Глава 21

— Вот вы, эльфы, бессмертные, но тратите свое бессмертие на какую-то ерунду: бесконечные песни, танцы и восхищение луной, хотя могли бы заниматься усовершенствованием жизни смертных. Например, придумать седла, от которых не болит… э-э-э… все! — ворчала я по прошествии десятичасового путешествия, еле передвигая ноги.

Такая задержка была вызвана тем, что мой конь потерял подкову, из-за чего пришлось срочно искать кузницу. Мы сошли с тракта и доехали до ближайшей деревни, в которой кузнец был просто завален срочной работой. Зато, дожидаясь, пока коня перекуют, мы неплохо отдохнули, угощаясь пирогами в местном трактире. Морнэмир так наулыбался жене трактирщика, что та сначала завалила наш стол разной снедью, а потом чуть было не сбежала от мужа вместе с нами, точнее с эльфом. Я ее интересовала мало. Красный, как фасоль, Морнэмир, схватил меня за руку и потащил к кузнецу, клянясь, что больше не улыбнется ни одной женщине. Я только посмеивалась, наблюдая за ним. Деревню пришлось покидать в спешке.

Сейчас мы, хоть и с незапланированной задержкой, пробирались к подгорному королевству Норина. Коней оставили на постоялом дворе около Лирта. Верная своему слову, я шагала рядом с повеселевшим единорогом, прижимая к груди мешок со шкатулкой. Как только мы оказались во владениях эльфов, Морнэмир тут же принял привычный мне облик единорога, а чары помогли ему исцелить рану. Сейчас единорог только фыркал, слушая мои стенания.

— Я же предлагал тебе переместиться, ты отказалась. Эльфы не имеют отношения к тому, что щепетильность мешает тебе действовать здраво.

— Ну, уж нет, Флориан, — я не могла заставить себя называть единорога Морнэмиром. — Я ни за что больше не сяду на тебя верхом. И не проси.

— Еще посмотрим, кто будет просить, — отозвался Флориан.

— Послушать тебя, так я скоро в твоих копытах буду валяться с мольбами о поцелуях и просьбой покатать, — громко расхохоталась я.

Белка, сидевшая на ветке неподалеку, от испуга выронила желудь. Тот приземлился прямиком между ушами единорога, вызвав у меня новый приступ смеха.

— Главное, что тебе весело, — беззаботно отозвался тот, тряхнув головой.

Наконец тропинка привела нас к знакомой каменной двери. Именно через нее я и покинула подгорное царство.

— Пора, — твердо сказала я и постучала.

Через пару минут, поняв, что никто не торопится мне открывать, я, поставив мешок на землю, уже колошматила кулаками по каменной двери. Когда я поняла, что и это не помогает, добавила еще и пинки, встав к двери спиной.

— Не хочешь помочь? — пропыхтела я, обращаясь к меланхолично наблюдавшему за мной Флориану. — Проникни внутрь, как тогда на озере, когда ты советовал не брать камень, и скажи Норину, что его венец прибыл.

— Я бы с удовольствием повторил тот трюк, но он мне стоил гигантских затрат энергии. Я же никогда не был внутри, поэтому действовал наугад. Только беспокойство за тебя заставило меня рискнуть. Я и в единорога потом обернулся с большим трудом, — пояснил единорог, принюхиваясь. Потом задумчиво добавил: — Да и не исключено, что в королевстве коротышек сейчас никого, кроме женщин и детишек, нет.

— В каком смысле? — Я в замешательстве замерла.

— Не уверен, но мне кажется, что Норин мог выступить с войском раньше оговоренного времени.

— Но ведь неделя еще не прошла! — выкрикнула я в ужасе. А вдруг Норин не стал дожидаться моего возвращения, а увидев, как мы оставили его слежку с носом, сразу же двинулся на Лоссэ Таурэ? Я повернулась к дверям и заколотила в них с утроенной силой. Стало слышно, как внутри эхо далеко разносит стук. — Эй, а ну открывайте! Я принесла венец Норину! И не делайте вид, что никого нет дома!

