ГЛАВА 7

Эрд Лиэр Делис

Если бы мне сказали, что человечку, которую собираюсь убить, я вдруг стану оберегать, как величайшее сокровище, я бы ни за что не поверил. Тем не менее это было так.

Когда я узнал, что послан сопровождать ставленницу императора, который уничтожил мою семью, который долгое время держал в плену нашего альфу, заставляя служить себе, а потом отдал в публичный дом, то был в ярости.

Я считал секунды до встречи с этой женщиной, которую жаждал уничтожить. Клятва верности, подтвержденная Хамаррой? Плевал я на нее, ведь мне нечего терять. Жизнь последнего из рода Делис бессмысленна. Все равно, что со мной сделает демиург за нарушение данного слова.

Цветы Хамарры в храме заставили меня задуматься, а стоит ли становиться на пути повелительницы этого мира, но лишь на миг. Когда Реджина сказала, что украсит эриссиями главный зал особняка, я снова пришел в бешенство при одной только мысли, что она займет место эрда Солера, который некогда спас мою никчемную жизнь. Она не имела права прикасаться к тому, что принадлежало альфе!

И вот я стою над спящей женщиной и понимаю, что ее запах стал другим. Будь я проклят, если от нее не пахло кошкой, но и человеком пахло тоже! Решила прикинуться своей, намазавшись каким-то зельем? Ее желание сойти за оборотня раздражало. Я понял, что пришел мой час, и уже собирался растерзать человечку, но тут проявился ее зверь.

Призрачная, сияющая сокрушительной, удушающей силой, перед которой хотелось опуститься на землю, она явилась передо мной и впилась в загривок. Ее мощь подавляла. Хотелось униженно ползти к человечке на брюхе, виновато вывернув уши назад, чтобы вымолить прощение. Мой зверь признал ее как альфу, склонился перед ней. И это тоже меня бесило!

Но я не мог противиться своему коту, которому хотелось быть как можно ближе к своей альфе, стеречь ее сон, приносить самые вкусные куски и… стараться обратить на себя ее внимание! Эта человечка злила меня одним своим существованием и возбуждала меня так, как никто ранее!

Когда она свалилась на меня среди ночи, я испытал огромное искушение. Не думаю, что она знала о том, чего я хотел в этот момент. А хотел я подмять ее под себя прямо здесь, обернуться вокруг нее, потираясь о ее кожу, пропитаться ее запахом и оставить на ней свой. Но ее кошка сильнее моего зверя, а значит – выбирать ей. Я не могу навязывать ей себя, только ненавязчиво предлагать. И это тоже злило.

Потомок рода Делис стал ручным котенком для человеческой женщины, у которой по какому-то недоразумению обнаружился зверь. Интересно было бы узнать по этому поводу мнение старой Ньеры. Клановая целительница могла видеть насквозь каждого оборотня и улаживать конфликт меж человеческой и звериной ипостасью, если что-то было не так. Она точно скажет, откуда у девчонки кошка. Надо только привести к ней Реджину.

А пока мне придется исполнять свою клятву, сгорая от стыда, что приходится служить человечке. Гадать, откуда она взяла зверя, и бороться с желанием предложить ей себя. А может, и стоит предложить? Вдруг она позволит мне разыскать и вернуть эрда Солера, если смогу ей угодить? Уж он-то придумает, как сместить человечку.

Мой оценивающий взгляд прошелся по фигуре лассары, и она обернулась, явно ощутив мой настрой. Ее взгляд я почувствовал как прикосновение колючих веток по всему телу и поежился.

Сильна. Кажется, день перестает быть скучным. Что будут делать остальные ахайды, когда поймут, кого к ним занесло? Интересно, что скажет Морлотта, когда узнает, что я не убил новую лассару, и что будет делать Реджина, прознав, что сестра альфы стоит за утаиванием налогов?

Эрд Рэй Солер

Я до последнего не верил, что меня действительно потащат в притон только из-за того, что не захотел поклониться несносной человечке. Я провел во дворце годы. Старался угодить Арнау, чтобы не поставить под удар остатки своего народа. Человеческий император действительно ценил меня, но с появлением Реджины все пошло не так.

Начиная с сумасшедшего желания обладать ею и заканчивая тем, что теперь я скован магическими цепями, одурманен дахрой и подвешен к потолку, как свиная туша в мясной лавке, среди кричащего убранства борделя. От одного взгляда на интерьер болели глаза, и я их закрыл.

