ГЛАВА 9

– Я предоставлю вам отчеты по первому вашему требованию, лассара, – ответил казначей низким голосом, и я милостиво кивнула, прошествовав мимо.

– Куда вас проводить, лассара? Я могу показать вам резиденцию, если желаете, – произнес Гиал.

– Я хочу видеть свои апартаменты. Также мне нужны ванна и обед, – произнесла я и указала на своих служанок. – Это Тефра и Далия. Прошу всех присутствующих запомнить, эти девушки являются моими личными прислужницами и повинуются только мне. Они сами разложат мои вещи, и я желаю, чтобы их поселили рядом со мной.

– Будет исполнено, лассара. Прошу, следуйте за мной, – поклонился Гиал и, развернувшись, неспешно направился по центральной дорожке вглубь двора, держась на полшага впереди меня.

Следом шли мои служанки, эрд Делис и его барсы, что несли сундуки с моим добром. Тефра была назначена на сегодня ответственной за эриссии, которые она сняла с паланкина, пока я беседовала со встречающей меня кошачьей делегацией.

Я велела девушке беречь цветы, чтобы впоследствии во время моего общения с народом и советом украшать ими приемный зал или же паланкин, если соберусь куда-нибудь с визитом. В промежутках меж мероприятиями я решила хранить цветы в своей комнате. В конце концов, это же в честь меня Хамарра изволила осыпать ими здешние земли. Вот и пусть помнят снежные коты о моей избранности.

Я ожидала, что следующие врата приведут меня внутрь резиденции, но… передо мной предстал второй двор, усаженный деревьями и полный всевозможными постройками.

По пути Гиал называл мне их назначение. Мраморное строение с колоннами и арочными окнами оказалось зданием совета. Неподалеку высилось еще одно, совсем без окон, – это была внешняя сокровищница. Также второй двор оказался оборудован местом казни –небольшим белым камнем с выемкой для шеи осужденного на смерть, – а еще несколькими фонтанами и входом в гарем.

В тот момент, когда Гиал сказал про гарем, я порадовалась, что барс не видел моего лица: боюсь, я не смогла сохранить царственно-невозмутимое выражение. Если тут толпа оборотниц, ожидающих возвращения эрда Солера, то я не представляю, куда их деть.

Строения с высокими трубами оказались кухнями, коих тут было целых три. Одна для правящего семейства и гарема, вторая для гостей резиденции, третья для слуг и стражей резиденции. Рядом располагались кладовые.

Пройдя в очередные врата, я попала прямиком в гарем. В эту часть резиденции были вхожи немногие. Так за дверью остались эрд Делис и большинство его воинов. Лишь те, кто тащили сундуки и мои служанки вошли за мной следом. Как пояснил Гиал, гарем был разделен на несколько частей. В одной обитали наложницы, в другой смотрители гарема, в третьей были покои альфы, которые он посещал, желая развлечься. Также тут было несколько купален и покои целительницы.

Поскольку мы прошли по той части, где мог находиться только альфа, наложниц я, к своей радости, не видела.

Тут же были расположены библиотека и основная сокровищница, где хранились основная часть клановой казны и реликвии клана. Гиал провел меня через зал для аудиенций, где стоял золотой трон с белой шелковой обивкой. Его подлокотники были выполнены в виде голов барсов.

Чтобы попасть в свои покои, мне пришлось пройти четвертые ворота. Гиал показал мне дверь, ведущую в небольшой сад для уединенных прогулок, куда мог входить только альфа и не допускались посторонние. Отдельный зал был отведен под гардероб альфы, который, оказывается, был еще тем барахольщиком.

Наконец я вошла в свои покои, попрощалась с управляющим, который попросил моей аудиенции, как только я отдохну с дороги. Я обещала принять его перед ужином и с облегчением упала на огромную кровать, как только он вышел.

Отвергнув помощь служанок, я сняла украшения и, оставив их перед зеркалом, направилась в купальню. Далия осталась в комнате разбирать мои вещи, а Тефра шла за мной с двумя корзинами: в одной была свежая одежда, во второй шампуни, мыло и масла.

Я шла в купальню по мраморной плитке коридора и думала о том, что чувствую себя чужой среди этих террас, галерей, широких окон и массивных каменных колонн. Насколько бы уютнее я чувствовала себя в обычной ванной у себя дома. А тут из помывки делают целую церемонию. Помыться, релаксируя в одиночестве и тишине? Нет, не слышали.

Купальня живо напомнила мне дворец Арнау и те тяготы, что мне пришлось выносить, будучи служанкой. Тефра помогла мне раздеться и вымыться, а потом, так как забыла взять мне полотенце, вышла, пообещав вскоре вернуться.

