Глава 15

Крытая повозка тряслась по неровной проселочной дороге. Нас подбрасывало внутри, как игральные кости в стакане.

— Так мы все себе отобьем быстрее, чем попадем к новому хозяину, — ворчала старуха Ида, потирая спину.

— Все не так уж и плохо. Нас могли бы продать в бордель, как Карин, — округлив глаза, прошептала веснушчатая Марна.

— Это меня-то в бордель? — зашлась Ида кудахтающим смехом. — Чтоб назойливых мужиков отпугивать? Тем более ты видела Марну, девка годилась только на то, чтобы моряков развлекать. Где, думаешь, она зубов лишилась?

— Не знаю, — пожала худенькими плечами девушка.

— Так она на корабле работала. Корабль причалил, она и сбежала, думала, лучшую жизнь вкусить. А потом поняла, что на корабле не так и плохо было — тепло, миска еды обеспечена, да и моряки одни и те же ходят. Ну подумаешь, иногда руки распускают. А покажи мне идеального мужика! Так что девке одна дорога была — в дом терпимости. Каждый должен делать то, что умеет. Ульвар хоть и порядочная тварь, но продаст нас туда, где мы будем нужны. Я вот умею стряпать, ты, Марна, из волос можешь чего-то там накрутить, а значит и ты, и я можем рассчитывать на теплое местечко. Вон только новенькая у нас темная лошадка, молчит всю дорогу. Кто тебя продал-то, шальная?

Эту кличку я получила за то, что попыталась сбежать на первом же привале. Когда детина-охранник, его звали Снор, повел нас в небольшой лесок у обочины, чтобы мы могли справить нужду, я, подождав, пока он отвлечется, рванула напролом через кусты. Я бежала и размахивала руками, надеясь на свою силу. Ну, давайте же, деревья, трава, цветы, хоть что-нибудь! Но чуда не происходило. Прав был Лаирасул — если уж у него, эльфийского наследника, сила в мире смертных молчала, куда уж было мне, полукровке, соваться. Далеко убежать я не успела — Снор поймал меня через пару минут и, намотав косу на кулак (обрежу ее, видят лесные боги!), потащил обратно.

У повозки стоял Ульвар и перепуганные Ида и Марна. Снор отпустил меня, подтолкнув в спину.

— Если ты убежишь в первый раз, то виноват я, потому что плохо следил за тобой, но если ты убежишь во второй раз, то виновата ты, поэтому получишь двадцать ударов розгой по пяткам, — поглаживая усы одной рукой, а большой палец другой засунув за пояс, беззлобно сказал Ульвар. Он был невысокий и тощий, словно березовый прут. Но плутоватые бегающие глазки выдавали опытного дельца.

— А почему по пяткам? — с интересом спросила я.

— Потому что покупатель не хочет брать порченый товар, а на пятках не остается следов, зато боль ты запомнишь на всю жизни, — охотно пояснил он.

Я кивнула, сглотнув. После этих слов я решила умерить свою страсть к побегам и подождать более удобного случая.

- Оставь ее, Ида, она напугана и еще не смирилась с тем, что теперь не хозяйка себе, — мягко произнесла Марна, легко касаясь моей руки.

Ида фыркнула, а я продолжала молчать, тупо глядя перед собой. Не стоит ни с кем заводить дружбу и ни к кому привязываться. Нужно как можно скорее добраться до людного места и попытаться сбежать там. Мы покинули хижину этим же вечером, а значит прошло уже два дня из отпущенной мне Норином недели.

Ульвар, работорговец и хозяин хижины, хоть и торговал людьми, о своем живом товаре заботился. Перед поездкой нас накормили куриной похлебкой и отвели на пруд, дав кусок вонючего мыла и велев вымыться, после чего вручили чистые, но сильно поношенные платья грязно-болотного цвета. Башмаки гномьей работы у меня забрали и, судя по тому, каким приценивающимся взглядом осмотрел их Ульвар, я поняла, что он продаст их при первой же возможности. Вместо удобных башмаков я получила пару легких туфель, сквозь которые чувствовала каждый камешек на дороге.