Наконец я заметила, что в двери появилось крохотное окошко, в котором возник любопытный карий глаз.

— Чего расшумелись? — недовольно спросил обладатель глаза.

— Пусти меня к Норину. Я, Вэндэ Таурэ Белоснежного леса, принесла ему венец с черными алмазами! — решительно выпалила я.

— Так короля нет, ушел он. С войском.

— С войском? — теперь мой голос напоминал комариный писк.

— Угу, ушастым показать, где белки зимуют, — заявил довольный гном.

Я так растерялась, представив себе обугленные дубы Лоссэ Таурэ, что все вопросы вылетели из головы.

— Давно твой король покинул горы? — пришел мне на помощь единорог.

— А вам зачем? — с подозрением спросил гном. — Шатаются тут всякие. А принесли венец, так давайте его сюда. Я лично передам королю.

— Ага, держи карман шире, — мигом пришла я в себя, поднимая мешок и прижимая его к груди. — Пошли, Флориан, нужно догнать Норина. Надеюсь, в кармане у него найдется лишний аметист.

С единорогом мы проворно вернулись в чащу, скрывшую нас от ненужных глаз. Там, ворча о королях, которые не держат данное ими слово, я привычно забралась на спину довольному единорогу, который пытался сказать что-то в духе «я-же-говорил», и в облаке света мы перенеслись к границе Лоссэ Таурэ, возникнув прямо в центре гномьего лагеря. Когда я спешилась, на нас уже были направлены острые гномьи топоры, но, чувствуя себя хозяйкой положения, я громко сказала:

— Я, Вивиан, законная… — я чуть запнулась на это слове, — супруга Элрика Аркуэнона и Вэндэ Таурэ Белоснежного Леса принесла обещанный королю Норину венец с черными алмазами. Проводите меня к вашему владыке.

Словно по мановению чьей-то невидимой руки, топоры на нас больше не наставляли, гномы почтительно расступились, некоторые изумленно переговаривались и ахали.

— Следуйте за мной. — Вперед вышел гном в кольчуге, выглядевшей изысканнее, чем у прочих.

«Видимо, кто-то из знати», — решила я, вслух же бросила через плечо единорогу:

— Флориан, не отставай.

— Как пожелает моя королева.

Мы двинулись следом за гномом. Как оказалось, гномы успели разбить целый лагерь. Несколько десятков скромных походных шатров стояло повсюду, около них на кострах жарились тушки зайцев и птиц. Пахло пивом и какими-то пряностями.

— Всего в одном дневном переходе, — ворчал идущий сзади Флориан. — Да еще и деревьев нарубили на костры. Коротышки совсем обнаглели! Ну ничего, я покажу им, как ломать наши деревья!

— Ты ничего никому не будешь показывать, — прошипела я, оборачиваясь. — Мы не будем ссориться с гномами. Мы отдадим венец, получим камень и попросим их убраться с земли Элрика. Ясно тебе?

Флориан что-то ответил на эльфийском. Судя по его тону, он был со мной категорически не согласен. Однако я предпочла прикинуться глухой. Я всегда смогу вырастить новые деревья, а вот ссориться с Норином из-за нескольких десятков бревен совершенно не намерена.

Наконец впереди показался огромный голубой шатер, украшенный изображением боевого топора. Около входа стояла насупленная стража с неизменными же топорами в широких ладонях. При нашем приближении один из них скользнул внутрь, и через пару секунд из шатра вышел сам его величество подгорный король. Он был одет по-походному. Серебряная кольчуга из мелко сплетенных колечек сияла в лучах солнца, пробивающегося сквозь листья стоявших рядом деревьев. Видимо, король так торопился удостовериться в том, что венец вернулся к нему, что даже не успел надеть доспехи.

— Неделя еще не прошла. Почему же войско гномов стоит под Лоссэ Таурэ? — обвиняющее спросила я.

— Я бы не захотел терять ни секунды, если бы ты не появилась. Венец у тебя? — сразу спросил Норин. Глаза его под кустистыми бровями возбужденно блестели. Что ж, прекрасно. Не нужно тратить время на никому ненужные приветствия и реверансы.