Бассейна здесь было два. В одном мылись, во втором ополаскивались после мытья.

Я неторопливо сошла по ступеням в во второй и окунулась с головой. Вода была довольно горячей, и вскоре мне стало жарко.

У одной из стен в камне отыскались отполированные до гладкости выемки, похожие на кресла. Они были расположены на разной высоте. Я устроилась в одной из них, выбрав ту, в которой тело было в воде до пояса.

Я откинулась назад, с удовлетворением отметив, что тут и для головы удобное углубление предусмотрено.

От воды, щедро осыпанной алыми и белыми лепестками, шел пар. Меня разморило от жара, аромата масел. Я только сейчас поняла, как устала от долгого пути по пустыне и тяжелого утра. Напряжение, сковавшее мышцы после долгого сидения в паланкине, стало понемногу исчезать.

Я сидела, прикрыв глаза, когда вернулась Тефра и принялась аккуратно расчесывать мне волосы. Как же приятно!

В своем мире, когда парикмахер колдовала над моей прической, я изо всех сил боролась с собой, чтобы не уснуть. Поэтому сейчас, устав после долгого пути, почти провалилась дрему, ощущая, как гребень плавно скользит по моим волосам.

Вскоре подруга, ставшая ныне моей служанкой, отложила гребень и принялась втирать в волосы и кожу головы какое-то масло с приятным цветочным ароматом. Я тихо простонала от удовольствия:

– Как хорошо! А с этим можно размять шею?

В тот же момент мои волосы были аккуратно убраны заколками. Я выпрямилась на своем импровизированном сиденье и наклонилась чуть вперед, когда теплые скользкие ладони прошлись по моей шее и плечам.

Ощущения на грани наслаждения и боли захватили меня. Чем отличается массаж от БДСМ? В последнем есть стоп-слово.

Я, конечно, могла остановить Тефру, но терпела боль, чувствуя, как она постепенно угасает и заменяется теплом. Какие, однако, сильные у нее руки! Впрочем, у массажисток со стажем такие и есть.

Пальцы прислужницы неожиданно скользнули к груди и сжали мои соски, заставив ахнуть от наслаждения и выгнуться. Но сладкую истому как рукой сняло, когда я вспомнила о том, кто позволил себе подобное поведение. Я гневно вскрикнула, ударив по ладоням девушки, и взлетела по ступеням, вылезая из воды:

– Тефра, ты что себе позволяешь?! – И тут же ахнула, прикрыв руками стратегические места, потому что передо мной стоял мужчина, и единственное, что на нем было надето, – это ошейник в виде тонкой полоски черной кожи.

Среднего роста, с бледной кожей и белыми, характерными для оборотня-барса волосами, он, по сравнению с тем же Рэем Солером, был гораздо менее мускулистым, но сложенным настолько хорошо, что в нашем мире его легко можно было бы принять за модель. А еще, судя по стоящему члену, он был возбужден.

Моргнув, я покраснела и отвела взгляд.

– Моя лассара, но… вам нравилось, и я подумал, вы желаете… – растерянно произнес барс и вдруг упал передо мной на колени, склонился, не смея поднять взгляд. – Простите, лассара, я достоин наказания!

Пользуясь тем, что кошак не смотрит на меня, я быстро обернулась полотенцем и строго спросила:

– Кто ты такой? Где моя служанка? И что все это, черт побери, значит?

– Я ихи Флоренс. Я не знаю, где ваша служанка. Гиал сказал, что дарит меня вам в качестве личного слуги. Велел прийти и служить лассаре всеми возможными способами.

– А не врешь ли ты, подарочек? Что-то я пропустила момент, когда тебя мне дарили!

– Я лишь подчинялся приказу. Эйна Реджина, прошу, накажите вашего раба, но не держите гнева на меня и моего дарителя. Он хотел лишь оказать вам полагающиеся почести.

С этими словами барс подполз ко мне на коленях, поднося извлеченную откуда-то из-под кушетки плеть. Интересно, ее ему тоже дал Гиал?

Я машинально взяла из рук Флоренса орудие для наказаний и, постукивая ручкой по колену, задумалась. Какая тщательно спланированная постановка.

Какой реакции он от меня ожидает? Что бы сделала на моем месте обычная женщина этого мира, не стесненная рамками морали женщины с Земли? Уж точно не стала бы краснеть, как я.

Как стоит повести себя повелительнице? Подарок может быть принят или не принят. Хамарра, что же мне делать?

