Глава 18

Я перевела потрясенный взгляд на эльфа.

— Это правда?

Он выглядел смущенным.

— Ну… в общем…

— Вот только сейчас не ври! — вспылила я, подойдя к нему вплотную и заглядывая в непроницаемые глаза. И хотя я рассчитывала услышать правду, внутри все вопило о том, чтобы Морнэмир соврал. Я ведь так привязалась к Флориану, такому, по большей части, милому и всегда готовому меня поддержать. И его образ никак не вязался с самодовольным эльфом, что стоял напротив.

Эльф нервно потер пересекающий его щеку шрам и кивнул. Я отшатнулась.

— Но зачем, Морнэ… то есть Флориан… Или как там тебя на самом деле зовут?

— Как тебе больше нравится. Оба имени мои. Флориан Морнэмир Черный. Но так как Морнэмир Черный звучит уж очень драматично, да и Морнэмиром меня называли лишь родители, — ведь любые родители обожают давать своим деткам милые прозвища, — я предпочитаю что-то одно. Хотя для тебя я согласен быть кем угодно, — широко улыбнулся наглец.

— И у тебя еще хватает наглости стоять здесь и шутить? — возмутилась я. Одновременно голову посетила одна простая мысль: Флориан и Морнэмир действительно никогда не пересекались. Я всегда была наедине либо с единорогом, либо с эльфом. И почему я додумалась до этого только сейчас? К тому же в Исил Наллэ Морнэмир филигранно обвел меня вокруг пальца советом забирать единорога и убираться! Я не смогла сдержать раздражения: — Зачем ты пудрил мне мозги с самого начала? Почему сразу не мог рассказать о том, кто ты такой? Я же как последняя идиотка поверила тебе! Ну, то есть не тому тебе, который Морнэмир, а тому тебе, который Флориан! Тот ты, который Морнэмир, довольно неприятный тип.

Совершенно некстати вспомнилось, что Морнэмир видел меня в той прозрачной сорочке, предназначенной для брачной ночи. Я покраснела. А всплывший в памяти поцелуй на маскараде и вовсе заставил схватиться за горевшие огнем щеки.

Лиатрис, видимо, очень веселило происходящее, потому что королева почти в восторге захлопала в ладоши и зашлась мелодичным смехом.

— Милая, ну чего ты хочешь от этого нарцисса? Он же привык к слепому обожанию всех, кто носит юбки.

— Помолчи! — выкрикнули мы одновременно с Морнэмиром, продолжая сверлить друг друга взглядом.

Королева презрительно фыркнула, но мне было не до ее чувств. Я снова настойчиво обратилась к эльфу:

— Зачем, Морнэмир?

— Значит, ты выбрала Морнэмира, — вздохнул эльф, чуть нахмурившись. — А мы не могли бы обсудить это потом? Не в присутствии Лиатрис?

— Почему? Боишься, что она расскажет о тебе еще что-нибудь интересное?

— Вовсе нет, — пристально глядя на меня, тихо ответил эльф. — Если ты забыла, у нас есть дело поважнее. Относительно той штуки, что украшает волосы королевы.

Как мне не хотелось задать тысячу вопросов Морнэмиру, я сдержала разъедающее меня, словно кислота, любопытство. Морнэмир никуда не денется, так что пока я зарою топор войны. Тем более что боевые гномьи топоры сейчас угрожают Лоссэ Таурэ, а это куда важнее. Я кивнула.

— Нам предстоит долгий и не самый приятный разговор, — мрачно пообещала я.

— Жду не дождусь, — серьезно ответил Морнэмир.

Я повернулась к Лиатрис и без лишних предисловий выпалила:

— Отдай нам венец!

Королева притворно заморгала.

— Что? Какой венец? У меня их несколько десятков.

— Ты прекрасно поняла, о каком именно идет речь, — подхватил Морнэмир, делая шаг к королеве. — Нам нужен гномий венец.

Королева ловко соскочила с кресла и отодвинулась за его резную спинку, возведя преграду между собой и нами.

— И зачем он вам?

— А вот это тебе знать необязательно, — угрожающе тихо сказал Морнэмир.

— Нет! Хватит лжи, — прервала я эльфа. По-моему, от постоянных превращений в единорога и обратно Морнэмир совершенно забыл, что королевские особы не жалуют угроз. Я постаралась взять себя в руки и спокойно объяснила: — Лиатрис, в Лоссэ Таурэ произошло несчастье. Элрика отравили, он… — мой голос дрогнул, — он при смерти. Кто-то настойчиво пытается его убить. Помнишь, накануне вашей свадьбы такое уже было? — Лиатрис кивнула. — История повторяется: сначала были наемники, потом кто-то убил Силмэ, а затем, прямо в день нашей свадьбы, неизвестный подсыпал Элрику яд. Теперь к жизни его можно вернуть, лишь обменяв венец короля гномов на аметист. Это такой камень, который поможет избавиться от яда. Иначе Элрик умрет.

