ГЛАВА 8

Мне оставалось только пытаться удержаться в седле, что я с усердием и делала. Я крепко сжала ногами бока лошади и вцепилась в поводья, поскольку от этого зависела моя жизнь. Я пыталась вспомнить, что говорил мой инструктор по верховой езде. Добросовестно откинулась назад и попыталась повернуть лошадь, чтобы заставить ее скакать по кругу, поскольку так ей было бы сложнее нестись во весь опор, пыталась успокоить кобылу голосом, но обезумевшее от боли животное не слушалось ни поводьев, ни уговоров.

Над плечом просвистела стрела, вторая попала бы в меня, не пригнись я и не распластайся на лошади, которая поскакала еще быстрее, ощутив мой страх. Быстрый топот копыт за спиной заставил меня оглянуться: два лучника ехали следом, выцеливая мою незащищенную спину. Ругнувшись, я снова пригнулась, пытаясь повернуть лошадь с широкой улицы в переулки, где надеялась затеряться. Лучникам не везло. Попасть в меня им не удавалось. У одного кончились стрелы, второй стал стрелять по лошади и попал. Заржав от боли, кобыла встала на дыбы и "затанцевала" на задних ногах, пытаясь меня сбросить.

Теперь в меня было гораздо легче попасть, потому что моя спина, сколько ни жмись к лошади, теперь была видна как на ладони – в такую мишень и ребенок попадет.

Это и было нужно убийце с закрытым черной тканью лицом. Он остановился и снова натянул тетиву. Прицеливался он с чувством, с темпом, с расстановкой, поскольку стрела была последней. Я видела его глаза – карие, равнодушные и пустые. У такого рука не дрогнет, явно не первый его заказ. Это мой конец? Даже обидно как-то.

Я уже успела попрощаться с жизнью, когда всадника с луком нагнал оборотень. На скаку он зарубил его мечом, оставив два точных росчерка на спине и на горле.

Громким криком подгоняя коня, эрд Делис подъехал ко мне, убирая меч в ножны. Твердая, мощная рука оборотня обхватила мою талию, и Лиэр легко, словно пушинку, перенес меня в седло перед собой.

Он где-то потерял свою заколку, и теперь его светлые волосы свободно развевались на ветру. Лицо оборотня от середины лба до скулы перечеркивал свежий кровоточащий шрам, но голубые глаза барса смотрели спокойно и уверенно.

Я сидела боком, рискуя соскользнуть и свалиться наземь на полном ходу, поэтому инстинктивно ухватилась левой рукой за плечо оборотня, вцепившись в плотную ткань плаща.

Это вызвало у Лиэра мимолетную снисходительную улыбку. Он правил лошадью левой рукой, твердость правой я по-прежнему чувствовала на своей талии. От мужчины пахло дымом, кожей и сталью.

Еще мгновение полюбовавшись тенью страха на моем лице и некоторым смущением от внезапной близости, барс обнял меня крепче, круто развернул коня и дал ему шпоры, увозя меня из центра города, где нас всюду сопровождали любопытные взгляды.

– Куда ты меня везешь? – спросила я уже на окраине Маканара. Мне было неприятно то, что я без поддержки императорской охраны находилась во власти кота, который совсем недавно пытался убить меня.

– Туда, где можно вас спрятать, – коротко ответил барс, останавливаясь у какого-то постоялого двора. Он одним движением спустил меня с лошади, слез сам и, кинув подбежавшему мальчишке монету, приказал отвести коня в стойло, почистить и покормить.

Лиэр надел на меня свой плащ, накинул капюшон, а потом схватил за руку и потянул внутрь заведения, вывеску которого я не успела прочесть. Бросив на прилавок еще несколько монет, барс потребовал комнату и обед, после чего потащил меня на второй этаж.

Заперев дверь, он метнулся к окну и закрыл его, предварительно оглядев улицу.

– Зачем мы здесь? – спросила я, снимая плащ барса, в котором мне было жарко.