— Слышала я краем уха, — вполголоса заговорила Ида, так и не дождавшись от меня никаких ответов, — Ульвар держит путь на север. Там в Бриоле правит несравненной красоты королева. Вот к ней-то в замок он и хочет нас пристроить. Поговаривают, ей нужна личная горничная, да и стряпуха лишней не будет. А Ульвара все знают, и уж можешь быть уверена, Марна, он своей выгоды не упустит. Если есть хоть маленький шанс продать нас самой королеве, он это сделает.

Я прислушалась к тому, что болтала старуха.

— Бриол? Но это же город в десяти часах пути от Лирта! — вскрикнула я.

— Смотрите-ка, кто заговорил! — насмешливо присвистнула старуха. — А ты что, на свидание опаздываешь?

Я не обратила внимания на ее болтовню. Десять часов туда, да десять обратно, получается, что бежать нужно уже сейчас! А ведь еще необходимо разыскать венец. Я уверена, что Маркус уже утащил его ростовщику. Остается крохотная надежда, что тот не польстится на тусклые черные камни, и не поймет, какое сокровище попало в его руки. Я нервно грызла ноготь, отгоняя мрачные мысли. Повозка тряслась и скрипела, сильно пахло соломой и конским навозом. Ульвар оставил нам небольшую масляную лампу, которая покачивалась на балке слева. Она разгоняла окружающий мрак. По моим ощущениям, путешествие продолжалось уже целую вечность. Словно отвечая моим мыслям, повозка еще раз качнулась и остановилась.

Внутрь заглянула нахмуренная физиономия Снора.

— Слезайте.

Мы с Марной и кряхтящей Идой послушно вылезли. Я подняла голову вверх и увидела яркие звезды. Оказалось, что повозка остановилась около таверны. «Черный кабан» гласила вывеска. Из ярко освещенных открытых окон вылетала музыка и грубый хохот. Из трубы валил такой густой дым, словно в печь засунули по меньшей мере живого дракона. Около коновязи несколько заморенных кляч жевали сено. Я отряхнула налипшие на платье соломинки.

— Посмотрите, какая чистюля, — пренебрежительно прошипела Ида.

— И моюсь чаще, чем попадаю под дождь. В отличие от тебя, — парировала я. Непонятно, почему эта старая ведьма меня невзлюбила.

— Успокойтесь. Все проголодались и устали. Но Ульвар — хороший хозяин, он заботится о своей собственности. Поэтому сейчас мы поедим и отдохнем, — благодушно вмешался торговец, проводя рукой по усам. Кинув взгляд на Снора, приказал: — Проследи, чтобы коней накормили, и присоединяйся.

Махнув нам рукой, он двинулся в таверну. Мы послушно поплелись за ним. Тут он остановился и, хлопнув себя по лбу, будто о чем-то вспомнив, развернулся и тихо произнес:

— Советую вести себя благоразумно, иначе вас, — он указал пальцем на меня и Марну, отправлю в портовый бордель, а тебя, — костлявый палец уперся в Иду, — продам какому-нибудь фермеру. Будешь доить коров и готовить жратву свиньям. Все понятно?

Мы втроем затрясли головами, как ненормальные. Особенно усердствовала Ида. В какой-то момент мне даже показалось, что ее седая голова сейчас свалится с высохшей шеи.

— Вот и чудно, — вмиг повеселел Ульвар, плечом навалившись на толстую дверь. Мы проскользнули внутрь следом за ним. После темноты на улице глаза медленно привыкали к свету. Зато сотня запахов сразу ударила в лицо: немытых тел, капустного супа, кислого пива и табачного дыма.