Лиатрис какое-то время сверлила меня задумчивым взглядом, постукивая изящными ноготками по спинке кресла. Я старательно сдерживала нетерпение и молила, чтобы Морнэмир тоже молчал. Наконец Лиатрис покачала головой.

— Я ни за что не отдам венец.

— Но…

— Молчи! И слушай. Я не отдам венец, потому что мне плевать на Элрика и Лоссэ Таурэ, а вот тайные свойства венца мне самой пригодятся.

— О чем ты? — постаралась я спросить удивленно, хотя внутри все замерло. Откуда Лиатрис знает о скрытых возможностях черных алмазов?

— Я не дура, милочка. Мне почти пятьсот лет. Элрик дружил с твоим отцом, Лаирасулом. Так вот, он частенько приезжал в Лоссэ Таурэ и подолгу болтал с Элриком. Он и рассказал о тайных свойствах черных алмазов, ведь у Лаирасула был сильный дар. А я не хочу, чтобы в мою жизнь вмешивались ни эльфы, ни гномы.

— Лиатрис, молю тебя, отдай нам венец и отпусти. Я клянусь, что ты никогда не увидишь ни одного эльфа или гнома на пороге своего замка.

— Да что ты? — пренебрежительно фыркнула королева. — И сколько продлится это обещание? Пока ты жива? Лет пятьдесят? Ну уж нет, я предпочитаю не рисковать своим спокойствием.

— Если я не верну венец, Норин уничтожит Лоссэ Таурэ! — отчаянно выкрикнула я.

— Не моя проблема, — отмахнулась Лиатрис.

— Но как же твой отец? — предприняла я еще одну попытку.

— Надеюсь, он уже умер.

— Да как ты можешь! — ахнула я.

Лиатрис лишь пожала плечами.

— Не отдашь нам венец, я сам соберу войско гномов и натравлю на твой кукольный замок! — прорычал молчавший до этого Морнэмир. — Посмотрим, хватит ли у тебя сил и смелости противостоять им! И вряд ли венец скроет тебя от целого войска разъяренных гномов!

— Снова угрожаешь мне? — прошипела королева. — Прямо как двести лет назад. Вот только у тебя не было надо мной власти тогда, нет ее и сейчас!

Двери в королевские покои резко распахнулись, тяжелые створки с шумом ударились о стены, и комната наполнилась десятком вооруженных стражников, отчего в ней стало совсем тесно. А они-то здесь откуда? Я посмотрела на Лиатрис и поняла, почему она тянула время, отвечая на наши вопросы, и пряталась за креслом. Там на стене висел плетеный шнур, дернув который, она и подала сигнал страже.

— Почему так долго? Взять их! — Пальцем королева указала почему-то только на Морнэмира, видимо, посчитав его куда опасней меня.

Стража, гремя оружием, окружила эльфа.

— Ты все равно отдашь нам чертов венец! — рявкнул Морнэмир, ловко сбивая одного стражника на пол, а другому впечатывая в скулу кулак.

— А ты всегда был наивным мальчишкой, таким и остался! — расхохоталась Лиатрис.

Я в это время метнулась к столу, и, не найдя оружия получше, схватила высокий витой подсвечник и бросилась к королеве. В голове невидимые барабаны отбивали дробь: «Венец! Венец! Венец!»

Королева взвизгнула, и метнулась в другой угол комнаты, но я была настроена решительно. Пока Морнэмир выколачивал пыль из доспехов стражи, я схватила Лиатрис за длинные золотые волосы и притянула к себе, приставив подсвечник к горлу. Королева сначала взвизгнула от боли, а потом расхохоталась.

— Собираешься перерезать мне им горло? Ты еще бо́льшая тупица, чем я думала!

Двое стражников заинтересовались происходящим и метнулись на помощь своей королеве.

— Отзови своих псов, или я сломаю тебе шею! — прошипела я, перехватывая подсвечник поперек и с усилием нажимая на горло Лиатрис.

— Ни за что, — выдохнула она, однако стража, рванувшая было к нам, замешкалась.

В раздражении я топнула ногой. Как же меня все это достало! Надоело, что королевские особы решают, как сложится моя жизнь дальше, надоело слушать их нелепые условия и выполнять приказы. Принеси то, иначе я… Надоело! Разозлившись, я сильнее надавила на шею королевы. Она хрипло пискнула.

— Отзови! — рявкнула я. — Быстро!

— Отпустите его, — просипела Лиатрис.

Я чуть ослабила нажим.

— Вы ее слышали? Быстро отпустите его, — я кивнула на Морнэмира, — иначе шея вашей королевы хрустнет, как сухая ветка!

— Выполняйте, — выдавила Лиатрис. Ее кукольное личико начало наливаться нездоровой синевой, и я ослабила нажим. Убийство не входило в мой список дел на эту ночь.