– Затем, что около десятка убийц все еще ищут вас, лассара. Мой отряд разберется с ними, но им нужно время. Кто-то дал им ваш портрет, они знают, что убили вашу служанку, а не вас.

С этими словами барс сорвал с меня накидку, а потом принялся ощупывать мои руки, ноги и прочее на предмет повреждений.

– Лиэр, я в порядке! – раздраженно произнесла, пытаясь оттолкнуть мужчину.

Барс хмыкнул и отступил, для верности еще раз обойдя вокруг меня и одновременно принюхиваясь.

– Кажется, кровью не пахнет, – наконец резюмировал он.

В дверь постучали, барс оттолкнул меня к стене и пошел открывать. Девушка с подносом, уставленным едой, вскрикнула, увидев перед собой вооруженного воина с окровавленным лицом.

– Я… вот, вы заказывали… – пролепетала она.

Барс молча взял поднос, с легкостью удерживая его одной рукой, а второй сунул девице пару монет, прорычав:

– Ты нас не видела. Поняла?

– Д-да! Да, никого не видела! – выпалила девушка, угодливо кивая, и, попятившись от двери, побежала прочь.

Поднос перекочевал на стол. Снова раздался стук. Взяв меч на изготовку, оборотень приблизился к двери, встал рядом с ней и приоткрыл ее ровно на ладонь.

Увидев другую девушку с кувшином воды, тазом и парой полотенец, он спрятал оружие, забрал ее ношу и кивнул мне.

– Закройте дверь, – лассарой он на этот раз меня не назвал, очевидно опасаясь чужих ушей.

Я закрыла задвижку и повернулась к барсу, который, отодрав кусок рубашки, подвязал длинные волосы и теперь пытался, смачивая платок в воде, смыть с лица кровь. Получалось у него плохо, поскольку в комнате не было ни одного зеркала, а любуясь на рябящее отражение в тазу, много не разглядишь.

Заметив, что я смотрю на него, Лиэр кивнул в сторону стола:

– Поешьте. Нам предстоит остаться здесь, пока убийцы не будут устранены. Последующий путь вам лучше проделать тайно и без пафоса в виде повозок и толпы охраны.

– Нет, Лиэр, если я войду в свои земли тайно, словно вор, будет только хуже. Я должна показать, что не боюсь, – ответила я, отнимая у оборотня платок, чтобы помочь отмыть кровь. Благодаря усиленной регенерации шрам на лице оборотня уже не выглядел таким страшным и глубоким, но все еще был покрыт бурой корочкой, поэтому действовать я старалась осторожно, чтобы не причинить боли.

Лиэр сначала замер – я думала, для того, чтобы дать мне возможность помочь, но потом поняла, что от удивления, когда он вдруг перехватил мою ладонь, заставив вопросительно застыть, глядя ему в глаза. Его рука была в мозолях от постоянных тренировок с клинком. Барс хрипло заявил:

– Я сам.

Я выдернула ладонь из его пальцев и возразила:

– Ты рисковал ради меня жизнью. Почему я не могу помочь? Ты все равно не видишь, что делаешь. Если плохо сотрешь кровь с лица, твой вид будет вызывать вопросы.

– Хорошо, – неохотно произнес кот и прикрыл глаза, пряча небесный взгляд, выражение которого я не успела прочесть.

Я сидела как на иголках, каждый миг ожидая, что кто-то ворвется в дверь, чтобы снова попытаться убить меня.

У меня всегда была отсроченная реакция на сильный стресс. В момент, когда за мной гнались, мне не было страшно, но стало после, когда я вспоминала об этом, пребывая в относительно безопасном месте. И хорошо, что я успела перекусить до того, как меня накрыло, иначе бы кусок в горло не полез.

Барс с мрачным видом точил меч, сидя на стуле неподалеку от двери. Иногда он замирал и прислушивался к тому, что происходило за дверью, а затем снова продолжал неспешно водить точильным камнем по клинку.

Постепенно медитативный настрой Лиэра передался и мне. Я поняла, что страх утих.