Чего на самом деле хочет заместитель прежнего альфы? Вряд ли Гиал желает моей гибели: Флоренс мог убить меня раз двести, пока я нежилась в воде. Свернуть шею с силой оборотня в руках не проблема. К тому же заместитель Солера был впечатлен моей кошкой и эриссиями.

Гиал пытается подослать ко мне шпиона под личиной дареного прислужника? А может, он хочет таким образом устроить проверку, понять, что я из себя представляю?

Кнут был припрятан неспроста.

Человечка, любовница и ставленница Арнау воспользовалась бы плетью по назначению. Ведь в империи Никсар люди – высшая раса, мстящая всем прочим народам за перенесенные от них унижения.

Есть еще один мотив: возможно, таким путем Гиал предлагает мне политический союз.

– Скажи-ка мне, подарочек, что означает твое появление?

– Что эйна хочет знать?

– Эйна человек, а не оборотень, она совсем недавно жила на севере и не понимает многих ваших обычаев. Объясни, зачем ихи Гиал подарил тебя мне. Расскажи, что означает этот подарок. Что будет, если приму тебя? Что, если отвергну?

– Прошу, моя лассара, не возвращайте меня! – произнес Флоренс и поднял на меня умоляющий взгляд, который не был небесно-голубым, как я ожидала: по голубой радужке вокруг зрачка расходились фиолетовые лучи.

– Ты полукровка, – констатировала я.

– Да. Моей матерью была эльфийка. Прошу, эйна, Гиал накажет меня, если узнает, что не угодил вам!

Барс подполз ближе и ткнулся лицом в мои лодыжки.

– Перестань изображать половую тряпку. Я этого не люблю, – произнесла я, непривычная видеть только затылок собеседника.

Тогда Флоренс сел у моих ног, все еще не поднимая глаз.

– Ты слышал меня. Я жду твоих ответов прямо сейчас.

– Обычно новому альфе все приносят дары. Тот, чей дар не приняли, считается впавшим в немилость.

– А если я приму тебя в дар, но не буду пользоваться твоими услугами?

– Это также будет означать, что даритель впал в немилость. Это даже хуже, чем просто отвергнуть подарок.

– Великолепно. Значит, возврату ты не подлежишь? – фыркнула я. – Что ж, пока у меня нет причин злиться на Гиала, поэтому можешь размять мне спину, но без приставаний, и прежде ты должен одеться.

– Я не нравлюсь эйне?

В голосе Флоренса прозвучала вселенская печаль, а взгляд был таким, что хотелось обнять, погладить по голове и сказать, что все будет хорошо.

– У эйны на родине прислуга не ходит голышом, – пояснила я. – И молись, чтобы с моей служанкой было все благополучно. Если я обнаружу, что с Тефрой что-то случилось по вине твоего предыдущего хозяина, я восприму это как личное оскорбление. Все, что принадлежит мне, не имеют права трогать другие.

Тем временем полукровка отошел к двери, поднял с узкой каменной скамьи набедренную повязку и вернулся ко мне уже в ней.

– Ты сказал, Гиал хочет, чтобы ты стал моим личным слугой. Что входит в твои обязанности?

– Будить вас по утрам, подносить еду и пробовать, не отравлена ли она, подбирать платья и украшения, одевать, причесывать, мыть, делать массаж, лечить, если необходимо. Всегда быть под рукой, в любое время дня и ночи, и исполнять все ваши приказы, – произнес полукровка, делая приглашающий жест в сторону кушетки.

Что ни говори, а руки у Флоренса были золотые. Это я уже поняла, когда он разминал мне шею и плечи. Поэтому я улеглась на живот, предвкушая кайф. Может, подарочек, не так и плох...

– Ты маг? – спросила я, пытаясь отвлечься разговором, чтобы побороть смущение, ведь от меня ждут поведения повелительницы.

– Мне досталась от матери магия исцеления, но ошейник зачарован, чтобы я мог применять ее лишь по приказу хозяина, – откликнулся барс и аккуратно спустил полотенце до талии. Умный котик не стал переходить границы. Понял, что расширенный спектр услуг лассару не прельщает. Может, из него и выйдет толк, рассудила я. Но за то, что не пустили ко мне Тефру, кто-то сегодня точно ответит.

– После того как Арнау взял в заложники нашего альфу, Гиалу пришлось нелегко. Он не имеет фамилии, не принадлежит к знатному роду. Поэтому ему пришлось заручиться поддержкой нескольких ахайдов, которые обладали достаточным влиянием, чтобы удерживать в клане хотя бы иллюзию порядка.