Я кивнула и осторожно вынула из мешка шкатулку со злополучным венцом, доставившем мне столько проблем. Подойдя к Норину, протянула шкатулку.

Выхватив ее из моих рук и открыв, гномий король извлек венец, тускло сверкнувший камнями. Затем король повел себя и вовсе странно: упал на колени, приложил самый большой камень к своему лбу, а затем поцеловал. Шкатулка отлетела куда-то в сторону. Гномы, что видели эту сцену, вслед за своим королем попадали на колени.

— Морнэмир, о, морнэмир! — лихорадочно шептал Норин. — Наконец-то ты вернулся к нам!

Единорог сзади тихонько фыркал. Я повернулась и округлила глаза, приказывая ему повременить с язвительными звуками.

Повосторгавшись в таком же духе еще четверть часа, Норин встал и, с величайшей осторожностью передав венец подоспевшему советнику с каменной шкатулкой, обратился к нам.

— Все подгорное королевство благодарит тебя, Вэндэ Таурэ Белоснежного Леса, за то, что вернула обманом похищенную у нас реликвию нашего рода. Справедливость восторжествовала! Теперь я и мой народ всегда будем рады видеть тебя, Дева Леса, и твоего супруга в нашем королевстве.

— Да-да, я очень рада, что смогла помочь вам. Это, конечно, стоило мне огромных усилий, но я не люблю хвастать. И, кстати, о моем супруге. Настал ваш черед выполнить свою часть сделки, — быстро проговорила я. — Вы обещали дать мне аметист, когда венец окажется у вас.

— Аметист? — задумчиво проговорил король, поглаживая бороду. — Но я не говорил, что дам аметист.

— Это шутка? — повысила я голос, хотя внутри все сжалось от страха. Верхушки деревьев над лагерем гномов опасно зашевелились, хотя ветра не было и в помине. — Мы же договаривались! И в свидетелях был весь ваш народ!

— Подожди, Дева Леса, не горячись, — тихо сказал Норин, поглаживая бороду. — Октар! — позвал он.

— Слушаю, мой король, — откликнулся появившийся из шатра советник. Шкатулки с венцом уже не было у него в руках, зато был свернутый в трубочку свиток.

— Напомни, что дословно я сказал шесть лун назад при моем народе и алдвахраме, в котором заключен голос отца Телхара.

Советник откашлялся, картинным движением раскрыл свиток и, выставив его на уровне глаз, визгливо зачитал написанное:

— В тот день его величество подгорный король Норин, сын Норина, внук Норина сказал: «Я торжественно обещаю королевское помилование Крору. Я торжественно обещаю помочь этой смертной вернуть ее супруга к жизни».

Норин кивнул.

— Верно. Итак, я дарую королевскую милость Крору. Он и дальше может занимать свой пост.

— Хорошо. А что со второй просьбой? — поторопила я. — У вас есть при себе аметист?

— Но ведь я ничего не говорил про аметист, — простодушно удивился король, сверкая хитрыми глазками.

— Нет, не говорили, ваше величество, — притворно поддакнул Октар.

Я переводила растерянный взгляд с короля на советника и обратно. Что все это значит? Король гномов подло меня обманул? Да что же это такое? Быть проданной братом, еле вырваться из цепких лап Ульвара, почувствовать себя совершенно беспомощной перед Лиатрис и лишь чудом убежать от нее, чтобы понять, что все эти трепыхания были напрасны?

Во мне поднялась такая волна гнева, что я лишь чудом удержалась, чтобы не развесить все войско Норина на ветвях уцелевших от их топоров деревьев.

— Вы, — прошипела я, сжав кулаки и делая к королю шаг, — обещали мне помочь вернуть к жизни Элрика.

— Я не отказываюсь от своих слов, — важно кивнул гном.

— Так что же все это значит? — выпалила я. — Скажите прямо. Я же вернула ваш венец!

— Тебе не нужен аметист, — посмеиваясь, ответил Норин.