Стража, потоптавшись, все-таки медленно отпустила бившегося в их руках Морнэмира. Как ни силен и высок был эльф, в одиночку против вооруженной стражи у него не было шансов. Трое воинов, которых ему удалось свалить с ног, постанывая, поднимались с пола.

— Оставьте все оружие здесь и выметайтесь! — Я усилила нажим.

— Делайте, как она говорит! — поторопила Лиатрис.

Стражники, словно нехотя (хотя почему словно?) сложили оружие на пол и цепочкой потянулись из королевских покоев. Мне хотелось пинками поторопить их. За дверями слышались возбужденные голоса. Кто-то советовал бежать за капитаном. Морнэмир быстро выхватил из кучи оружия меч и, потрогав лезвие пальцем, кивнул.

— Неплохо, девочка, — одобрительно хмыкнул он. — Никогда не видел, чтобы подсвечник использовали таким интересным способом.

— Лучше помолчи, иначе и сам им получишь, — пригрозила я. Сердце стучало так быстро, словно я только что пробежалась от Бриола до Лирта и обратно. — Лиатрис, показывай, в какой стене у тебя скрыт тайный ход. И побыстрее!

— Здесь нет тайного хода, — быстро ответила королева.

— Ну да, рассказывай, — презрительно бросила я.

Лиатрис, вечно напуганная появлением эльфов из своей прошлой жизни, не могла не продумать себе запасные пути отступления. Да здесь наверняка даже в уборных целая куча потайных дверей и лазеек!

— Ход есть, — подал голос Морнэмир. — Угадай, где он.

— А может ты просто покажешь? — вспылила я.

Эльф сделал приглашающий жест, указывая на портрет, за которым скрывалась тайная ниша.

— Одна из стен за ним — обманка.

— Да будь ты проклят! — выпалила Лиатрис.

— Ты мне надоела, дорогуша, — Морнэмир подошел ближе и эфесом меча легонько приложил королеву по виску. Она сползла на пол. Морнэмир быстро подхватил ее, перекинув через плечо, и бросил мне: — Быстрее хватай венец и иди за мной.

— Мы что, потащим ее с собой? — спросила я, бросив подсвечник на пол и снимая с головы королевы злополучный венец.

— Пусть сама расскажет Элрику, почему не захотела с ним остаться, — пояснил Морнэмир, отодвигая портрет и входя в нишу. Там он стукнул по стене справа и появился скрытый до этого проход в стене. Он был ярко освещен. — К тому же, пока она с нами, мы сами будем целы.

Я кивнула, двигаясь по проходу следом за Морнэмиром. Длинные волосы королевы касались пыльного пола, голова покачивалась в такт шагам эльфа.

— Подожди, а ты откуда знаешь про этот ход? — только сейчас додумалась я спросить. — И как ты вообще оказался в замке, да к тому же в комнате Лиатрис? Твоя магия ведь не работает?

— Нет. В мире смертных я так же беспомощен, как любой смертный.

— Но ты же говорил, что лес тебя не выпустит? Или это очередная ложь?

— Не ложь, а всего лишь маленькая хитрость. Лес и правда не выпустил бы меня в образе единорога. Вся магия сосредоточена именно в лесу.

— Как и моя сила?

— Именно.

Несколько минут мы шли в полном молчании, слышен был лишь треск факелов да мои шаги. Эльф ступал бесшумно.

— Так как ты попал в замок? — снова спросила я.

— Ты недооцениваешь силу моего обаяния, — обернулся Морнэмир, сверкнув улыбкой.

И хотя я была зла на этого обманщика, внутри все потеплело. Это же Флориан! Тот самый Флориан, который усыпил Элрика, потому что думал, что мне будут неприятны его объятия. Тот самый Флориан, который вытащил меня из темницы Исил Наллэ и достал дневник. Вот зачем он подставил меня перед Лиатрис — это еще предстоит выяснить. Да еще это его дурацкое условие — отдай то, от чего откажется тот, кого ты полюбишь. Когда выберемся из замка и окажемся от него подальше, непременно нужно будет устроить Морнэмиру допрос с пристрастием.

— И кого же тебе пришлось очаровать, чтобы узнать про тайный ход? — ощутив вдруг укол ревности, спросила я равнодушно.

— Горничная королевы очень болтлива, — только и сказал Морнэмир.

Прямой, как ветка камыша, коридор вел нас все дальше и дальше. Несколько раз мы то поднимались, то спускались по небольшим лестницам. Наконец впереди показалась запертая на крепкий засов дверь. Королева пришла в себя и чуть слышно постанывала, проклиная подлых воров. Морнэмир отодвинул хорошо смазанный и даже не скрипнувший засов и толкнул дверь плечом. Мы вышли, оказавшись где-то рядом с одной из боковых башен замка. Небо уже окрасилось розовым, предвещая скорый рассвет.

Однако мне не довелось полюбоваться красками природы, потому что словно по волшебству перед нами вырос взбешенный Ингвар собственной персоной в окружении двух десятков вооруженных до зубов воинов.