– Как думаешь, кто мог устроить это покушение? – спросила я барса.

– Могу только сказать, что Гиал точно ни при чем: у этого кота никогда не было мании величия. Несмотря на высокий пост, он не питает иллюзий о своем положении, помнит о том, что безродный.

– У тебя правда нет ни одной идеи, кто это мог быть, или ты не хочешь сказать мне из страха получить проблемы в будущем? – спросила, скептически склонив голову набок.

– А вы действительно думаете, что сможете меня защитить, если возникнет такая необходимость? – иронично поинтересовался барс.

– Справедливое замечание, но ты не ответил на мой вопрос.

– Любой из ахайдов, не желающий, чтобы управляла женщина. Но, скорее всего, тот, кто боится, что с вашим приездом потеряет влияние. Ищите того, кто правит кланом из тени. Другой вопрос, почему этот "кто-то" уверен, что кланом, где долгое время царит патриархат, сможет управлять женщина?

– Есть предположения?

– Этот кто-то решил, что вы справитесь, потому что видел вашу кошку, а значит, его информатор был с нами в оазисе, – произнес барс, убирая наточенный и отполированный до блеска клинок в ножны.

– На меня нападали люди, а не оборотни, верно?

– Это ничего не значит. Ахайд мог нанять людей.

– И что он сделает, узнав, что сегодня попытка убить меня провалилась?

– Я бы на его месте дождался, пока моя цель прибудет на место, расслабится, потеряет осторожность, и только потом нанес бы удар. Вы уверены, что не хотите ехать в резиденцию альфы тайно?

– Абсолютно. Я лассара, я не должна прятаться, – ответила, полагая, что дело, начатое с подачи демиурга, должно завершиться успехом. – К тому же на организацию нового покушения нужно время и, судя по тому, что мой враг действует с размахом, еще и немалые деньги. Сколько нынче стоит нанять армию убийц для ликвидации одной-единственной человечки? Кстати, не это ли выдает, что заказчик действовал на эмоциях и в спешке? Будь у него больше времени на подготовку, я получила бы одного киллера, но самого лучшего. Меня убрали бы очень тихо и без толпы вооруженных головорезов. А тут… кажется, меня боятся?

– Возможно, – откликнулся Лиэр, скользнув по мне оценивающим взглядом, будто пытался решить для себя, правда ли я могу быть опасна.

– В итоге мы ищем очень богатого ахайда, который меня либо очень боится, либо сильно ненавидит. Не удивлюсь, если он еще и весьма молод – отсюда импульсивность в действиях. А ненавидеть меня можно за многое: начиная с того, что я женщина, и заканчивая тем, что теоретически именно по моей вине ваш альфа был продан в публичный дом. Гиал мог возненавидеть меня за то, что я низвергла в пропасть порока его хозяина и почти что брата?

– Навряд ли. У него нет полного доступа к казне, и узнай он о вашей кошке, побоялся бы связываться с той, у кого более сильный зверь.

– У вашего альфы была жена или постоянная любовница?

– Нет. Казалось, он вообще не собирается жениться. Поскольку женщин у нас мало, он поначалу посещал людские бордели, а позже купил себе гарем из человечек и полукровок. Для альфы это вполне естественно, но человечки не могут удовлетворить оборотня полностью.

– Почему? – полюбопытствовала я.

– Потому что у них нет зверя, – ответил барс и бросил на меня настолько красноречивый взгляд, что я буквально кожей почувствовала его желание. Оно, как горячая вода, окатило мое тело, словно бы я на миг, еще не привыкнув к температуре, встала под горячий душ. Я удивленно ахнула, поскольку никогда прежде не испытывала ничего подобного.

И все бы ничего, но моя кошка, спящая там, в глубине, пробудилась и открыла глаза. Я смотрела на барса через призму ее восприятия и понимала, что он ей нравится. Она видела его зверя – крупного и сильного, и она его хотела.