Марна вцепилась мне в руку, хотя на нас никто даже не обратил внимания, пока мы, полуослепшие, пробирались следом за Ульваром. К торговцу подскочил трактирщик, похожий на шар толстяк в грязном фартуке. Он с бешеным воодушевлением принялся хлопать Ульвара по тощей спине.

— Рад видеть тебя, Ульвар, рад видеть. Давненько не был в наших краях.

— Тружусь не покладая рук, Горм. Тебе ли не понять меня, — разулыбался Ульвар. — Мой угол свободен?

— Обижаешь! Для тебя его и держу, — приложив руку к груди, а другой за плечи обнимая торговца, льстиво завел трактирщик. — Пойдем, и вы, дамы, тоже.

— Дамы, — тихонько фыркнула Ида.

Мы прошли в дальний затемненный угол таверны. Там отыскался засаленный годами и посетителями стол, с которого служанка поспешно убирала миски с недоеденным супом.

— Как обычно: овощную похлебку и тушеное мясо? — невозмутимо уточнил трактирщик, пока мы рассаживались за столом.

Ульвар кивнул и всунул ему в руку несколько монет. Трактирщик испарился, зато появилась еще одна служанка и поставила на стол большой кувшин и несколько деревянных кружек.

— И не говорите потом, что хозяин Ульвар плохо о вас заботился, — еще раз напомнил торговец, разливая по кружкам напиток.

По донесшемуся до меня запаху я опознала сидр. Ида тут же схватила кружку сморщенными пальцами и начала жадно пить. Марна чуть пригубила, а вот мне ни пить, ни есть совершенно не хотелось. Я стреляла взглядом по сторонам, пытаясь понять, смогу ли сбежать. Внутри таверна оказалась чуть больше, чем мне показалось сначала. Весь зал был заставлен грубо сколоченными лавками, которые на данный момент были заняты самым разномастным людом: крестьянами, торговцами, охотниками и даже несколькими стражниками в доспехах. Чьи гербы были на их панцирях, мне опознать не удалось. Я вообще редко где бывала, кроме Лирта. И вот сейчас мне все это аукнулось. Я скользила взглядом по залу, рассматривая посетителей, и подумала, что будет довольно проблематично найти дорогу обратно в одиночку. За одним столом собралась группа музыкантов. Они наигрывали на своих инструментах какую-то веселую мелодию под дружные подбадривающие крики окружающих.

— Ульвар, дамы, — любезный трактирщик решил сам обслужить нас. С большого подноса он составил пять мисок похлебки и одну большую тарелку с мясом. Подоспевшая служанка добавила к ужину половину каравая свежего хлеба и маленькую плошку масла. Когда трактирщик и служанка ушли, к нам присоединился Снор, доложивший, что лошади устроены на ночь.

— Прекрасно. Сядь и поешь. Угощайтесь же, дамы, — последнее слово Ульвар произнес с хохотом.

Я потянула носом и, почувствовав аппетитный запах похлебки, поняла, что очень голодна. Поедая суп, я продолжала изучать посетителей таверны. Вот какой-то крестьянин, упившись вина, свалился под лавку под хохот своих друзей. Вот охотник похвалялся перед другими своей добычей. Какие-то бродяги заняли большой стол и, вскладчину заказав большой котелок супа, жадно хлебали из него. Суп тек у них по подбородкам, застревая в грязных бородах.

Я перевела взгляд в затененный угол зала. Там, сбоку от ярко горящего камина мое внимание привлекла фигура в черном плаще. На голове мужчины был капюшон. Довольно странно, учитывая, что остальные посетители были без головных уборов. Я застыла, уставившись на незнакомца. На столе перед ним стоял кувшин и бокал. Незнакомец медленно потягивал вино. Что-то определенно знакомое было в его широкоплечей фигуре. Незнакомец, заметив мой взгляд, сдвинул капюшон назад. Красивое лицо с извилистым шрамом. Морнэмир! Прохвост имел наглость широко улыбнуться и подмигнуть мне. Ложка, которую я так и не донесла до рта, со стуком упала в суп, забрызгав меня и сидящую рядом Иду.