Пока ко мне никто не заходил, и я раскачивался на цепях один, вдыхая приторный тяжелый аромат благовоний, мрачно гадая, кто попробует коснуться меня первым. Убью. Видит Хамарра, мои ноги свободны – удушу первую же, кто полезет мне в штаны. Ну… или первого. Сил хватит. Пока.

Реджина… меня безумно раздражало ее непонятное упорство.

Она хотела меня. Я видел это. Чувствовал запах ее желания, когда брал другую у нее на глазах и когда она перевязывала рану, которую я нарочно удерживал от заживления, тоже.

Я мог сделать своей почти любую женщину во дворце Арнау, стоило мне лишь захотеть! За мое расположение дрались, и не всегда я нисходил до победившей, что несказанно развлекало императора, впрочем, как и меня самого.

Только эта дерзкая жрица с севера смотрела на меня свысока, словно считала себя какой-то особенной.

Проклятая человечка! Я выберусь отсюда. Выкраду ее из дворца и возьму во всех позах, какие мне известны, столько раз, сколько захочу.

Она будет умолять меня, будет кричать…

Эта мысль возбудила меня, заставив почувствовать боль в паху и застонать.

Пока валялся в беспамятстве, кто-то переодел меня в штаны из черной кожи, на пару размеров меньше, чем я привык носить. На них была куча прорезей, ремней, цепочек и заклепок. А еще они обтягивали как вторая кожа и причиняли кучу неудобств.

По комнате поплыл туман. Сколько дахры мне дали?! Я словно вернулся в прошлое и снова увидел, как Реджина выбегает из купальни, крича: "Ты же сам говорил, что тебе нравятся такие, как я? Дерзкие и непокорные, да?" – ее голос нестерпимо громко прозвенел у меня в ушах.

– Так нравятся? – рука Реджины, лаская, прошлась по моей щеке – Тебе правда нравятся непокорные, ихи Солер?

Я несколько раз моргнул и тряхнул головой, прогоняя наваждение, но тем не менее рыкнул в ответ:

– Нравятся! И ты будешь моей!

Ладонь женщины мучительно медленно прошлась по моей обнаженной груди. Острый ноготь чуть царапнул сосок, заставив меня со свистом втянуть воздух сквозь зубы.

Ладонь спустилась по животу и … остановилась у границы брюк! Бездна! А я-то мечтал, чтобы хоть галлюцинация их расстегнула, выпуская наружу сдавленное этим кожаным безобразием достоинство.

– Что ж, ты выбрал свою судьбу! – Жрица с севера звонко рассмеялась, тряхнув пышной гривой вьющихся черных волос. Ее смех прокатился по моей коже звонким холодным льдом, заставив дрогнуть, дернуться и закачаться на цепях.

А потом черты лица несносной человечки поплыли, превращаясь в совершенно другие, знакомые и чуждые одновременно. Как ни старался, я не мог вспомнить, где видел их.

На губах теперь уже рыжей женщины в красном платье сияла довольная улыбка. Незнакомка взлетела в воздух. В ее руках появилась вымазанная в красной краске тонкая кисть.

И пусть глаза незнакомки были закрыты, она безошибочно нашла мою правую руку и принялась что-то на ней рисовать, от усердия закусив нижнюю губу. Слепя она, что ли?

– Ну и галлюцинации у меня…

– Плохой котик! За слепую галлюцинацию получишь отдельно! – усмехнулась парящая рядом со мной женщина. В следующий миг мои штаны сзади были чем-то распороты, и призрачная рука отвесила мне смачный шлепок по заднице. – Так-то лучше! – воскликнула рыжая бестия.

– Кто ты такая?!

– Поймешь, когда выйдешь отсюда и побежишь к своей истинной. Не благодари! – с ехидной улыбкой заявила рыжая слепая ведьма и пропала. Я остался один, и все было как раньше, только задницу в месте удара пекло, словно на ней поставили клеймо раскаленным железом.

Стоп! Она рисовала красным на правой руке и говорила, что побегу к истинной? Выходит… меня лично посетила Хамарра?!