Я мысленно фыркнула. Вот именно, что "иллюзию", учитывая, что даже в Сантаре известно, какой бардак творится у оборотней с налогами и управлением.

Барс замолк, продолжая разминать мне спину. Его руки творили настоящие чудеса, и мои мышцы постепенно расслаблялись. Кошке, что дремала где-то глубоко внутри, это тоже нравилось.

– Продолжай. Ты уже начал рассказывать, если остановишься, я решу, что ты ослушался меня, и отошлю обратно, – строго заметила я.

Я чувствовала запах страха Флоренса, который полыхнул еще ярче после моих последних слов, и он поспешно заговорил:

– Ахайды хотели вашей смерти, потому что вы человек, и Гиал… он…

– Говори!

– Гиал поддался их давлению и послал вам в качестве сопровождающего эрда Делиса, – произнес Флоренс.

– Который ненавидит людей больше всех вас, потому что они вырезали его род, – закончила я фразу.

– Да… – тихо выдохнул полукровка, а потом посыпались оправдания: – Сегодня Гиал увидел, что вы не человек, и понял, что ошибся. Он просит прощения за то, что принимал участие в заговоре против вас. После того как он удостоился чести видеть вашего зверя, он признает, что только вы сможете привести клан к процветанию.

Значит, недавнее покушение – дело рук не Гиала а и компании, а кого-то еще? Лиэр говорил, что двенадцать ахайдов разбились на несколько делящих власть группировок. Выходит, нанять клан убийц для моего устранения решил не Гиал?

А может быть, все было наоборот? Погода была прекрасная, лассара была ужасная.

Старине Ги донесли о моей кошке. Он понял, что барсы признают во мне повелительницу, как только увидят, что у меня тоже есть зверь. В итоге, не желая расставаться даже с той небольшой властью, что у него есть, заместитель Солера решил уничтожить меня. Но не потому, что я человек, а по той причине, что я слишком серьезный соперник.

Теперь Гиал умасливает меня, пытаясь примкнуть к тому, кого считает сильнейшим, то есть ко мне. Он либо готов жить в моей тени, либо выжидает момент, когда я буду остро нуждаться в его помощи, чтобы сделать меня марионеткой и снова получить вожделенную власть.

Я почувствовала, что от напряженных размышлений у меня начинается мигрень. Головоломка, в которую я угодила, понятней не стала: в нее лишь ввели новые переменные, от которых я не знала, чего ожидать.

Пока что я решила принять "подарочек". Буду внимательно следить за Флоренсом. Он может стать ключом к истинным намереньям своего предыдущего господина. А еще его можно заставить принести такую же клятву верности, как Лиэра. Тогда я смогу использовать котоэльфа по полной программе, не боясь предательства.

Впрочем, любого можно поставить в положение, когда он будет готов предать все свои идеалы и даже погибнуть ради сохранения жизни дорогих ему существ. Так что при определенных обстоятельствах клятва может и не спасти меня от предательства подарочка.

Значит, попробуем сделать вид, что я поверила в слова Флоренса и раскаяние Гиала, якобы озабоченного одним лишь благоденствием клана. Но мне наверняка поставят в вину то, что я не вступилась за эрда Солера, которому Гиал приходится сводным братом и почти наверняка другом.

Когда Флоренс окончил массаж, я поднялась, кутаясь в халат и делая вид, что не особо стесняюсь: ведь не может же могучая повелительница барсов краснеть при виде слуги, не смеющего поднять взгляд? По сути, я должна относиться к нему как к вещи… какая средневековая дикость. Во что я превращаюсь?

Я шла в свои покои. Эльфобарс бесшумно крался чуть позади, заставляя меня нервничать. Нет, правда, мне было бы значительно спокойнее, если бы я слышала его шаги. Может, стоило сказать ему, чтобы топал погромче? Удивительно, но походку эрда Делиса после того, как обзавелась зверем, я всегда слышала. Может, в случае с Флоренсом сказывается эльфийская кровь? Говорят, остроухие – мастера маскировки и передвигаются бесшумно, как призраки.

Вернувшись в спальню, я застала Далию, что продолжала раскладывать мои вещи. Шкафы в качестве системы хранения здесь были непопулярны, только всевозможные сундуки. Самый маленький мог быть размером с коробку из-под бумаги, а в самом большом я смогла бы без труда уместиться лежа.

Порой вещи хранились на полках, расположенных в стеновых нишах. Стеллажи встречались, но только в некоторых библиотеках.

Еще местные интерьеры славились яркими тяжелыми коврами, огромным количеством подушек, разнообразными диванами и низкими столиками. Их столешницы обычно были шести- или восьмиугольными, реже круглыми. Так выглядела обстановка почти любых покоев, встречавшихся мне в резиденции, за исключением тронного зала.