— Растяпа! — взвилась старуха.

— Дамы, дамы, спокойно, — Ульвар чуть повысил голос, но Иде хватило и этого, чтобы притихнуть. Все снова принялись за еду, но я видела, как торговец искоса поглядывает на меня.

Аппетит пропал. Я отодвинула тарелку и забарабанила пальцами по столешнице. Что здесь делает Морнэмир? Узнал, что я попала в плен, и решил помочь? Бред!

«Но ведь он помогал тебе раньше, — шепнул внутренний голос. — Он вытащил тебя из Исил Наллэ, отдал дневник Лаирасула, советовал не брать камень у гномов. Ты судишь его по одному проступку».

Я покачала головой. Нет, все его поступки преследуют личную выгоду. Видимо, я была права и ему тоже нужен венец. Он каким-то образом пронюхал, что я открыла дневник, и сразу же отыскал меня, чтобы добраться до венца. Иначе что ему делать здесь, в мире смертных? Что ж, хорошо, попробую заключить с ним сделку.

— Ульвар, — обратилась я к торговцу, — тебе ведь без разницы, кому меня продать?

Все изумленно вскинули на меня глаза, позабыв про еду.

— Что значит без разницы, девушка? Я планирую получить за тебя высокую цену. Я наслышан о твоем таланте травницы.

Я мысленно хмыкнула. Так вот на что польстился Ульвар, купив меня.

— Хорошо. Если я скажу, что в таверне сидит мой хороший друг, и он готов заплатить ту цену, которую ты назначишь, ты продашь меня ему?

Ульвар тщательно жевал мясо, словно обдумывая ответ. Наконец он проглотил кусок и, вытерев губы рукой, пожал острыми плечами.

— Почему бы и нет.

— Тогда пойдем. Сейчас как раз тот самый случай.

— Как только закончу с ужином, — пригасил Ульвар мой энтузиазм, накладывая себе еще мяса из общей тарелки.

Я чуть не завизжала от разочарования. Дожидаясь, пока торговец покончит с едой, я в нетерпении притоптывала ногой и сверлила взглядом Морнэмира, боясь, что если отведу глаза, он просто-напросто исчезнет. Но эльф продолжал сидеть все там же, изредка отпивая из кубка и посылая мне полные лукавства взгляды.

Четверть часа спустя, показавшиеся мне вечностью, Ульвар наконец вытер губы и встал.

— Где покупатель, девушка?

Я поднялась.

— Вон он, в углу у камина.

— Тот, в плаще?

— Да. Его зовут Морнэмир.

— Жди здесь. Я сам все улажу.

— Но…

— Снор, — отрывисто приказал Ульвар.

Охранник поднялся и больно спился пальцами в мое плечо.

— Сядь на место и жди.

Я нехотя подчинилась, глядя в спину удаляющемуся Ульвару.

— Что ты задумала? — прошептала сидевшая напротив Марна.

Я не ответила, напряженно наблюдая, как Ульвар подошел к Морнэмиру и, указывая на меня, принялся что-то объяснять. Морнэмир пристально вгляделся в меня, будто впервые увидев, и отрицательно покачал головой. Я не верила своим глазам. Он что, издевается? Ловко соскочив с лавки и не дав Снору опомниться, я подбежала к Ульвару и Морнэмиру. Торговец в этот момент извинялся, бешено сверкая прищуренными глазками.

— Морнэмир, давно не виделись. Я Вивиан, припоминаешь?

Черные глаза охватили меня всю: от макушки до кончиков грубых туфель. Меня бросило в жар от этого внимательного взгляда. Или это жар от камина?