Я завозился, пытаясь повернуться, чтобы узнать, что за знак оставили на мне сзади, но раньше открылась дверь и вошли две женщины, закутанные в плащи с капюшонами. Их вел человек в алом, расшитом золотой вышивкой халате. Должно быть, хозяин заведения.

– Как вам этот, эйны? Свеженький оборотень, еще никто не трогал. Привезли только сегодня. Посмотрите, какие мышцы у котенка! А волосы? Просто мечта! – Он провел рукой по моему животу, а потом приподнял прядь волос, пропуская сквозь пальцы. – Он и внизу отлично оснащен!

До того, как сутенер успеет расстегнуть ширинку, я хотел как следует пнуть его, но тот увернулся, продолжая меня рекламировать:

– Строптивый! Настоящий зверь, которого вы сможете укротить, – произнес человек, извлекая из-за пояса плеть, которая тут же опустилась на мою спину. Я выгнулся от боли, но, стиснув зубы, не проронил ни звука. Плеть опустилась на спину снова.

Демонстрацию прервала одна из женщин:

– Достаточно! Этот нам нравится. Дайте нам обеим по плети.

– Любой каприз, эйны! – расцвел улыбкой хозяин борделя и раскрыл шкаф, содержащий такой набор, что у меня на голове волосы зашевелились. Даже дурман от дахры выветрился в момент.

Как только меня оставили наедине с двумя озабоченными девицами, они скинули плащи, а затем туники, оставшись передо мной в чем мать родила. Тела их были совсем еще юными, но в глазах горел огонь, говоривший о том, что невинностью тут давно не пахнет.

Одна была выше ростом, с рыжими волосами. Другая белокурая, с проколотыми сосками, меж которыми болталась тонкая золотая цепочка.

– Закрепи его как следует, – приказала рыжая блондинке, и та ловко сковала мои ноги цепями, прикрепленными к полу, а затем подвинула мне невысокую скамейку, на которую я встал с огромным облегчением: стоять на носках так долго то еще удовольствие.

Следующие два часа девицы попеременно меня секли, втирали соль в раны и терлись о них сами. Потом рыжая слизывала мою кровь со своей подружки и доставляла ей удовольствие, заставляя меня смотреть.

Я думал, они никогда не угомонятся, но неожиданно все кончилось.

В тот момент, когда рыжая спустила с меня штаны и принялась с членом из камня примериваться к моему заду, я собирался заорать, что убью ее, но мой рот был заткнут кляпом.

Комната озарилась алым сиянием. Рыжая вскрикнула и выронила игрушку, которая раскололась от удара об пол, а потом с воплем побежала подружке.

– Что? Что это, Лереена?! – визжала она, глядя на покрасневшие руки, с которых лохмотьями свисала кожа, словно бы поврежденная сильным ожогом.

– У него метка на руке светится! Смотри! – ткнула когтистым пальчиком в мою сторону блондинка. – Он чей-то истинный! У барсов всегда так: если кто-то тронет помеченного богиней в пару другой женщине, будет наказан. Радуйся, что не додумалась его поцеловать, не то лицо у тебя было бы такое же, как руки сейчас, а уж если бы ты его взять как положено решила…

Явившийся на зов хозяин борделя вынужден был вернуть клиенткам деньги и заплатить огромную компенсацию. С досады он приказал вывезти меня за город и убить, но его подельники побоялись исполнить приказ, увидев на моем заду клеймо в виде цветка эриссии, что означало защиту демиурга. Так я узнал, что за отметину оставила мне Хамарра.

Отвесив пару лишних пинков, меня, связанного, бросили подыхать на песке по ту сторону городской стены. Но, на мое счастье, начало кончаться действие зелья, запрещающего оборот, и я, частично трансформировав руки, разрезал когтями веревку.

Полностью перекинуться не хватало сил. Слишком большим количеством зелий меня успели напоить, и мне бы отлежаться сначала, но метка истинной не давала покоя. Она звала, тянула меня к той, кого назначила парой демиург.

И я снова пробрался в город через тайный лаз, которым изредка пользовались контрабандисты. Я вымылся в фонтане, стащил у одного из домов чьи-то штаны и дождался рассвета, чтобы на рынке украсть еды.

Я слышал о метках Хамарры, дарованных барсам до меня. Эти случаи были редки, но сохранились сведения, что можно почувствовать, где живет истинная, посмотрев на карту. Так поступил и я.