– Флоренс, иди к Гиалу и скажи, если мне немедленно не вернут Тефру, он потеряет нечто большее, чем простого прислужника.

– Слушаюсь, лассара.

Полукровка побледнел, а потом изящно поклонился и стремительно покинул покои.

Служанку мне вернули сразу, не прошло и пяти минут.

– Где ты была? С тобой все в порядке? – набросилась я с расспросами на Тефру.

– Со мной все хорошо, эйна. Меня остановили стражники и заперли в какой-то комнате, но вреда никто не причинил.

– Их счастье, – мрачно произнесла я. Велела Терфе помочь мне с одеждой, а Флоренсу с прической и приказала дежурившей у дверей покоев служанке позвать мне Гиала.

Флоренс подсказал мне, что посетителей принимают в малом зале для аудиенций, и показал туда дорогу. Тефру я тоже взяла с собой. Привыкнут видеть ее рядом с повелительницей сейчас – поостерегутся прикасаться в будущем. За нашей процессией шествовали четверо стражей, у каждого из которых на поясе висело по внушительному изогнутому мечу.

Когда мы шли по третьему двору и уже достигли ступеней нужного строения, я услышала знакомый звук и замерла. Плеть. Кого-то неподалеку яростно и беспощадно избивали, и я должна узнать кого.

Дорожка вела к стене, окружавшей двор, и упиралась в небольшую площадку. В центре ее стояли вбитые в землю столбы с поперечной перекладиной, на которой болтались цепи. Сейчас здесь был прикован обнаженный до пояса барс. Он еще не обвис в цепях и стоял сам, но его могучий торс весь был красным от крови, которой пропитались и волосы. Двое мрачного вида воинов наносили ему удары плетями: один бил по спине, другой по груди. Барс едва стоял, но ни единого стона не сорвалось с его губ.

Рядом, удовлетворенно наблюдая за наказанием, стояла Морлотта.

– Остановитесь! – произнесла я, и воины замерли.

Сестра эрда Солера обернулась, и я прочла на ее лице досаду и ненависть. Оборотница поклонилась мне, но ее горящий яростью взгляд никого не мог обмануть.

– Что здесь происходит? – поинтересовалась я.

– Мне донесли, что этот кот пытался убить вас в оазисе Хеймер. Я опросила воинов, и все они подтвердили это. Лассара никогда прежде не была в наших землях и не знает, что наказание за подобный проступок – смерть. Мы здесь лишь вершим правосудие.

– Разве эйна, управляющая резиденцией, имеет право решать судьбы моих котов? – спросила я Флоренса, вновь игнорируя Морлотту.

– Нет, госпожа. Только альфа может выносить приговор, – с готовностью откликнулся барс. – Но покушение на жизнь лассары действительно карается смертью.

– Вот видите, ваш слуга прав, – тут же оживилась Морлотта.

– А что скажет сам обвиняемый? – произнесла я.

Лиэр прохрипел:

– Это правда. Только эйна Солер забыла упомянуть, что она лично отдала приказ вас уничтожить и, поскольку, она на тот момент была сестрой альфы нашего клана, я не мог ослушаться.

– Как ты смеешь бросаться обвинениями, эрд Делис! – воскликнула оборотница.

– Мне в любом случае нечего терять: меня на этом свете ничто не держит, – усмехнулся барс, сплюнув кровь под ноги.

– Лассара, он лжет! У меня доказательство его вины! – с этими словами Морлотта протянула мне письмо, извлеченное из кармана просторной сиреневой туники.

Я кивнула Флоренсу, чтобы тот принял бумаги из рук Морлотты и подал мне.

Я бегло прочла письмо и произнесла:

– Снимите его, казни не будет. – Тут же все присутствующие возмутились, отказываясь выполнять мой приказ.

Я покосилась на Флоренса, и тот отрицательно покачал головой и негромко произнес:

– Таковы законы, лассара. Ни один альфа не смеет менять законы, внесенные в книгу демиурга.

– Но всегда есть лазейка, и ты мне сейчас скажешь, как можно спасти жизнь эрду Делису, верно, Флоренс?

– Госпожа, я не смею это произнести! Я не могу оскорбить вас таким предложением… – вдруг рухнул на колени подарочек Гиала.

Все эти глупые расшаркивания и условности заставили меня выйти из себя, и я выпалила:

– Ты займешь его место, если сейчас не скажешь! – Однако барс только еще больше съежился, но ничего не сказал.