Тем временем Лиэр плавно поднялся и как зачарованный подошел ближе, остановившись в шаге от сидящей на стуле меня. Я подняла голову, чтобы видеть его лицо: пусть он оставался в человеческой форме, сейчас из его зрачков на меня смотрел зверь.

Магия струилась в воздухе между нами, делая его плотным, жарким и душным. Я никогда не видела полного превращения и, наверное, поэтому воспринимала оборотней как людей, просто более сильных, быстрых и выносливых. Но все оказалось гораздо сложнее: сейчас я чувствовала запах, исходящий от барса, слышала стук его сердца.

Кошка немедленно подбросила мне воспоминание о том, как мы укусили Лиэра в оазисе. Вкус его кожи, его пульс, бьющийся в нашей пасти, как пойманная птичка. Его солоноватая теплая кровь, которую так хотелось слизнуть, но было нельзя, потому что мы его наказывали, а не поощряли.

Барс медленно опустился на четвереньки и с текучей грацией принялся красться в мою сторону. Он двигался не как человек. Казалось, у него были мышцы там, где у людей их просто не бывает.

Оказавшись рядом, кот потерся щекой о мое бедро, потом обнял мои ноги и зарылся лицом в подол платья чуть выше колен.

Его теплая, щекочущая кожу сила заставила меня бороться с желанием запустить пальцы в его серебристые волосы.

По моей коже пробежали мурашки. Я вдруг ощутила жар в ладонях, которые засветились голубоватым светом. Подняв руки к лицу, я разглядела вокруг кожи контуры призрачных лап.

Кошка просилась на волю. Ее манил запах барса, она требовала, чтобы я сорвала с него рубашку, бросила на пол и, усевшись сверху, провела ладонями по обнаженной коже, потерлась о нее, оставляя на Лиэре свой запах, очертила языком его ключицу, а потом…

– Нет! – приказала я барсу, одновременно усилием воли запихивая кошку туда, откуда она вылезла. Разочарованно встряхнувшись, она послушалась и, недовольно ворча, вернулась в свое убежище где-то внутри меня. – Убери руки и встань, немедленно! – Я отпихнула Лиэра ногой, и он выполнил приказ. Его глаза не были осмысленными, из их лазурной глубины на меня все еще смотрел зверь.

– Почему, моя госпожа? Я чувствую запах вашей кошки, она хочет меня. Бессмысленно лгать о своих чувствах тому, кто чует желание так же, как и страх. Неужели этому не учат в человеческих храмах? Оборотень может унюхать все, – когда двуликий говорил, в его голосе слышались рычащие нотки.

Я покраснела, осознав, что меня так легко прочитать. Вот это да! Никакой конфиденциальности, никакой личной жизни: твои чувства – достояние всех! Но разве я должна стыдиться тех эмоций, что не принадлежат мне? Ведь не я хотела Лиэра, а кошка, данная мне Хамаррой.

– Потому что я не оборотень, никогда им не была и вряд ли стану. Меня послали править вами, и только. Да, кошка у меня и правда есть, но, поскольку я не обращаюсь, я все же человек и не пойду ей на уступки.

– Прошу прощения, моя лассара. Я был несдержан, – поклонился барс и отошел в другую часть комнаты. – Ваш зверь слишком силен. Тому, кто не является альфой, сложно вам не поддаться, не ответить на зов.

Это он сейчас хочет сказать, что я сама во всем виновата? Мол, сначала потребовала близости, а теперь вдруг отказываюсь?

– Рэй Солер был твоим альфой. Какие чувства у твоего зверя вызывал он? – подозрительно спросила я, не вполне удовлетворенная объяснением Лиэра.

– Желание подчиняться, прикоснуться, заслужить одобрение, попробовать его кровь…

– Прикоснуться? Даже несмотря на то, что он мужчина? – Я покраснела, спрашивая об этом, но чувствовала, что непременно должна узнать все сейчас.

Хотелось понять, как строятся отношения между членами прайда. Сегодняшний случай наглядно показывал, что вызовы и поединки за звание альфы, приказы и наказания – это только вершина айсберга.