Каково же было мое удивление, когда я почувствовал тягу к местам, где ныне проживали остатки моего клана.

Как я вернусь домой? Лишенный титула и положения, униженный, опозоренный службой у императора. Я мог бы заново доказать свой статус в боях, но после указа Арнау править будет Реджина. Если нарушу его волю и попытаюсь занять свое место, он вырежет остатки моего народа, а ведь нас и так слишком мало осталось.

Впрочем, я даже не знаю, как сейчас в клане обстоят дела: Арнау тщательно следил, чтобы связи с домом у меня не было.

Тяга к истинной выкручивала все жилы, заставляла ныть кости, а сердце сбиваться с ритма. Понимая, что в таком состоянии, без нормальной одежды и денег я не скоро доберусь до земель клана, нашел торговый караван, что после обеда отправлялся порталом в Даркан. Улучив момент, я зарылся тюки с тканями, лежащие в повозке, и, свернувшись в клубок, уснул.

Все шло замечательно. Караван шел по пустыне. Земли моего клана были по пути. Я ухитрялся вылезать из повозки ночью и воровать еду, но однажды меня все-таки поймали. В результате рассвет я встретил избитым и привязанным к кактусу, который начал методично расшатывать, пока солнце не взошло еще слишком высоко.

Выдирая из спины колючки, я шел под палящими лучами безжалостного светила. Амулет с вийяром, защищающий от жары, у меня отобрали. В горле пересохло, голова болела, кожа горела от зноя, ноги вязли в песке. Нужно срочно искать укрытие, иначе долго я не протяну. Можно обратиться, и мех скроет кожу от солнца, но в зверином обличье будет еще жарче.

День близился к полудню, когда я, наконец, набрел на небольшую скалу, в тени которой укрылся от палящих лучей. Надо переждать зной, а ночью можно будет продолжить путь. Я с тоской подумал о том, что караван, с которым я ехал, доберется до оазиса уже к вечеру. Мне же, чтобы достигнуть его хотя бы к рассвету, предстоит бежать всю ночь в зверином обличье.

Я проснулся от шипения: надо мной угрожающе раскачивалась треугольная голова рогатой гадюки. Впрочем, свернув ей шею, я не стал долго разлеживаться, потому что солнце уже почти село. Обратившись в зверя, я потянулся и, принюхавшись, отправился искать пропитание. Конечно, можно было бы съесть змею, но слишком уж они невкусные.

На охоте мне повезло: я закусил парочкой песчаных лис. Ощутив, что мучившая меня жажда отступила, частично утоленная кровью добычи, я сориентировался по звездам и побежал.

Интересно, какой окажется моя истинная? Кто она? И почему только сейчас Хамарра решила свести меня со второй половиной? Перед глазами встал образ Реджины. Нет, это не может быть она. Ведь Арнау наверняка лишь номинально назначил ее управлять моим кланом.

Императору она тоже интересна, но у него слишком много гордости. Он никогда не смог бы признать, что неровно дышит к той, что устроила мятеж в гареме ради того, чтобы только не услаждать императора. А ведь женщины были готовы драться за честь попасть в постель к смазливому человеческому правителю!

Нет, Арнау, несмотря на все, оставит Реджину во дворце, а кланом будет по-прежнему править Гиал. Я назначил его заместителем, прежде чем добровольно сдаться в плен Арнау, который увез меня в Сантару. Ручной кот императора… позор какой. Интересно, знал ли наш самодержец, что я добрался и до некоторых его наложниц?

Впрочем, тут он сам виноват: ему стоило почаще удовлетворять своих женщин, чтобы не наставляли ему рога. Глядишь, и мира в гареме было бы больше.

Реджина

Наш отряд двигался по пустыне вот уже несколько дней. Лошади были утомлены, люди тоже, несмотря на амулеты с вийяром. На третий день поднялся ветер. Я старалась не выглядывать из повозки, чтобы вновь не ощущать, как песок скрипит на зубах, но это помогало все меньше.

Эрд Делис после преподанного моей кошкой урока превратился в настоящую няньку. То воды поднесет, то заставит служанку переворошить все вещи в поисках платка, чтобы я закрыла лицо от вездесущего песка.

Но с приближением к цели нашего путешествия барс делался все мрачнее. Что же гнетет моего сопровождающего?