— Енот вас всех раздери двадцать пять тысяч раз! — выкрикнула я, поняв, что все усилия снова ни к чему не привели. В мгновение ока мы с Морнэмиром оказались в окружении направленных на нас мечей.

Да есть ли предел моему невезению?

— Вивиан? — глаза Ингвара удивленно распахнулись, когда его взгляд упал на меня. — Значит, это правда. А я не поверил страже. Надеялся, что они перепутали. Но зачем?

Ингвар выглядел таким растерянным, что мне захотелось подойти, обнять его и успокоить. Но вряд ли закаленный воин принял бы от меня такие нежности. Я вздохнула и, почесав нос, ответила:

— Это очень долгая и запутанная история, которую я с удовольствием тебе расскажу, Ингвар. Но должна предупредить, что твоя матушка в ней будет представлена не в лучшем свете.

— Ингвар, — прохрипела окончательно пришедшая в себя королева, — измена! Они хотели меня убить.

— Быстро отпусти королеву и отойди от нее, — прорычал Ингвар Морнэмиру. На меня он больше не смотрел.

Усмехнувшись, эльф свалил королеву на землю, причем проделал это не очень аккуратно. Лиатрис приземлилась на пятую точку взбешенная, словно оса.

— Твоя королева присвоила не принадлежащую ей вещь, — указав мечом на сидевшую на земле Лиатрис, сказал Морнэмир.

— Брось меч, и не смей направлять его на королеву, — прорычал Ингвар, подавая знак страже. Те быстро вышибли оружие из рук Морнэмира и схватили эльфа. Ингвар перевел суровый взгляд на меня: — О какой вещи говорит этот тип, Вивиан?

— Ингвар, казни изменников! Немедленно! — хрипло выкрикнула бледная Лиатрис. Ей помогли подняться и теперь королева осторожно растирала шею, на которой багровела витая полоса.

Однако Ингвар не слушал королеву, стража тоже ждала приказа своего капитана.

— Вот этот венец, — я помахала им в воздухе. — Он принадлежит другому королю. Ульвар, тот тип, с которым я прибыла в Бриол, обманом заполучил это украшение и подарил его Лиатрис.

— Ее высочеству Лиатрис, — поправил Ингвар. — И что же это за король?

— Это… э-э-э…. Король из очень далекой-далекой страны, он не любит называть себя, — начала я мямлить. Нельзя же вот так при всех заявить, что это гномий венец! К тому же я не теряла надежды договориться с Лиатрис, поэтому решила пока не выдавать ее секреты из прошлой жизни. — И этот король послал меня найти и вернуть эту вещь. И когда я было совсем нашла венец, Ульвар подло украл его прямо у меня из-под носа. Мне пришлось втереться к нему в доверие, чтобы попасть в ваш замок.

— Значит, все, что ты говорила мне — обман? — Ингвар выразительно посмотрел на меня. — И ночью по замку ты разгуливала, преследуя лишь свои цели?

— Нет! — Я инстинктивно метнулась к Ингвару, но стража встала между мной и своим капитаном. — Меня и правда продал брат. А вот твой вопрос касаемо… э-э-э, ну ты понимаешь, касаемо чего, видят боги, я прослушала. Прости меня, Ингвар.

— Почему же ты сразу не рассказала мне обо всем?

Я пожала плечами, не зная, что сказать в свое оправдание. Ульвар нахмурился.

— Сын мой, как ты можешь стоять здесь и слушать речи этой обманщицы? — прошипела Лиатрис, которой надоела роль безмолвной наблюдательницы. — Она и ее любовник пытались меня убить!

— Эй! Это не мой любовник! Скажи им, Морнэмир! — выпалила я, чувствуя, как зажгло щеки.

Эльф лишь криво улыбался, наблюдая за проиходящим.

— Матушка, но если Вивиан говорит правду и этот венец на самом деле принадлежит другому королю? — Ингвар проигнорировал выпад королевы. — Не вызовем ли мы гнев другого королевства?

— Конечно нет! Я же говорю, что девчонка и ее любовник все придумали, а ты и рад поверить ей!

Ингвар еще медлил, не зная, что предпринять, но тут встрял Морнэмир.

— Вызываю тебя на бой, капитан. Только ты и я. Решим дело старой доброй дракой. Если побеждаю я, ты отпускаешь нас и отдаешь венец. Если побеждаешь ты, можешь казнить меня в назидание другим, но пообещай сохранить жизнь ей, — Морнэмир кивнул в мою сторону. — Девушка ни при чем. Она действовала по моей указке.

— Нет! Морнэмир, не смей! — задохнулась я. Хоть он и наглый врун, сейчас мы играем за одну команду. К тому же, кто мне ответит на все вопросы?

— За два часа до полудня! Оружие можешь выбрать сам, — Морнэмир не сводил черных глаз с Ингвара, игнорируя меня.