Оказывается, между оборотнями существовало еще и соприкосновение магией, внутренними силами, которые были неравны. Оказалось, зверь порой может что-то диктовать человеческой составляющей, и я хотела как можно быстрее понять, как далеко меня саму может завести такой внутренний конфликт.

Сегодня моей кошке захотелось видеть Лиэра на себе. Я же не привыкла заводить случайные связи, считала подобное поведение недопустимым. Мне не хотелось думать о том, чем бы все кончилось, если бы я не остановила кошку. Мне было неприятно, что счет за ее желание, разлитое в воздухе, предъявляли мне.

Барс пожал плечами:

– Лассара, мы не люди. Прикосновение для нас не всегда означает секс. Прикосновение может быть поддержкой, иногда защитой, покровительством или одобрением. Мы не путаемся в чужих чувствах и намереньях, потому что чуем эмоции: страх, гнев, желание – все это не является для нас тайной. Наш мир более жесток, чем мир людей, но он более честен и справедлив. В большинстве своем мы искренни друг с другом. Альфа и сильные доминанты могут скрывать чувства, прятать силу, чтобы сойти за человека, и идеально управлять своим зверем. Впрочем, альфа вроде вас может управлять и чужим котом: из-за вашего запрета я действительно даже тайком не смогу обернуться.

– Кажется, это был укор?

– Я бы не посмел, моя лассара, – произнес барс, поспешно опуская взгляд.

Я дремала на постели одетая. Мой сон был хрупок и беспокоен. Мне виделось, что я снова убегала от эрда Солера по императорскому дворцу. Но на этот раз маршрут был иным. Вместо того чтобы выбежать в сад, где можно было затаиться, я плутала по коридорам в поисках выхода.

Когда я открыла очередную дверь, за ней был такой же коридор, но только его освещал не солнечный свет, а лунный. Задыхаясь от длительной погони, я снова побежала.

Пол под босыми ногами стал еще холоднее, а еще дверь в конце коридора оказалась заперта. Чувствуя, что меня загнали в ловушку, я в отчаянии обернулась: за мной несся огромный барс с сияющими бирюзовым светом глазами.

Я вскрикнула и отвернулась, когда он прыгнул на меня, сбивая с ног. Думала, сейчас в мою плоть вонзятся острые клыки и я не сдержу крика, но я лишь почувствовала на щеке чье-то горячее дыхание и проснулась, чтобы уже в реальности заорать от страха: в ночной тьме надо мной сияли бирюзой чьи-то глаза, а потом мой рот прикрыли широкой ладонью.

– Тише, перебудите весь город, – произнес Лиэр.

Я вздохнула с облегчением, осознав, что тот барс, что рядом со мной сейчас, нападать не собирается, однако отстранила его руку и произнесла:

– Что ты делаешь у моей постели?

– Вам снился кошмар, хотел разбудить, но, пока колебался, стало уже поздно, – отозвался двуликий, возвращаясь на свой пост на подоконнике, у приоткрытых ставен.

– Ты совсем не спал?

– Вздремнул немного, когда часть моих котов прибыла сюда. Они сейчас ужинают внизу.

– А мои служанки? Они здесь?

– Все, кроме той, что вы посадили в повозку вместо себя. Должен сказать, я был неправ, когда спорил с вами о том, стоит ли вам меняться местами.

Лиэр не хотел, чтобы я ехала рядом с повозкой под видом простой ихи, сопровождающей лассару. Это случайность или он знал о готовящемся покушении и пытался аккуратно подставить меня?

Может, Эрда Делиса заставляет охранять меня магия принесенной клятвы, а сам он изо всех сил пытается ее так обойти? Не имея возможности навредить напрямую, идет окольными путями, пытаясь избавить свой клан от лассары из человеческого рода, что когда-то погубил всех его близких?

Вряд ли такое можно забыть. Вряд ли такое можно простить. Выходит, нужно ввести для себя еще одно правило: послушай Лиэра и сделай по-своему.