— Простите, госпожа, но вы меня с кем-то перепутали, — сдвинул брови эльф. — Я уже объяснил это вашему супругу.

— Кому? — я вытаращила глаза.

— Пойдем, любовь моя, — прошипел Ульвар, подхватывая меня под локоть. — Я же говорил, что ты просто обозналась.

Я понимала, что единственная надежда на скорое освобождение тает, как снег на солнце.

— Морнэмир, я открыла дневник. И знаю, где лежит то, что ты хочешь получить, — быстро сказала я.

— Госпожа, я понятия не имею, о чем вы, — развел руками эльф и со смехом обратился к Ульвару: — Одна моя знакомая как-то тоже перебрала с вином на балу, так ей везде мерещились убийцы.

От злости я скрипнула зубами, поняв, что он говорит о моем поведении на маскараде в честь дня рождения Элрика, а Морнэмир улыбнулся еще шире. Прядь волос упала ему на глаз, придав шаловливый мальчишеский вид. Видимо, вся ситуация его здорово забавляла. Ульвар еще раз извинился и грубо потащил меня обратно.

— Глупая рабыня, — ворчал он. — Зачем ты подошла? Благодари богов, которые вовремя закрыли твой болтливый рот! Не хватало еще нарваться на патруль, тогда не миновать мне огромной пошлины.

Я обернулась, чтобы еще раз злобно взглянуть на Морнэмира, а он быстро кивнул в сторону Ульвара и выразительно округлил глаза. И как прикажете это понимать? Почему этот прохвост не пожелал признать, что мы с ним знакомы? Может, у него при себе денег нет?

Приблизившись к столу, Ульвар грубо пихнул меня почти в объятия Снора.

— Уведи их в повозку. Выезжаем через четыре часа.

Снор кивнул. Мы цепочкой потянулись за ним к выходу. Проходя мимо Морнэмира, я увидела, как он достал целый мешочек золотых монет, чтобы рассчитаться за вино. Получается, деньги у него есть! Я послала ему гневный взгляд, но он сделал вид, что ничего не заметил. Негодяй!

— Испортила нам ужин! А я еще хлеба с маслом не поела! — ворчала Ида, забираясь в стоявшую на конюшне повозку. — Поскорее бы Ульвар тебя продал!

— Прошу тебя, помолчи! Или я подмешаю тебе в еду отраву! — огрызнулась я, но, увидев испуганные выражения лиц Иды и Марны, тут же пожалела о собственной вспыльчивости. — Простите, ничего такого я, конечно же, не сделаю. Просто я думала, что там сидит мой знакомый, который сможет меня выкупить, но он…в общем, я обозналась.

Марна успокаивающе похлопала меня по руке.

— Все они перестают тебя узнавать после того, как дашь слабину, — «утешила» Ида, пытаясь поудобнее улечься на соломе.

Я не стала уточнять, что она имеет ввиду, к тому же нас с Морнэмиром ничего не связывало, кроме одного ничего не значащего поцелуя.

Я улеглась на жесткий пол повозки и ждала, пока все заснут. Ида сраху же захрапела, как старый хряк. Когда дыхание Марны стало ровным, я села и чуть отодвинула в сторону холстину, покрывающую повозку. Снор, залитый лунным светом, сидел около входа в конюшню и размеренными движениями точил меч. Музыка из таверны долетала даже сюда. Я осмотрелась в поисках чего-нибудь тяжелого, но, как назло, в конюшне не было ничего, кроме соломы и одного старого седла, которого при всем желании не смогла бы поднять.

Вдруг Снор вскочил на ноги, воинственно выставив меч. Может быть, Морнэмир все-таки придет мне на помощь?

— Хозяин, это вы, — охранник поспешно опустил меч.

— Буди травницу, Снор, есть работа.

Я поспешно опустила холстину и легла, притворившись спящей. Мне на плечо легла тяжелая рука.

— Вставай, девушка.

Я демонстративно потерла глаза и зевнула.