— Да заканчивайте вы этот цирк! — прохрипела королева. — Венец останется со мной!

Ингвар чуть смешался, не зная, очевидно, что предпринять.

— Что, за тебя всегда решает мамочка? — подначил эльф.

— Я принимаю твой вызов, — процедил вспыхнувший Ингвар. — Поединок на мечах.

— Да вы меня достали! Прекратите сейчас же! — встряла я. — Лиатрис, прикажи отменить поединок или все узнают твой маленький секрет!

Однако вывалить всю правду мне не дали.

— А ну заткните эту девку! И отберите у нее мой венец!

Двое подоспевших стражников скрутили меня так быстро, что я и пикнуть не успела. Рот мне зажала ладонь в тяжелой кожаной перчатке. Венец вырвали из моих рук и вручили королеве. Она, торжествующе посмотрев на нас с Морнэмиром, водрузила его на голову.

— Я же говорила, что ваши жалкие попытки ни к чему не приведут, — злорадно просипела она. Видимо, голос вернется к королеве еще не скоро.

Но почему молчит Морнэмир? Почему не рассказывает правду о королеве?

— Уведите их, — приказал воинам Ингвар.

— Покушения на Элрика — твоих рук дело, а, Лиатрис? — выпалил Морнэмир. Глаза эльфа зло сверкали.

Я удивленно помычала. Действительно, а вдруг за всем стоит Лиатрис?

— Сумасшедший! Я же сказала, что мне нет дела до Элрика и его жизни! — презрительно ответила Лиатрис и, чуть поправив сверкающий венец, отрывисто приказала: — Посадить их под замок и не сводить глаз! Не кормить, не поить. Ждать моих распоряжений. Если упустите пленников, я с вас шкуру живьем спущу! Если будут пытаться сбежать, сразу же сообщить мне и дать соответствующие указания палачу.

Под причитания Лиатрис, отговаривающей сына от поединка, нас с Морнэмиром потащили обратно в замок.

«И почему чертова трава не сработала?» — тоскливо думала я, шагая по коридорам замка. Видимо, в том мешочке было больше пыли, чем сухоцветов.

Происходящее напоминало мне дурную бесконечность. Пока нас вели вниз, я подумала о том, что за последние несколько недель изнутри изучила устройство множества темниц. Я даже попыталась подсчитать, во скольких мне довелось побывать. Размышляя над тем, можно ли комнату в подгорном королевстве Норина посчитать за полноценную темницу, я и не заметила, как мы пришли к сырым, воняющим землей и плесенью камерам. Нас с Морнэмиром посадили в смежные тесные клетки, где из «мебели» были лишь наваленные в углу пучки прокисшей соломы. Помимо нас, в другом конце темницы, в клетке сидел растрепанный Ульвар. Увидев меня, торговец подскочил на ноги.

— У-у-у, рыжая дрянь! — взвыл он. — Хоть и мне ты не принесла удачи, от тебя она тоже отвернулась! Это тебе за мои страдания!

— Тоже рада тебя видеть, Ульвар, — вздохнув, ответила я, когда меня втолкнули в клетку.

— А ну молчать! — рявкнул один из стражников. — Будете шуметь, прикажу заткнуть вам рты вонючими тряпками!

Попробовать такой деликатес Ульвар, видимо, не планировал, поэтому что-то проворчав, угомонился. Стража некоторое время последила за порядком, но потом оставила нас одних. Торчать около клеток не имело смысла, так как огромное помещение, в котором располагались клетки, все равно запиралось.

— Надеяться на то, что мне на помощь придет Морнэмир, видимо, не приходится, — проворчала я.

— А к хорошему быстро привыкаешь, правда? — весело заметил эльф, укладываясь на соломе.

Заложив руки за голову, он удобно улегся, вытянув длинные ноги.

— Как ты можешь вести себя так, будто ничего не произошло? — удивилась я, расхаживая по камере.

Как вы наверняка заметили, это было моим любимым времяпрепровождением взаперти.

— Поспи, Вив, — легкомысленно бросил эльф, закрывая глаза. — Или хотя бы не мешай спать мне. Скоро поединок, а мне нужно набраться сил.

— Конечно, ведь общение с горничными очень выматывает, — пробормотала я себе под нос.

— О чем это ты? — хитро спросил эльф, приоткрывая один глаз и посылая мне лукавый взгляд.

— Приятных снов, — бросила я, усаживаясь на солому.

От моей беготни толку все равно было мало. Загибая пальцы, я принялась подсчитывать оставшиеся у меня дни. Так, вечером первого дня Норин меня отпустил, на второй день Маркус меня продал, на третий я уже была в Бриоле, значит сейчас идет четвертый день! Святые маргаритки и лесные боги! Да мне поможет только настоящее чудо! Я снова поднялась и забегала по камере.

— Морнэмир, у тебя ведь есть какой-то план? — нервно грызя ноготь, спросила я.