Утром у таверны меня ждала новая повозка. Не менее комфортная, чем прежняя. Число моих охранников также не уменьшилось. Исчезла только Лив – служанка, подаренная императором. Мне было совестно, что пришлось прикрываться чужой жизнью, но в то же время я понимала, что девушка была шпионкой Арнау и, если бы у нее встал выбор меж ее жизнью и моей, она бы меня не пожалела.

– Эйна Реджина! – Тефра бросилась ко мне, явно собираясь обнять, но в двух шагах остановилась, словно налетела на стену, и согнулась в поклоне.

Я горько улыбнулась, понимая, что эта девушка для меня потеряна. Между нами не будет дружбы, потому что я для нее всегда буду эйной. Даже рассказ о моем мире, где нет рабства, ничего бы не изменил.

– Я тоже рада тебя видеть, Тефра. Встань, нам пора отправляться в путь.

Был ослепительно яркий полдень, когда наша процессия наконец прибыла к резиденции альфы. Первое, что я увидела, – высокая стена из светло-песочного обтесанного камня. Она была увенчана крытой галереей с рядом узких бойниц. Два окна надвратной башни смотрели пустыми темными глазницами, меж которых висел ало-зеленый флаг империи Никсар.

Чтобы произвести нужное первое впечатление, я нарядилась и пересела из повозки в паланкин. Именно поэтому мне довелось увидеть, как скривился ехавший рядом эрд Делис при виде имперского флага.

Не любят тут Арнау и, поскольку я его представитель, меня тоже любить не будут… Обидно. Ничего не сделала, только умерла – и вот, уже виновата перед всеми. Во что же ты меня втянула, Хамарра?

Ворота резиденции были заперты, и это вызвало у меня вопросы.

– Кажется, нас не встречают? Не ждали? – обратилась я к Лиэру.

– Думаю, они просто не хотят оказывать почтение человеку, той женщине, что опозорила их альфу, отправив в бордель.

– Но это же не я, а император!

– Неважно. Отыграться за это попытаются именно на вас. Я подслушал на рынке свежие сплетни, пока мы ехали через город. Народ придумал вам весьма занятную биографию.

– И что же в ней?

– Вы любимая наложница Арнау, которая так угодила ему в постели, что он взялся исполнить три ваших желания. Первое – власть над барсами и всем имуществом альфы, второе – отправка эрда Солера в бордель, третье – титул свободной, неприкосновенной эйры. Говорят, Арнау научил вас всевозможным премудростям, прежде чем отправил сюда, чтобы вы ловко справились с неуплатой налогов и бунтами.

– Что за бред!

– Ничто не может заблуждаться так глубоко, как общественное мнение, моя лассара, – с язвительно-покровительственной интонацией заметил барс, покачиваясь в седле. – Я пошлю кого-нибудь поворошить этот муравейник.

– Не стоит. Пусть сюрприз будет, – мрачно усмехнулась я.

– Да, лассара, – кивнул он и пришпорил коня, чтобы оказаться во главе процессии. Мне показалось или по мере приближения к цели нашего путешествия он становился все мрачнее?

Трубить в рог у самых стен резиденции Арк-Надар эрду все же не пришлось: когда наша процессия приблизилась к воротам, те вдруг распахнулись. Здание, представшее перед моим взглядом, поражало количеством круглых куполов и острых тонких башен, устремленных в небеса.

– Впечатляет? – мурлыкнул над ухом Лиэр, и я вздрогнула.

– Это же целый дворец. Меньше, чем у Арнау, но заблудиться явно есть где, – ответила я.

Передо мной расстилался огромный двор с подстриженными газонами и веером из пяти дорожек, разбегавшихся в разные стороны. Тут и там виднелись клумбы и деревья. Последних было не слишком много, и посажены они были так, чтобы не заслонять вид на саму резиденцию.

