнести имя ведьмы с севера, прежде чем замереть навсегда.

"Сначала Солер, теперь Амарон… да что они все в ней нашли?!" – в бешенстве воскликнул я, и велел послать войска, которые пройдутся по землям опальной Сурлуны огнем и мечом.

Я медитировал в саду, пытаясь идеально уравновесить потоки магии, в ожидании хороших вестей, но явившиеся для отчета гонец не оправдал моих надежд:

- Когда мы приблизились к границам Сурлуны, с неба сошел огонь и встал на пути наших войск. Никто не смог пройти! И повсюду, вдоль огненной стены на песке написано имя Хамарры. Каждый, кто пытался коснуться этой надписи, падал замертво. Наши маги попытались укротить стихию, но огонь не повиновался им, ибо был послан демиургом!

Отказываясь верить в подобную чушь, я вооружился древним артефактом в виде золотой ветви и порталом отправился к границе Сурлуны.

Военачальники отговаривали меня, но я, призвав всю свою силу, стер имя Хамарры и ринулся вперед, к пламенной стене. Когда огонь расступился передо мной, а потом тотчас сомкнулся, отрезая меня от войска, что осталось стоять по ту сторону стены, я решил, что это ловушка.

Я стоял в плотном, широком кольце огня, не видя своего войска, что было совсем неподалеку, не слыша за ревом пламени приказов своих военачальников, которые наверняка сейчас пытались засыпать пламя песком, или заставляли магов воды призывать свою стихию.

Готовый сопротивляться огню до последнего, я обратился к силе артефакта и сотворил мощное защитное поле. Я как раз вливал в него остатки своего резерва, когда услышал идущий прямо из огня, громкий и величественный женский голос, который не раз преследовал меня во снах. Со мной говорила демиург!

- Ты просил магии для своего народа, и я дала ее вам, чтобы вы могли защитить себя. Однако теперь ты обратил данную вам силу во зло. Я запрещаю тебе нападать на королевство барсов, ибо они так же, как и все в этом мире, принадлежат мне. Сурлуна теперь свободна, хватит притеснять котов. Повелеваю тебе, Арнау, остановись!

- Никогда! Они должны заплатить за все, что сотворили с человеческим родом! Я не стану слушать тебя, после того как ты молча смотрела на наши мучения, длящиеся веками.

- Ты можешь выбрать любой путь, но помни: я сломлю твое упрямство и заставлю покориться мне. Один за другим, все народы вернут свои земли: наги, лисы и темные эльфы обретут свободу и более не будут твоими рабами. Упорствуя в непослушании, ты забываешь о том, что это я подняла твой народ из праха и унижения, но я же могу низвергнуть его обратно.

- Эльфы, наги и лисы с особой жестокостью уничтожали нас, ты это видела. Они должны заплатить за все унижения, убийства и увечья, что нанесли человеческому роду! Они должны страдать!

- Должны, но не вечно, Арнау. Любая кара должна быть временной, любое наказание должно закончиться. Я не желаю смерти народов, но чтобы они обратились ко мне и жили по моему закону.

- Я закон на этой земле! Пока у меня золотая ветвь, я правлю здесь, а ты может и не демиург вовсе. Может, ты та ведьма с севера, что прикрылась огнем и тьмой, чтобы говорить со мной вдали от моего войска?

- Реджина не из этого мира, Арнау. Ее судьба неподвластна даже тебе с твоим артефактом. Она поразила сердце альфы котов и, если тебе интересно знать: тебя в свое время тоже сразит попаданка.

- Что?

- Ты слышал. Очень скоро волшебные расы вернут свое, и более не будут ходить под твоей рукой. Подумай о том, что я сказала, когда вернешься во дворец, мой неразумный сын.

Огонь пропал, но я стоял уже не посреди пустыни. Та, что называла себя демиургом, перенесла меня вместе с войском в Сантару, во внутренний двор моего дворца, где продолжал стоять неподвижно, изумленно переспрашивая пустоту:

- Ты сказала "сын"?