– Скоро ли мы прибудем на место, Лиэр? – спросила я, когда барс в очередной раз подъехал спросить, не нужно ли мне чего.

– Мы должны были достигнуть наших земель к вечеру, но едва ли это возможно. Я чувствую приближение бури.

– Буря?

– Да. Я дам команду остановиться. Вам лучше остаться в повозке, лассара, потому что шатер может просто унести.

Лошадей оградили от песка особыми амулетами, повозки тоже. Воины просто легли на землю, укрывшись припасенными на такой случай плащами. Эрд Делис устроился рядом с моей повозкой.

Что это? Благородный эрд изволит пережить пыльную бурю на земле, как простой солдат?

– Почему бы тебе не забраться в повозку к моим служанкам? – спросила я, выглянув в окно, и тут же поплатилась за это слезящимися глазами: ветер нес слишком много песка.

– Я не могу, лассара. Я поклялся оберегать вас в дороге.

– Там, куда мы едем, ты тоже собираешься ходить за мной хвостом?

– Если эйна пожелает, – произнес кошак, пытаясь поймать мой взгляд.

– Что ж, ваша воля. Если вы хотите переждать бурю на земле, я не стану настаивать на ином, – ответила я и закрыла окно.

Если барс считает, что после попытки убить меня я приглашу его к себе, то самое время показать ему, что он ошибается. Я не ведусь на красивые глаза. И странно, очень странно, что Лиэр так быстро сменил ко мне отношение. Неужто всего лишь одного появления кошки было достаточно?

Тем временем буря усиливалась, а совесть все настойчивее нашептывала мне, что я редкостная дрянь, потому что не приказала коту переждать непогоду в моей повозке. Нет, нельзя поддаваться эмоциям! Безопасность превыше всего. Я не должна быть мягкотелой, я не мамочка этим зарвавшимся кошакам! Хотя кто же я тогда, если меня послали их воспитывать? К тому же Лиэр у нас эрд, разве пристало ему терпеть капризы стихии наравне с обычными ихи?

Проклиная себя за совестливость, я приоткрыла дверь.

– Лиэр! – позвала я и тут же закашлялась от песка.

– Лассара, немедленно закройте дверь! – отозвался холмик песка рядом с повозкой.

– Залезай сюда.

– Я могу остаться здесь, лассара, меня это ничуть не затруднит, – произнес барс, приподнявшись, отчего с его плаща сошла целая лавина песка.

Вот поганец! Я к нему тут милосердие проявляю, а он сурового брутального кошака из себя разыгрывает!

– Это приказ! Не заставляй меня повторять, – произнесла я, разозлившись, и с изумлением услышала в своем голосе рычащие нотки, на которые человеческое горло было не способно в принципе.

– Да, лассара, – произнес враз присмиревший барс и, отряхнувшись от песка, наконец забрался внутрь повозки, захлопнув за собой дверь. – Прошу прощения, что не повиновался немедленно. Я не хотел вас стеснять. Тут не так много места, – произнес оборотень, устраиваясь на противоположном сиденье.

Я выразительно посмотрела на полуметровое расстояние между своими ногами и коленями барса, но дискутировать о том, что места достаточно, не стала. Вместо этого кивнула на дверь и спросила:

– Сколько длятся такие бури?

– По-разному, – пожал плечами барс – Эта может закончиться через пару часов, а может бушевать до утра.

А вот это уже не очень хорошо: спать рядом с кошаком не входило в мои планы. Что ж, за глупость надо платить. Впрочем, может быть, и не станет убивать меня сонную эрд Делис? Кошка услышит раньше, чем он потянется ко мне, а еще у меня есть конфискованный у барса кинжал.

– Почему лассара проявила ко мне такую милость? – спросил оборотень, прищурив голубые глаза.

О, неужели меня подозревают в дурных намереньях?

– Ничего особенного, Лиэр, я просто заскучала. Расскажи мне о своих соплеменниках. Что происходит сейчас в клане? Чем заняты ахайды? Ты ведь тоже один из двенадцати ахайдов, так? У вас, наверное, есть какой-то внутренний совет?

– Громко сказано, лассара. Ахайд – это глава рода. Ваш ничтожный слуга последний из Делисов. Барс без рода – просто беспризорный кот, – отводя взгляд, произнес Лиэр. – Совет двенадцати родов… да, есть такой, но его уже очень давно не созывали.