Эльф вздохнул и сел.

— Как я понял, вздремнуть мне не удастся, — он потер бледный лоб. — Если я скажу, что есть, ты угомонишься?

— Правда? Какой? — жадно спросила я, присев на колени рядом с клеткой Морнэмира. Если бы я захотела протянуть руку, то смогла бы до него дотронуться.

— Я собираюсь победить.

— Ты хорошо владеешь мечом?

— Я хорошо владею магией, меч в руки я впервые взял сегодня, — хмыкнул эльф.

— Что?! Ты это серьезно?

— К сожалению, да.

— Откуда тогда такая самоуверенность? Ты видел Ингвара? Это же настоящий воин! Да он тебя размажет! — в панике выкрикнула я, вцепляясь в прутья.

— Меня очень задевает то, что ты меня недооцениваешь, но в то же время мне приятно, что ты так за меня волнуешься, — сверкнул глазами Морнэмир.

— Зачем ты вообще сказал про поединок? Что нам это даст? Лиатрис ведь не отдаст нам венец. Не проще ли было сказать про то, что в Лоссэ Таурэ у нее есть муж?

— Нет, не проще. Заикнешься об этом, и она точно повесит нас, сказав, что мы все придумали. Где доказательства того, что она замужем? Тащить толпу людей в Лоссэ Таурэ, чтобы они посмотрели на Элрика, я не собираюсь.

— Глупо было говорить про поединок, — упрямо повторила я.

— Если я проиграю, тебя отпустят. Ты сможешь уйти, — тихо сказал Морнэмир, придвинувшись ближе и пальцами легко касаясь моей щеки.

Цветочный аромат перебил запахи, висевшие в темнице. Если бы я закрыла глаза, то даже смогла бы представить себя в окружении цветов. Но я неотрывно смотрела в черные, словно ягоды рябины, глаза, и думала о бледном эльфийском короле, что лежал сейчас на травяном ложе под деревом глицинии.

— Но как же лесные эльфы? — пробормотала я. — И Элрик?

Морнэмир резко убрал руку и, снова вытянувшись на соломе и закрыв глаза, резко ответил:

— Как я уже сказал, я собираюсь победить, а значит, диктовать условия буду я.

— Подожди, а почему ты не помог мне с Маркусом? — вспомнила. — Раз уж ты можешь обращаться в единорога по собственному желанию?

— Я не обманывал тебя, сказав, что лес меня не выпустит в образе единорога. Чтобы обратиться, мне пришлось возвращаться ближе к Лоссэ Таурэ, туда, где моя магия обладает большей силой. Нагнал я тебя только в той таверне, где мы и встретились.

— И почему же ты не выкупил меня у Ульвара, когда была такая возможность? Вдвоем мы могли бы стянуть у него венец, и дело с концом!

— В таверне много болтали о несравненной красоте королевы Бриола, а когда я узнал имя этой фантастической красотки, то решил заглянуть в ее лживые глаза лично.

— А зачем понадобился венец тебе? — задала я самый главный вопрос, делая ударение на последнем слове.

— Мне? — округлил глаза Морнэмир. — Да мне вообще нет никакого дела до этой безвкусной штуковины.

— Но… я не понимаю… Зачем ты все это время был со мной рядом? — растерянно глядя на эльфа, спросила я.

— Ты же моя королева, я обязан присматривать за тобой. Как я посмотрю в глаза Элрику, если с тобой что-то случится? — Морнэмир смотрел на меня такими честными глазами, что в его словах не усомнился бы и святой. — А сейчас, Вив, если ты не против, я все-таки немного отдохну. Когда я выиграю поединок, и мы отправимся в обратный путь, тогда и поболтаем.

Морнэмир повернулся на бок и, положив под голову руку, задремал. Скрипнув зубами от досады, я решила последовать его примеру и, кое-как устроившись на соломе, попыталась уснуть. Я думала, что в таком гадком месте мне точно не удастся сомкнуть глаз, но как только голова коснулась сырой соломы, я провалилась в сон.

Мне снилась роща. Роща Флориана. Бледный Элрик лежал все там же в окружении ландышей. Я медленно подошла к королю и присела рядом, прикоснувшись к его тонким векам. Они казались прозрачными и хрупкими. Да и сам король, истончившийся и невесомый, будто светился изнутри. Пальцами я пробежалась по его точеным скулам, легко коснувшись губ. Внезапно стальные глаза эльфа открылись, рот раскрылся в немом крике, и король рассыпался на тысячи хрустальных осколков.

— Элрик! — Я соскочила, тяжело дыша.

— Плохой сон?

Морнэмир уже проснулся и сидел рядом с моей клеткой, старательно закатывая рукава темной рубашки. Волосы он собрал в высокий хвост, предусмотрительно скрыв уши двумя прядями. Извилистый шрам, пересекающий его щеку, в полумраке камеры казался почти черным.