Когда ко мне подлетел запыхающийся гонец, и, задыхаясь от быстрого бега, упал на колени, протягивая свиток с донесением, я предчувствовал, что вести дурные.

Я еще дочитывал донесение, когда ко мне приблизился командир войска и с поклоном задал вопрос:

- Ваше императорское величество, прикажете вернуться в Сурлуну?

- Нет. Сначала надо подавить наступление врагов на западные земли. Королевством барсов займемся потом.

Реджина

Однажды утром на мой зов не явилась та служанка, что приставил ко мне Арнау.

Далия исчезла и никто не мог сказать мне где она. Предчувствуя неприятности, я велела перевернуть всю Сурлуну, но доставить мне девушку. Однако ее и след простыл.

С тех пор тревога не оставляла меня. Даже просителей я слушала в пол-уха, мрачно размышляя, что еще приготовила мне судьба.

- Моя лассара, сюда движется императорское войско! – вбежавший без доклада гонец был задержан стражами, но я жестом приказала им отпустить вестника.

- Где они, сколько их?

- Не меньше двадцати тысяч. Если будут передвигаться обычным способом, к полудню будут здесь.

- Нужно собрать всех магов… – произнес вскочивший Солер, что доселе сидел у моих ног.

- Когда твой клан был в три раза многочисленней, чем сейчас, ты не справился с войсками Арнау. Думаешь, получится сейчас?

- Моя лассара предлагает двуликим трусливо прятаться? – сузив ярко-голубые кошачьи глаза, прошипел бывший альфа.

- Нет, не предлагаю. Иди в гарем и пришли мне Гиала, а сам выясни, кто был зачинщиком вчерашней драки среди наложников.

- Да, лассара – нехотя выдавил барс. Рэй быстрым, нервным шагом покинул зал, его волосы развевались за спиной словно плащ.

Кажется, я наступила на больную мозоль, да и ревность к лучшему другу тут тоже присутствовала. После того как я переспала с Лиэром и Флоренсом, Рэй стал ревновать меня ко всем. Кажется, он хотел быть единственным для меня, но все сложилось иначе.

Я чувствовала сильное притяжение к Лиэру и после не пожелала отказываться от него. Флоренса я, согласно новому закону хотела сделать свободной. Ведь котоэльф пробыл рабом гораздо больше семи лет.

Полукровка ужаснулся, когда я объявила ему о своем намерении, и немедленно стал умолять меня, сделать ему татуировку вечной принадлежности.

Понимая, что он просто слишком привык к своему ярму и боится так сильно менять свою жизнь, я стала убеждать котоэльфа, что свобода имеет массу преимуществ. Но осеклась, когда увидела, как в голубых с фиолетовыми лучиками глазах блеснули слезы и полукровка, рухнув на колени, прошептал:

- Моя лассара, не бросайте меня! Я не смогу без вас жить...

Позже, когда котоэльф получил вожделенный знак вечной принадлежности, Гиал объяснил мне, что я поступила правильно. Рассказал о способностях суккуба, которые через Нигатар достались мне.

Мужчины с недостаточно сильной волей, лишь однажды попав в постель к суккубу, больше не принадлежат себе. Не имея контакта с предметом своей страсти, они чахнут и умирают вне зависимости от состояния здоровья и возраста. Поскольку я не желала такой жестокой смерти Флоренсу, я и дальше периодически делила с ним постель. К тому же его работа в паре с Лиэром была поистине великолепна.

С проявлением силы суккуба я научилась наслаждаться близостью, как никогда раньше. Я чувствовала свою привлекательность, мне льстили те эмоции, что я вызывала у своих мужчин. Вот только сила эта была обоюдоострой.

Когда к нам с Флоренсом решил присоединиться Гиал, в горячке страсти я не прогнала этого кота, хотя позже ругала его за это решение. Мне не нужна была толпа подсевших на мою силу мужиков.