– Эйна Морлотта? Может, вы поведаете мне, как я могу сохранить жизнь эрду?

– Зачем вам предатель, лассара?

– В пути он дважды спасал мне жизнь.

Тем временем к нам с поклоном приблизились еще одиннадцать барсов в богатых одеждах и принялись безмолвно наблюдать за происходящим. Ахайды в сборе, но совет начинать рано, потому что пытаюсь спасти того, кто должен был меня убить.

Я уронила платок и, когда Флоренс поднял его и выпрямился, чтобы подать мне, схватила барса за волосы и прошипела на ухо:

– Не зли меня, подарочек, не то сию минуту отдам тебя обратно! Живо говори, как помочь Лиэру!

Флоренс обреченно вздохнул и шепнул мне на ухо решение, чтобы тотчас рухнуть на колени, прося наказания за дерзость. Не сказать, чтобы мне понравился предложенный способ.

Произнесенная моим личным слугой фраза заставила меня серьезно задуматься. Но, поглядев на окровавленного оборотня, я еще раз вспомнила, что тот уже дважды спасал меня, и произнесла:

– С этого момента эрд Делис является моим наложником. Он неприкосновенен, поскольку принадлежит мне, и наказывать его могу только я лично. Немедленно снимите с него цепи, отведите в гарем и пришлите лекаря.

- Но, лассара не может запятнать свое имя и честь, взяв в наложники преступника! – возмутилась Морлотта.

- Ты решила, что можешь спорить со мной, эйна, и решать, что я должна, а что не должна? – спросила я, недобро сощурившись и подойдя к сестре экс-альфы вплотную.

- Но, что скажет наш народ? – продолжала спорить Морлотта.

- Народ, в отличие от тебя, эйна, знает, что с альфой не спорят – произнесла я, и в моем голосе послышались рычащие нотки. Кошка пробудилась и недобро уставилась на сестру Рэя Солера.

Я слышала ее мысли. Бывшая повелительница барсов шептала мне о многообразии наказаний.

Можно ударить неразумной оборотнице когтями по щеке и она долго будет ходить с закрытым лицом, заживляя повреждения.

Можно выдернуть из человеческой ипостаси в звериную так резко и грубо, что она будет чувствовать чудовищную боль.

Если этого недостаточно, после можно запретить есть и оборачиваться, и она не посмеет ослушаться. Если продержать ее так пару недель.

По возвращении в человеческое обличье ей останется подарочек от звериной ипостаси, а какой именно никто не знает. Это могут быть навеки измененные глаза, звериные уши, хвост, или застывшие в частичной трасформации кисти рук, либо стопы.

Если проблемы будут с руками, ей придется забыть о вышивании и столовых приборах. С одеванием будет та еще засада: когти будут рвать одежду. И навряд ли кто-то из мужчин после этого ляжет с ней в человеческом обличье. Никто не хочет быть исполосован когтями в порыве страсти. Если проблемы будут с ногами, то эти изящные, расшитые золотом туфельки ей больше не надеть, а торчащие из-под туники когтистые полуноги-полулапы будут смотреться гротескно.

Продержи ее зверем месяц и после попытки обернуться в человека, она будет еще прямостоячей. Вот только все ее человеческие прелести обрастут мехом, а звериная пасть и связки, не дадут ей больше говорить. Впрочем, на голове, как издевка, останутся человеческие волосы. Напоминая, что некогда она была привлекательной женщиной…

На том моменте, когда древняя повелительница принялась вспоминать о пытках серебром и прочих дикостях, я зажмурилась и мотнула головой, отмахиваясь от потока образов. Нет, я не могу так поступить. Особенно учитывая, что я должна научить барсов быть человечными, а не по-звериному жестокими. Особенно если вспомнить, что женщин мало, а рождаемость в клане надо поднимать.

Я протянула руку:

- Ключи, эйна.

- Что? – непонимающе хлопнула ресницами Морлотта, очевидно, ожидая от меня совершенно другого хода.

- Отдай мне ключи от резиденции. Я вижу, ты многое взвалила на свои плечи. Должность управляющего не для слабой женщины – произнесла я с сочувственной улыбкой – Усердствуя в желании исполнять свою работу в совершенстве, ты стала браться за непосильные для тебя задачи. Суд и наказание изменников не входят в твою компетенцию. Возможно, в отсутствие альфы твоя помощь была необходима, поскольку Гиал не мог держать контроль над котами в одиночку. Но тебе больше не нужно так напрягаться, потому что теперь у котов есть я.