— А? Что случилось?

— Пошли, ты нужна хозяину.

Лесные боги, надеюсь, что Ульвар не забавляется между делом со своими рабынями. Вряд ли я смогу что-то придумать, как в случае с Маркусом. Я постаралась унять дрожь, слезая с повозки. Ульвар от нетерпения дергал себя за усы.

— Скорее, скорее! За мной!

— Что случилось?

Я еле поспевала за торговцем. Мы обошли таверну с другой стороны и, толкнув деревянную дверь, пошли по коридору. Ульвар остановился около дальней комнаты и, пропустив меня вперед, втолкнул внутрь. Я оказалась под прицелом пары десятков глаз. Испуганные стражники в перепачканных доспехах толпились около стоявшего посередине комнаты стола.

— Вот она, капитан, — услышала я сзади заискивающий голос Ульвара. — Моя жена и великая травница.

— Твой муж говорит правду, девушка? Ты умеешь лечить раны? — раздался спокойный голос.

Я встретилась взглядом с говорившим. Высокий золотоволосый гигант в тяжелых доспехах ждал ответа. Темно-серые глаза вопросительно смотрели на меня. Незнакомец был очень красив. Я думала, что такой красотой обладают только эльфы, поэтому быстро перевела взгляд на его уши. Нет, обычные, закругленные, а значит — передо мной человек.

— Умею, — просто сказала я.

— Тогда прошу тебя: помоги королевскому наследнику, — мягко попросил он, приказывая остальным расступиться.

— Что с ним случилось? — хрипло спросила я, подходя к столу, на котором лежал пострадавший.

Это был еще юноша, с вьющимися каштановыми волосами и испуганными глазами, как у теленка. На нем была дорогая, украшенная гербами одежда красно-золотого цвета.

— Мы были на охоте. В него случайно попала стрела. Везти его до замка несколько часов, а поблизости оказалась лишь эта таверна.

Я кивнула. Такие ранения не были редкостью. К маме часто приносили незадачливых охотников. Глубоко вздохнув, я перечислила:

— Принесите бутылку самого крепкого вина. Потом мне понадобится горячая вода, нож, чистые полотенца, щипцы, шелковая нить и игла, а еще свежая трава тысячелистника. И быстро. Но сначала вино.

Капитан кивнул подчиненному и тот убежал искать перечисленное. Не прошло и минуты, как явился сам трактирщик и принес глиняную бутыль.

— Лучшее вино из моего погреба, — гордо сказал он.

Капитан кивнул и дал ему золотую монету. Счастливый трактирщик принялся так усердно кланяться, что лишь чудом не разбил себе лоб об пол.

Я вынула пробку из бутылки и, чуть глотнув, раскашлялась, под смех воинов, а потом поднесла ее к губам юноши.

— Пей, — велела я.

Он замотал головой.

— Я вытреплю. Я будущий король.

— Поверь, боль будет такая, что ты забудешь свое королевское имя, — зловеще пообещала я.

— Не смей указывать наследнику, — стиснув от боли зубы, выдавил юноша.

Однако здоровой рукой он схватил бутыль и, морщась, сделал несколько больших глотков. Наконец появился стражник со всем необходимым. Ножом я разрезала богатый наряд наследника, освободив раненую руку. Она была опухшей и красной. Стрела прошла навылет, зазубренное острие торчало с другой стороны.

— Вы не смазываете стрелы ядом? — спросила я.

— Нет, — ответил капитан.

— Тогда наследнику повезло. С рукой все будет в порядке. Держите его, — приказала я.

Мужчины обступили юношу и крепко держали ему кто здоровую руку, кто ноги. Я взяла щипцы и, перекусив ими наконечник стрелы, медленно извлекла ее из плеча, предварительно плеснув туда вина. Все это время наследник брыкался и стонал.

— Привели мне коновала, а не лекаря, да еще девку! Вы все ответите за это перед королевой!