Мой паланкин понесли по средней дорожке, вдоль которой стояла запыхавшаяся челядь. Множество мужчин и женщин едва успели выйти, чтобы поприветствовать новую хозяйку Арк-Надара и всего клана снежных котов.

Липкие тенёта опасливых, ненавидящих, любопытных взглядов окутали меня, а потом по рядам оборотней пронесся изумленный вздох. Двуликие заметили Эриссии – неувядающие цветы демиурга.

Не было больше брошенных украдкой взглядов, все беловолосые и голубоглазые завороженно и неотрывно смотрели на меня, заново изучая, оценивая, пытаясь понять, как такое возможно, чтобы Хамарра благоволила какой-то там человечке.

У одного из мужчин со звоном выпал из руки метательный нож, который, очевидно, предназначался мне. Покосившись на упавшее оружие, барс рухнул на колени, рассчитывая вымолить прощение. Следом за ним мне поклонились остальные.

Остались стоять лишь двое мужчин и одна женщина, выстроившихся у подножия лестницы, ведущей к входу в здание резиденции.

Когда Лиэр помог мне спуститься и я с неспешной важностью сошла по подставленной лесенке, троица склонилась передо мной в полупоклоне.

– Приветствуем вас, лассара! – произнес один из мужчин, в то время как прочие хранили молчание. – Я Гиал, заместитель эрда Солера. Позвольте проводить вас внутрь. Вы, очевидно, устали с дороги. Прошу простить за ненадлежащий прием. Мы ждали вас позднее.

Эти слова заставили меня внимательно оглядеть Гиал с головы до ног. Не он ли организовал покушение на меня?

Волосы барса были стянуты в хвост шелковым черным шнуром. Длинная рубашка, штаны, камзол и кушак были разных оттенков фиолетового. На шее заместителя Солера на длинной, массивной серебряной цепи висел кулон в виде оскалившейся морды барса с алым камнем, зажатым в зубах. Символ власти, с которым Гиал не хочет расставаться?

– Приветствую, ихи Гиал. Вы правы, я утомлена, но не настолько, чтобы не спросить имен ваших спутников, – заметила я, позволяя барсу взять мою ладонь и ткнуться в нее носом в знак приветствия.

Кошка пробудилась от прикосновения Гиала, призрачная, сияющая голубым светом лапа появилась вокруг моих пальцев и чуть сжала коготки вокруг руки оборотня, и тот отпрыгнул от меня, как ужаленный, разглядывая, словно диковинное чудовище.

А потом, кулон на его шее засиял алым и, видимо, начал жечь заместителя альфы, потому что тот вскрикнул и сорвал его с себя, протягивая мне, и я чуть не сделала шаг назад, но вовремя удержалась. Почувствуют малейший страх – не будут уважать. Боже, я правда должна взять эту сияющую и горячую, как только что вскипевшей чайник, подвеску?

Я не знала, что делать, но призрачная кошка сориентировалась быстро: она вырвалась у меня изнутри и предстала перед изумленными барсами. Ее рык пронесся над двором, заставил дребезжать стекла в окнах, вибрировать землю. Многократно отразившись от стен, он пробирал каждого во дворе до самого сердца.

Когда кошка приблизилась и коснулась кулона лбом, он погас и растворился в воздухе, чтобы через миг его призрачная копия появилась на шее древней оборотницы.

Кошка прыгнула ко мне, с разгона влетая в мое тело и растворяясь в нем. Я чувствовала ее удовлетворение и ликование. Она словно бы говорила: "Я снова живу. Я вернулась на свое место, к своему народу!"

Чужая мысль в моей голове заставила меня встревожиться и поймать себя на мысли, что мне не очень-то нравится такое соседство. Что, если завтра проснусь в этом теле лишь сторонним наблюдателем, а управлять моими телом и жизнью будет частица души древней повелительницы барсов?

Потрясенный Гиал стоял, неэстетично разинув рот.

– Неужели…

– Лассара устала, проводи же в ее внутрь, ихи Гиал, – резко произнесла женщина, и мое внимание сосредоточилось на ней.