Я, стерев испарину, выступившую на лбу, кивнула.

— Мы должны добыть этот проклятый венец! — лихорадочно выпалила я. — Который час?

— Время побеждать, — Морнэмир поднялся, с хрустом потягиваясь.

Я залюбовалась его стройной фигурой и гибкой спиной. Неудивительно, что Морнэмир выбрал образ единорога — породистого скакуна с сильными ногами и буйной гривой.

— Я помню, как влепила тебе пощечину в Исил Наллэ, а потом, после того, как выбралась от гномов, увидела у Флориана несколько царапин. Но почему я не видела твой шрам, когда ты был в образе единорога? — задумчиво проговорила я, рассматривая эльфа. Потом, сложив одно с другим, воскликнула: — Грива, ну конечно! Он все время был скрыт густой гривой.

— Я очень предусмотрителен, — самодовольно сказал Морнэмир, расхаживая по клетке. Учитывая длинные ноги эльфа и размеры камеры, ему хватало пары шагов в обе стороны.

— Молись, чтобы это помогло тебе сегодня, — отбила я, и, чуть помолчав, спросила: — Может быть, все-таки объяснишь, зачем столько времени обманывал меня? Вдруг ты проиграешь, а я от любопытства умру, так и не узнав правды.

Морнэмир как-то странно посмотрел на меня и, вздохнув, видимо, уже собирался раскрыть мне этот секрет, как общая дверь в темницы заскрипела, впуская служанку с подносом. Стражник, сопровождающий ее, остался в дверях.

Когда служанка подошла ближе, я узнала Марну. Девушка поставила поднос перед нашими клетками и, быстро приложив палец к губам, сделала знак молчать.

— Милорд Ингвар был столь добр, что приказал накормить вас. Сказал, что хочет победить честно, а поэтому не желает ослаблять силы соперника.

— Какое благородство, — насмешливо бросил Морнэмир.

Марна, переведя взгляд на него, замерла с открытым ртом и мило покраснела. Мне было сложно ее судить. Эльф, заметив, какое впечатление произвел на девушку, подмигнул ей, заставив ту покраснеть еще больше. Она быстро начала передавать нам еду через прутья. Ломоть мясного пирога, небольшой кусок сыра и стакан молока приглушили чувство голода. Я кивком поблагодарила девушку.

— Да помогут тебе боги, — прошептала она, вскользь пожав мне пальцы, когда я отдавала ей стакан.

Я кисло улыбнулась в ответ. Боги, способные мне помочь, остались в Лоссэ Таурэ.

— Не поцелуешь на удачу? — приподняв густую бровь, спросил Морнэмир, когда Марна ушла. Мы сидели на полу своих клеток, почти касаясь плечами друг друга. Сыплющего проклятиями Ульвара четверть часа назад куда-то увел стражник. Теперь в темнице были только мы.

— Стыдись, Морнэмир, я замужем, — фыркнула я.

У него поединок на носу, а он о поцелуях думает!

— Моя королева, но ведь Элрик женат на другой, — в тон мне ответил эльф.

— Что-о-о? — Я удивленно открыла рот, повернувшись к Морнэмиру.

— Ну да, Лиатрис ведь жива. А значит, ваш брак с Элриком вроде как незаконен.

— Какая-то чушь, — я нахмурилась. — Она же пропала. Ее объявили мертвой. К тому же возвращаться Лиатрис не собирается.

— А что это меняет? Пока Лиатрис не откажется от клятв в присутствии эльфийского жреца, считай, что в Лоссэ Таурэ сейчас королева она, а вовсе не ты. Это, конечно, чистая формальность, но факт остается фактом. Будь ты беременна, маленький полуэльф был бы незаконнорожденным.

— Прекрати! — прошипела я. — Ты все-таки ужасно несносный тип!

— Так что там насчет поцелуя на удачу, раз уж ты все равно не замужем? — Морнэмир откровенно веселился. Я посмотрела на него, собираясь снова вспылить, но, увидев его пристальный взгляд, поняла, что он всего лишь пытался отвлечь меня от мыслей о поединке.

— Один поцелуй, и только в щеку.

— Благодарю за эти крошки с вашего стола, моя королева, — серьезно сказал Морнэмир, — но я, пожалуй, подожду, когда ты сама попросишь меня о поцелуе. О настоящем поцелуе. Как на маскараде.

— Скорее звезды появятся в полдень, — откликнулась я, не испытывая при этом уверенности, что такого не произойдет.

Морнэмир тихонько фыркнул. Через секунду мы услышали лязганье дверей и поняли, что за нами пришли. Эльфа под конвоем пятерых стражников увели первым. Через пару минут оставшиеся двое воинов вывели из темницы и меня.

— Куда мы идем? — с беспокойством спросила я.

— Куда велено. Шевели ногами, — не очень-то любезно бросил стражник, подталкивая меня в спину.