— У меня кошка меньше пищала, когда рожала, — грубо сказала я, вспоминая маму и невольно подражая ей.

Стражники снова засмеялись, а у раненого щеки стали красными, но громко стонать и ругаться он перестал. Промыв рану успевшей остыть водой, я быстро зашила ранение, затем сделала из травы тысячелистника кашицу и наложила на рану. Замотав плечо порванным на полосы полотенцем, накрыла наследника одеялом.

— Пусть отдохнет пару часов. За это время трава начнет действовать. Меняйте повязку каждые четыре часа, и с ним все будет в порядке.

Капитан кивал, пока я говорила. Его большие миндалевидные глаза внимательно следили за мной.

— Благодарю вас за помощь, госпожа…

— Вивиан. Меня зовут Вивиан.

— Спасибо, госпожа Вивиан. Мой брат тоже оценит вашу помощь, когда сможет соображать ясно.

Брат? Этот теленок на столе — его брат? Какая же у них разница в возрасте? И почему наследник младший, а старший всего лишь капитан? Вопросы каруселью пронеслись у меня в голове. Хотя это меня совершенно не касается. Я вообще должна уже бежать в обратную сторону, а до сих пор торчу в этой таверне.

— Лучшая награда для любого целителя — это скорейшее выздоровление. Берегите вашего брата, милорд…

— Ингвар.

Я кивнула.

— Буду рад видеть вас и вашего… супруга, — небрежный кивок в сторону притихшего Ульвара, — в замке моей матери в Бриоле. Думаю, ей будет приятно знать, что вы помогли ее наследнику.

— Мы как раз направлялись туда, чтобы засвидетельствовать великой королеве свое почтение, — залебезил Ульвар. — У меня есть для нее подарок, достойный лишь красоты королевы Лиатрис.

Ингвар всунул мне в ладонь две золотые монеты.

— Благодарю, милорд, — прошептала я, мысленно проговаривая знакомое имя.

Лиатрис, Лиатрис… Где я его слышала раньше?

Ульвар уже выталкивал меня из комнаты. Мы чуть отошли от комнаты, когда он протянул руку. Я непонимающе смотрела на торговца.

— Давай сюда монеты, глупая, — прошипел он.

— Но я их заработала! И хотела внести их в счет своей стоимости, — возразила я.

— Кто нашел тебе работу? Я! Значит, и деньги мои! А ты стоишь больше двух золотых, и уж я не продешевлю, продавая тебя.

Я небрежным жестом всунула монеты ему в руку. Противный паук! Уж я найду способ избавиться от тебя и сделать так, чтобы ты больше никогда не занимался своим грязным делом!

— Как раз хватит, чтобы отчистить корону у ювелира, — пробормотал Ульвар, пробуя монету на зуб.

— Какую корону? — ухватилась я за его слова.

— А тебе какое дело? А ну марш в повозку! — взвился торговец.

Ворочаясь на соломе и пытаясь заснуть, я не могла не думать о знакомом имени.

— Лиатрис, Лиатрис, Лиатрис, — бормотала я, как заклинание.

Откуда я знаю это имя? Внезапное озарение было ясным, как солнечный свет. Подождите-ка! Но ведь там звали возлюбленную Элрика, которая изменила ему накануне свадьбы, а потом исчезла вместе со смертными!

— Ну конечно! — вскрикнула я, разбудив всех в телеге.

— Кошмар приснился, — виновато пожала я плечами, когда Снор сунул голову узнать, в чем дело.

Я села и уставилась в одну точку. Теперь никакая сила на свете не заставит меня повернуть назад. Я потрачу драгоценное время, чтобы узнать, действительно ли эта королева — та самая Лиатрис, в которую был влюблен Элрик и Флориан. И с какой это стати она преспокойно рожает, хотя проклятие Флориана было направлено в первую очередь на нее?