Цвет ее длинной туники был светло-сиреневым, а пояс из квадратных золотых пластин, украшенных рубинами и жемчугом, был, на мой вкус, слишком торжественным для приема повелительницы клана, как и диадема, выполненная в том же стиле.

Всегда и всюду было дурным тоном одеться богаче начальства, рискуя вызвать недовольство последнего.

Однако, будучи служанкой во дворце Арнау, я насмотрелась на многое и за словом в карман не полезла. Копируя императора, послала красавице надменный взгляд и спросила:

– Скажи мне, Гиал, кто эта женщина, что говорит в присутствии главы клана без разрешения?

– Позвольте представить вам сестру нашего альфы – эйну Морлотту Солер. Она также является управляющей резиденции.

Наглая кошка улыбнулась и сдержанно кивнула, так и не отвесив положенный поклон. Кажется, кое-кто считает себя истинной хозяйкой Арк-Надара. Интересно, участвует ли сестра эрда Солера в политике? Да, в клане патриархат, но что-то я не вижу скромности у Морлотты.

Улыбка оборотницы не доходила до глаз, которые были не чисто-голубыми, а чуть зеленоватыми и постоянно обращались на перстень главы клана на моей руке. Кажется, именно это украшение красавице хотелось заполучить больше всего. Если она идет к цели так же, как брат, то есть напролом, меня ждут проблемы. Иметь под боком копию Рэя Солера, только в женской форме, – последнее, чего я могла бы пожелать.

– Спроси эйну Морлотту, как она объяснит свою неучтивость, – опять обратилась к Гиалу. Красавица побагровела. Злится? Великолепно. Пусть знает, что беседу с повелительницей надо еще заслужить.

В следующий миг я ужаснулась своим мыслям. Неужели это постоянный пример Арнау перед глазами так меня испортил? Это он обожает утонченно издеваться над подданными! Должно быть, его императорское величество будет покатываться от хохота, читая донесения о том, как я тут пытаюсь решить свои проблемы.

– Прошу простить мне дерзость, лассара. Я переволновалась. Уверяю вас, этого больше не повторится, – произнесла Морлотта, пряча полыхающий гневом взгляд.

Я оставила двуликую без ответа, демонстрируя, что потеряла к ней интерес, и безразлично отвернулась к Гиалу, чтобы полюбопытствовать:

– Кто твой спутник, ихи Гиал? Представь мне его.

– Это ихи Барагас, казначей. Трое альф сменились за тот период, что он занимает свою должность, – произнес заместитель Солера, бросив нечитаемый взгляд на Морлотту. Сообщники или враги эти двое? Неплохо бы узнать.

Тем временем, казначей поклонился мне.

– Приветствую повелительницу, – произнес барс.

Я внимательно посмотрела и на него. Он выглядел старше всех барсов, что я встречала. Его движения не были тяжелыми, а на коже не было морщин, но моя кошка чувствовала его возраст и силу. Видит демиург, он мог бы поспорить за место альфы с Рэем Солером. Что же заставляет его оставаться на вторых ролях столько лет?

Волосы казначея были собраны в сложную косу, а глаза сияли серо-голубым, поблескивая, как небо, отраженное в стальном клинке.

Облаченный в темно-зеленые одежды без всяческих украшений, барс выглядел не в пример скромнее сестры бывшего альфы. Простые туника и штаны были укрыты просторным балахоном до пят, лишенным даже вышивки. Кожаный широкий пояс поверх туники с большой стальной пряжкой был единственной вещью, дополнявшей его наряд.

Я протянула руку ихи Барагесу. Барс склонился, чтобы ткнуться носом в тыльную сторону ладони. Чтобы, как и прочие оборотни, вдохнуть глубоко мой запах, запоминая его.

На этот раз кошка никак себя не проявила. Ей сложно показываться слишком часто? Или в случае с Гиалом ее привлекла реликвия, что некогда ей принадлежала как повелительнице? Ответа на эти вопросы у меня не было.