Гиалу повезло: его воля была достаточно сильной, чтобы не впасть от меня в зависимость. Однако в наказание за безрассудство, я назначила хитрого кошака хранителем покоев. Иными словами, он сопровождал меня почти всюду и всякий раз когда я собиралась с кем-то уединиться, должен был стоять за дверью и следить, чтобы ни один кот не проскользнул в спальню.

Лишь раз в неделю, чтобы Нигатар не вырвалась, я допускала до себя Солера. Но всегда позволяла ему лишь пассивную роль, не давая проявлять себя. Моя обида все еще была велика. Я готова была без конца наказывать бывшего альфу за то, что он когда-то не давал мне выбора, преследовал и затравливал, как добычу, превращая мою жизнь в ад.

Появление Гиала отвлекло меня от воспоминаний:

- Моя лассара… – кот склонился передо мной в низком поклоне.

- Поднимись. Помнишь, ты рассказывал мне про самый первый храм Хамарры? Ты говорил, что по легенде сказанное в этом храме слово слышно демиургу так, словно ты говоришь с ней лицом к лицу.

- Святилище Наджед, что ныне заброшено – кивнул барс.

- Через четверть часа у меня должен быть портальный камень, способный перенести группу из десяти котов в это святилище и обратно. Также подготовь благовония и травы для жертвы.

- Будет исполнено, моя лассара!

Через четверть часа, тщательно смахнув песок с древнего жертвенника, под скептическим взглядом Гиала, я водрузила на желтоватый камень свои подношения. Этот кот хоть и коллекционировал легенды своего народа, но верил явно не во все. Я же, ни на минуту не сомневалась в том, что демиург меня услышит и обязательно придет на помощь. Иначе к чему весь этот балаган с моим воцарением?

Прочтя молитву в сорок второй раз, я тоже начала сомневаться в своей затее, но вдруг храм затопил свет. Золотистая волна прошлась по стенам, заполняя сиянием все сколы и трещины.

- Я слышу тебя, лассара. Возвращайся домой и не тревожься: Арнау уйдет ни с чем!

Сияние погасло, и за моей спиной послышались изумленные восклицания: тысячелетний храм, после прикосновения демиурга выглядел так, словно его строительство было завершено лишь вчера.

Хамарра не подвела: войска императора пропали, словно их и не было, после чего сердца котов были окончательно покорены: меня превозносили наравне с демиургом.

После этого двуликие немедля отпустили рабов и перестали неволить женщин, а спустя месяц отовсюду стали приходить вести о грядущем пополнении. Занявшись статистикой, я поняла, что почти все оборотницы в Сурлуне беременны.

Я радовалась каждой подобной вести, потому что знала: это знак, что проклятие снято. Значит, скоро я попаду домой!

Все были счастливы. Только старая Ньера, которой приходилось метаться меж беременных пациенток, диагностируя их состояние, без конца ворчала, что все эти кошки сговорились ее уморить.

Я же, понимая, что скоро покину Эритею, попросила Хамарру снять с Флоренса зависимость от меня и когда демиург исполнила мое желание, стала потихоньку отдаляться от своих наложников, все больше времени проводя в одиночестве.

Сила суккуба тербовала иного, но я твердо стояла на своем: не хотелось перед уходом кого-нибудь еще привязать к себе. Наконец, Хамарра явилась мне во сне, со словами, что в полдень грядущего дня, я смогу вернуться в свой мир, через портал в ближайшем святилище.

Открыв глаза, я поняла, что проспала довольно долго: всего час отделял меня от возвращения домой. Я оглядела роскошное убранство, вспомнила свою маленькую квартирку и поняла, что жутко соскучилась по дому. А потом вкочила и принялась одеваться: я должна торопиться. Перед уходом, надо явиться к Рэю. Попрощаться, ввести в курс дел и обрадовать новостью, что он снова будет править котами. Представляю его облегчение! Он же чуть не убил себя на том жертвеннике, чтобы только вернуть трон...