– Отчего же?

– Меж ахайдами нет мира. Это всем известно.

– Знают ли коты обо мне?

– Глашатаи императора кричали на рынках о том, что Арнау назначил новую лассару, когда я отправлялся за вами в Сантару.

– Какие настроения в народе?

– Многие ихи недовольны текущей властью, но покинуть родные места не могут. Нет средств, да и некуда бежать: никому не нужны пришлые на родной земле. По всему Никсару нас ждет только рабство. Впрочем, за его пределами тоже ничего хорошего. Дроу тоже сделали бы нас рабами, лисы и драконы обложили бы данью, земли эльфов закрыты для чужаков, а к нагам никто из наших не пойдет: коты терпеть не могут змей, и это взаимно. Скинуть власть Арнау нам не светит из-за усобиц и малой численности.

– Как вышло, что ваш альфа стал служить императору? Кто без него правит Сурлуной?

– Гиал – официальный заместитель нашего альфы. Рэй назначил его вместо себя, когда добровольно отправился в плен к императору, чтобы стать гарантом послушания барсов людям и тем самым сберечь от уничтожения остатки своего народа.

– И что, довольны твои соплеменники Гиалом?

– Из него неплохой правитель, но, на мой вкус, недостаточно жесткий. Гиала слушают не всегда и не во всем, поскольку этот кот всего лишь ихи по имперским меркам, а по нашим – безродный.

– Он не эрд?

– Нет, и никогда им не был. Его котенком подобрал на улице отец эрда Солера. Гиал вырос рядом с ним, как сводный брат, но так и остался без имени рода. У него много привилегий, но он все еще только раб Рэя Солера. На свободу его никто не посягает, поскольку его защищает имя альфы, который является его хозяином. Вернее, сейчас его хозяйка вы, ведь, насколько мне известно, все имущество эрда Солера Арнау передал вам.

– А родных братьев у вашего альфы нет?

– Только сестра, но женщины у нас не наследуют место вожака, поскольку оно добывается в поединке.

– И кого же тогда готов слушаться ваш народ? Кто управляет барсами, если они не всегда повинуются Гиалу?

– У кого сейчас реальная власть, мне точно не известно. До недавнего времени я жил в уединении и был далек от политики. Есть несколько группировок среди ахайдов, которые делят влияние между собой и никак не могут поделить. Я даже не знаю, какая сегодня между ними расстановка сил.

– Когда приедем, немедленно разузнай и расскажи мне. Так что там с ахайдами? Что еще тебе известно, кроме того, что между ними вражда?

– Гиал послал за вами именно меня, чтобы предотвратить склоку между ахайдами. Эрды едва не подрались. Каждый хотел лично отправиться за вами. Но если кто-то предлагал свою кандидатуру, тотчас обвинялся остальными в попытке стать любимчиком новой повелительницы. Любой из них хочет получить место за троном, чтоб, прикрываясь вашим именем, обрести власть над всем кланом. Ведь это так удобно: выступить против вас – значит выступить против императора. Одна жалоба иджаю* – и бунтовщика тут же казнят.

(*Иджай – начальник сотала – воинской части, в зависимости от воли императора выполняющей функции полиции, разведки или пограничной службы. Соталы были созданы для контроля за завоеванными территориями и стратегически важными объектами).

В последнее время в народе зреют не очень хорошие настроения. Аджаи заняты борьбой за власть, мало занимаются хозяйством, и, как следствие, их вильты далеки от процветания. Все чаще простые коты говорят о восстании, но это безумие: нас и так слишком мало. Арнау уничтожит большую часть из нас, а остатки рассеет по шахтам в разных концах империи. Если моя лассара не остановит это, мой народ погибнет. Сейчас, когда нас так мало, не время думать о независимости.

– Что говорят обо мне?

– О вас известно лишь, что вы жрица с севера и что вы прислуживали императору. Первое, я вижу, правда, а второе? – Лиэр поднял на меня испытующий, горящий любопытством взгляд.

– Я не была личной прислужницей Арнау, если ты хочешь знать. Я работала в библиотеке, а затем в саду.

– Вы слишком красивы для работы под палящим солнцем. Неужели Арнау не разглядел такой прекрасный цветок?

Кто любит грубую, неприкрытую лесть? Точно не я!