Оборотница ошарашенно молчала. На миг ее взгляд метнулся к группе ахайдов, что стояли в десятке шагов за моей спиной и молча наблюдали за происходящим, смиренно ожидая когда лассара войдет в здание совета и уделит им время.

Так-так, значит, как я и думала, за ней стоит кто-то из правящих вильтами мужчин. Жаль покровитель Морлотты умен и не выдает себя попытками защитить ее. Но не все потеряно, может я все-таки спровоцирую его.

Уголок губы оборотницы дернулся, как будто она про себя костерила не вставшего на ее защиту покровителя.

Понимая, что осталась без поддержки и что прямое неповиновение может привести к наказанию, оборотница отстегнула от пояса связку ключей и подала мне. Сестра бывшего альфы склонилась передо мной, но ее плечи были напряжены. Злится.

- Благодарю тебя за добросовестную службу, эйна Морлотта – улыбнулась я, принимая ключи и передавая их Флоренсу, со словами – Храни их. Пусть пока побудут у тебя.

- Да, лассара – поклонился полукровка и повесил связку на пояс под ревнивым взглядом Морлотты Солер, которая хотела уже удалиться, но я решила внести в ее отступление некоторые коррективы.

Обратившись к стражам, до этого избивавшим эрда Делиса, я произнесла:

- Я вижу, сестра бывшего альфы утомилась. Проводите эйну в ее апартаменты, чтобы она хорошенько отдохнула. Проследите, чтобы никто кроме меня не смел ее беспокоить и не забывайте оказывать все подобающие почести. Я желаю, чтобы эйна Морлотта пребывала в здравии и как следует питалась, позаботьтесь об этом. Я вижу, эйна совсем отощала в своих постоянных заботах о клане.

Последнее мое замечание заставило оборотницу озадаченно нахмуриться.

В ответ я послала ей поистине солнечную улыбку.

Вот так, дорогуша. Сиди под домашним арестом, никуда не лезь и отъедайся. Чтобы родить здоровых котят тебе понадобятся силы. Будешь мне демографию поднимать.

Трон в малом зале напоминал скорее небольшой диван с деревянной спинкой, украшенной резьбой и позолотой, для мягкости, прикрытой несколькими подушками. Почти домашняя атмосфера.

Я медленно взошла на возвышение, села на свое место и оглядела расставленные тут и там эриссии. Все вазы были прозрачными, как я и велела. Теперь каждый мог убедиться, что цветы, которыми меня в знак покровительства осыпала демиург, действительно волшебные и не нуждаются в воде.

Двое стражей встали по обеим сторонам от трона, двое у дверей и еще двенадцать замерли по обеим сторонам узорчатой ковровой дорожки, ведущей к трону.

Одиннадцать ахайдов выстроились передо мной в ряд. Для них сидячих мест предусмотрено не было. Флоренс сел у моих ног, прижавшись спиной к коленям.

Я хотела отодвинуться, но вовремя вспомнила, что Тефра говорила мне о прикосновениях.

- Представьтесь, я не знаю ваших имен – обратилась я к ахайдам и те по одному стали подходить ко мне, называя имена и род занятий.

Оказалось, род каждого из глав семейств управлял какой-либо производством. От выращивания фруктов и ювелирного дела, до скотоводства или производства оружия.

У меня рябило в глазах от лиц голубоглазых, светловолосых барсов, которые казались мне похожими один на другого. А еще каждый ахайд в знак приветствия подходил, чтобы потереться щекой о тыльную сторону моей ладони, лежащей на круглом подлокотнике трона.

В этот момент я еще раз возблагодарила свою подругу из императорского дворца.

Если бы не ее наука, я бы сейчас сидела, полыхая от стыда. Впрочем, даже имея представление о местных обычаях, я чувствовала себя неловко и боролась с собой, чтобы не убрать руку с подлокотника.

Блин, ну не каждый день ко мне подходит толпа мужиков, чтобы потереться о мою руку!

Помнится, Гиал еще что-то говорил про гарем. Нет, не буду думать об этом сейчас. В конце концов, его посещение необязательная часть программы, так? Хочу, хожу, хочу – в покоях сижу.

Я заслушала доклады ахайдов и отпустила их. Судя по всему, дела в клане шли неважно. Кроме проблем обозначенных Арнау были и другие. Чтобы поразмыслить за что браться сначала, я решила удалиться в свои покои, но тут в зал вошел Гиал:

- Госпожа, вас хочет видеть один проситель из вашего народа. Прошу, примите его, ибо он очень нуждается в помощи – мне не понравился блеск глаз заместителя альфы. Кто же там, за дверью? Что за посетитель так взволновал Гиала?