Коридорами мы вышли из замка с обратной, непарадной стороны. Там, парком с душистым кустарником, прошли к устроенной в нижней части сада арене. Широкий полукруг деревянных скамеек, стоявших в несколько рядов, охватывал импровизированную круглую арену. На арене пока не наблюдалось никакого движения. На возвышении напротив арены стоял шатер с троноподобными креслами для королевских особ. Он тоже был пуст. Меня провели к шатру и усадили на скамью чуть ниже. Я удивленно приподняла брови. С чего бы это Лиатрис оказывать мне такие почести? Стража уселась по обеим сторонам от меня. Амфитеатр медленно заполнялся народом: сплошь знатные дамы, богатые купцы, даже некоторые из послов, что одаривали королеву на приеме. Странно, что Лиатрис не провернула все в тайне. Скорее всего, это дело рук Ингвара. Как я поняла, капитан был кристально честен. Я снова ощутила прилив стыда за свое поведение. Было бы куда лучше, скажи я ему всю правду сразу. Но теперь поздно кусать локти.

Наконец, все скамьи были заняты. Народ гудел, как пчелы в улье. Еще бы! Нечасто, наверное, королевского сына вызывает на поединок незнакомец.

— Говорят, его застали в спальне королевы, а Ингвар их застукал и вызвал на бой! — возбужденно шептал кто-то слева.

— А я слышала, что это наемник, которого подослали убить наследника! — ответили откуда-то справа.

Я покачала головой. Все как обычно — куча слухов, и ни одного правдивого. Интересно, как собравшимся собираются объяснить суть поединка?

Внезапно затрубили трубы, я обернулась и увидела, что королева и наследник занимают свои места в шатре. Я присмотрелась к королеве. Что-то она неважно выглядит. Бледная, на лбу испарина, губы сжаты. След от подсвечника скрыт высоким воротом платья винного цвета.

«Словно кровь», — подумала я, передернувшись. Нет, нельзя думать о крови. А бледность Лиатрис наверняка объясняется волнением за сына. Не каменная же она, в конце концов. Венец королева предусмотрительно не надела.

Лиатрис изо всех сил делала вид, что меня не существует. Наследник, заметив мой взгляд, брезгливо поморщился и отвернулся. Лиатрис кивнула, приказывая начинать.

Я перевела взгляд на арену. Пока я смотрела на королеву и наследника, Морнэмир и Ингвар уже вышли и встали друг напротив друга. О чем-то посовещавшись, оба быстро скинули рубашки, оставшись лишь в штанах и сапогах.

— Устроили показуху, — проворчала я. Без доспехов этот поединок закончится довольно быстро.

Однако раздавшиеся восхищенные возгласы присутствующих дам яснее ясного говорили, что они поддерживают такое решение. Я разделяла их восторг, залюбовавшись соперниками. В солнечных лучах кожа Ингвара казалась золотистой, Морнэмир же, напротив, был бледен. Если капитан обладал развитой мускулатурой настоящего воина, то эльф имел вид хоть и мускулистый, но поджарый. Ростом Морнэмир лишь незначительно уступал Ингвару. Самые ушлые зрители уже делали ставки на победителя. Большинство, что неудивительно, голосовали за Ингвара.

Вперед вышел герольд, зачитавший суть вызова и правила поединка. Из сказанного герольдом, стало ясно, что Ингвар и Морнэмир сражаются за честь королевы. В подробности королева, судя по всему, приказала не вдаваться.

Правила поединка гласили, что бой длится по смерти одного из участников, после чего победивший имеет право обратиться к королеве и наследнику с единственной просьбой. Услышав это, Морнэмир сжал губы, а я удивленно оглянулась на королеву. Та выглядела бледной, но довольной. Значит, даже если Морнэмир выиграет, то сможет попросить либо венец, либо… меня. Но, судя по виду Лиатрис, в победе своего сына она была уверена. Ей ли не знать, что основная сила Морнэмира в волшебстве, а вовсе не в воинском искусстве.

— Лесные боги, если вы меня слышите, молю вас, помогите Морнэмиру или Флориану, да кем бы он там ни был! Пусть все сложится хорошо и никто не погибнет, но венец вернется ко мне, чтобы я смогла отдать его гномам и вернуть Элрика, — прошептала я.

Учитывая мое невезение, я была склонна думать, что лесные боги во время моих к ним обращений всегда сидят с наглухо закрытыми ушами и при этом громко поют, чтобы уж наверняка не внимать моим мольбам.

Снова затрубили трубы. Соперникам вынесли два меча, которые они тут же взяли. Ингвар пару раз взмахнул своим, примеряясь к оружию, Морнэмир же просто поудобнее перехватил рукоять и встал в стойку напротив Ингвара.

Все присутствующие уставились на меня, отчего я заерзала на скамейке. Но оказалось, что сигнал к началу поединка должна подать Лиатрис. Я обернулась и увидела, как королева небрежно взмахнула красным шелковым платочком.

Бой начался.