Хотелось сказать, что Арану оказался не таким озабоченным, как главный кошак всея Сурлуны, который разглядел меня еще на невольничьем рынке и постоянно изводил своим навязчивым вниманием. Но разве правда кому-то нужна?

– Ты мне льстишь, Лиэр, а это может привести тебя туда, куда ты точно не хочешь попасть, – произнесла я, покосившись на окно, за которым выл ветер и шуршал песок. – Мне не сравниться ни с кем из цветника его императорского величества.

Барс молча кивнул, признавая, что понял: начнет приставать – выгоню. Видя это, я позволила себе улыбнуться. Котик будет послушным.

И котик, заметив, что я устала от разговоров и погрузилась в размышления, замолк, а после вовсе задремал. Во сне Лиэр откинул голову на спинку сиденья, открыв моему взгляду трогательно беззащитное горло. Эм… беззащитное? Я правда сейчас подумала о возможности впиться в него звериными клыками, которых у меня нет?

Кажется, пожалованный Хамаррой кусочек души великой кошки из прошлого влияет на меня и я становлюсь немножко оборотнем?

Магический светильник в виде кристалла, встроенного в потолок повозки, не получил достаточно солнца из-за пылевой бури и стал постепенно угасать. Его свет становился все более блеклым, пока не исчез совсем. На мир опустилась темнота, но буря и не думала утихать.

Я не знала, спал ли барс на самом деле. Закрыл глаза, чтобы притвориться, или решил не смущать меня? Дыхание его было ровным и спокойным. Какое-то время я сидела, сжимая рукоять кинжала, висящего на поясе, но после сон сморил и меня.

Проснулась я в одиночестве. За открытым окном вновь светило солнце, повозка, влекомая лошадьми, слегка покачивалась. Устав от сидячей позы, я почувствовала сильную потребность хоть ненадолго разогнуться. Когда же кончится эта треклятая дорога?

В окно заглянул эрд Делис. Увидев, что я проснулась, он приподнял шторку и поинтересовался:

– Не желает ли лассара завтрак?

– Желает. Но еще больше она желает сделать привал, а после пересесть на лошадь.

– Жрица, которая умеет ездить верхом? Это странно. Впервые о таком слышу. Девочек отдают в храм совсем маленькими. Где вы обучались верховой езде, лассара?

– Странно, эрд Делис, что после букета эриссий от демиурга тебя еще что-то удивляет, – заметила я, не собираясь отвечать на поставленный вопрос. Я и так по уши в неприятностях, не хватало еще выдать, что я попаданка.

– Что ж, я велю отряду остановиться, чтобы вы могли позавтракать под навесом и пересесть на лошадь. Только не забудьте надеть накидку. Солнце не пощадит вашу нежную кожу, лассара.

С этими словами эрд Делис тронул коня шпорами и стремительно унесся во главу колонны, чтобы отдать приказ об остановке.

В город под названием Маканар мы прибыли ближе к вечеру. Лиэр попытался в целях безопасности отправить меня обратно в повозку, но я воспротивилась и велела посадить туда одну из служанок, пожалованных императором.

Если одну из шпионок кто-то убьет, приняв за меня, я не расстроюсь. Меньше будет ушей и глаз Арну. Кто знает, какие инструкции выдал этим девушкам император помимо тотальной слежки за моими действиями?

Барс ехал рядом, напряженно сканируя толпу на предмет опасности, и изредка бросал на меня раздраженные взгляды. Да, котик, со мной тебе придется нелегко. Прочие барсы, выделенные для охраны, ненавязчиво построились вокруг повозки, и, разумеется, я в это оцепление тоже попала.

Когда я подумала, что перестаралась с мерами безопасности, в толпе, что недоверчиво шепталась, глядя издали на мою повозку, кто-то закричал: "Убейте ведьму с севера!" – а затем откуда-то с крыш на карету посыпались огненные стрелы. Одновременно с этим десяток горожан сбросили с себя плащи, под которыми оказались легкие доспехи без опознавательных знаков на броне. Нападавшие обнажили мечи и вступили в схватку с моей охраной.

Одна из огненных стрел попала в мою лошадь, и та стала на дыбы, заливаясь ржанием от боли, а потом понесла, не слушаясь поводьев. В воздухе разлился запах паленой шерсти и плоти. Стрелу я выдернула, но обезумевшую от боли кобылу остановить так и не смогла.