- Пусть войдет, – произнесла я, милостиво кивнув, и после этих слов в распахнутую двустворчатую дверь вошел… Рэй Солер собственной персоной!

Альфа замер. Кажется, увидев меня, сидящей на его троне и попивающей лиллу из высокого стакана, он изрядно удивился. Но почему? Ведь приказ о передаче его имущества и его клана мне, он слышал из уст самого Арнау.

Я медленно опустила руку со стаканом, и понятливый Флоренс подхватил его, убирая на поднос, который немедленно унес другой прислужник. Я же, одобрительно потрепав своего личного слугу по волосам, произнесла, обращаясь к Солеру, что продолжал пялиться на меня, как на восьмое чудо света:

- Ихи Солер! Какая, однако, неожиданность! Я думала, ты сгинул в никсарском борделе, однако ты все еще в добром здравии. Поведай мне, зачем ты явился сюда, если больше не правишь этим народом?

Барс, наконец, перестал пялиться на меня, сделал непроницаемое лицо, поклонился и произнес:

- Я прибыл, чтобы попроситься к вам на службу, лассара. Я знаю устройство клана изнутри и могу быть полезен.

- Подойди!

Выглядел бывший альфа прескверно. Длинные серебристые волосы свалялись в колтун, на обнаженной спине виднелись следы плети. Кожа без охлаждающих амулетов пошла волдырями от жаркого солнца. Воистину пустыня жестока и не щадит никого.

Вот и Рэй Солер не мог больше стоять: упал на колени и пополз к моему креслу.

- Зачем ты явился? – равнодушно спросила я, глядя на устроенный ради меня спектакль.

- Я прошу вас взять меня на службу, госпожа.

- Назови мне хоть одну причину, по которой я должна принять тебя? Помнится, ты предпочел публичный дом, когда тебе было приказано всего лишь поклониться мне.

Барс полыхнул на меня ненавидящим голубым взглядом и молча отвел глаза. О, кажется, наша гордость на месте! Неужели он думает, что я не выкину его за ворота?

- Позвольте, я объясню, госпожа? – торопливо попросил Гиал.

- Говори.

- Видите алую метку на его руке? Она появляется через некоторое время после встречи с адиаль – истинной парой. В такой момент барс вынужден пуститься в путь: его неодолимо тянет к той, что является его предназначением. Меченых не берут в бордели, поскольку демиург жестоко карает тех, кто посягнет на уже связанного с кем-то оборотня. Уверен, Рэя выбросили за порог, едва завидев метку, и избили, потому что он не отработал тех денег, которые были за него уплачены. Он прошел через пустыню, чтобы добраться до вас и умрет, если вы прогоните его, поскольку он не может длительное время жить вдали от истинной.

- Почему появляется метка?

- Говорят, только по воле демиурга.

Так-так. Очередной подарочек от Хамарры! Мало мне забот с кланом, так еще и отдала мне на воспитание злобного, гордого кошака.

Судя по виду барса, он был готов провалиться сквозь землю из-за слов своего бывшего заместителя. Рэй смотрел в пол, покорно опустив голову, но кончики ушей покраснели, выдавая его с головой.

Подумать только, а ведь еще недавно он возвышался надо мной. Зажимал в углах, насмешничая и издеваясь, что я ничего не смогу сделать в ответ на его грязные домогательства, а теперь приполз обратно, проситься в рабы, но с таким видом, будто оказывает мне милость. Потрепан, да, но даже теперь не сломлен. Дивное зрелище.

Прогнать бы его, но смерть бывшего главы клана не добавит мне очков перед его собратьями. К тому же, перевоспитание гордеца может стать не хилым развлечением в мире, где нет интернета. Решено, берем!

- Что ж, пригласите ихи Солеру лекаря и дайте поесть, а завтра пускай отправляется чистить выгребные ямы.

Два изумленных взгляда от Рэя и Гиала стали мне наградой. Кажется, кое-кто был уверен, что татуировка на руке даст ему положение в клане.

Гиал отмер и, заикаясь, спросил:

- Н-но, госпожа, это же ваш истинный! Почему вы…?

- Уж не хочешь ли ты сказать, ихи Гиал, что многократно оскорбивший меня раб должен жить в роскоши и лени только потому, что у него необычный рисунок на руке?

- Нет, госпожа! – почуяв, что запахло паленым, заместитель поспешно склонился передо мной.

- Я рада, что ты все осознал. Прошу тебя донести до всех: в моем клане бездельников не будет: свой хлеб должен отрабатывать каждый. Если кому-то что-то не нравится – тот может оставить свое имущество и убираться прочь.