— Очень даже нужен! Без камня я не смогу вернуть Элрика, ведь он отравлен!

— Тебе не нужен аметист, — настойчиво повторил король. — У тебя есть единорог.

— А причем тут он? — удивилась я, бросая быстрый взгляд на Флориана. Тот нервно переступал передними ногами.

— Любой младенец знает, что порошок из рога единорога — лучшее средство для обезвреживания яда. Не могу понять только одного: почему твой друг, — а ведь это твой друг, потому что когда ты была в моем королевстве, его видели в лесу рядом с горами, да и после вы ушли вместе, — не сказал тебе о свойствах своего рога.

— Хотелось бы и мне получить ответ, — мрачно ответила я, оборачиваясь к притихшему Флориану.

— Вив, я же не могу отпилить свой рог, — быстро сказал тот, — проси у этих жуликов камень.

Убивать Флориана даже ради спасения Элрика не входило в мои планы, поэтому я снова повернулась к Норину.

— Единорог нужен мне живым.

— На его роге пыльца. Поскреби ножом и наберется достаточное количество, чтобы вылечить отравленного.

Я опять повернулась к Флориану. Тот смотрел куда угодно, но только не на меня.

— Это правда?

— Хм-м-м… ну-у-у-у… в общем-то… если рассуждать с этой точки зрения, то да.

Где-то вверху раздался треск ветвей. Испуганно вспорхнули птицы. Решив не устраивать сцену с тасканием единорога за уши при гномах, я, сдерживая гнев, обратилась к Норину:

— Благодарю за помощь, ваше величество. Мы нанесем вам визит вежливости, как только Элрик будет… будет в состоянии наносить визиты. Надеюсь, к вечеру ваше войско вернется в свои владения.

— Наши двери открыты для лесных эльфов, — важно ответил Норин, слегка кивнув. — Считай, что войска здесь уже нет.

Сухо попрощавшись, я развернулась и направилась подальше от лагеря. Где находится Лоссэ Таурэ, я не знала, а брела наугад, чтобы просто уйти от гномов и дать волю гневу на Флориана-Морнэмира, лесной дьявол его побери! Притихший единорог тащился следом.

— Мы идем не в ту сторону, — осторожно подал он голос.

Я развернулась и заорала:

— А тебя больше всего волнует именно это, да? Мы идем не туда! Да я последнюю неделю шла не туда!

— Вив, послушай…

— Я не собираюсь слушать твою очередную ложь. Какая же я дура! Опять поверила обманщику! Я не понимаю: что я тебе сделала? Ты меня ненавидишь за что-то?

— Я? Ненавижу тебя? Нет! Как ты могла такое подумать? — единорог нервно дергал ушами.

— Но я не вижу других причин твоему поведению! Ты хоть представляешь, скольких переживаний мне все это стоило? Гномы чуть не спалили твой дом, меня чуть не изнасиловал брат, который мне на самом деле не брат, но это не так уж и важно, в конце концов, Ульвар хотел сделать меня своей вечной рабыней, а Лиатрис точно избавилась бы от меня при первой же возможности! Подвергнуть меня всем этим испытаниям и ради чего? — Я замолчала. — Действительно, а ради чего? Почему ты не сказал мне? И не ври, что не знал!

— Знал, но не думал, что об этом знают коротышки, — ответил Флориан после минутного молчания. Я отшатнулась. Внутри жила надежда, что Норин что-то напутал.

— Зачем?

— Я не могу тебе сказать, — мотнул головой единорог.

— Это еще почему? — приподняла я брови.

Но единорог упорно молчал. Мне стало так обидно, что я со всей силы прикусила щеку, стараясь не разреветься. Чувство было такое, словно кто-то со всей силы ударил меня под дых, однако я старалась не подавать виду. Я верила Флориану, почти поверила в то, что все это время меня защищал Морнэмир и получила очередную ложь. А я еще согласилась помочь этому обманщику! Сдерживая слезы, я вскинула голову и твердо сказала:

— Вот как. Что ж, можешь и дальше купаться в своих тайнах, меня они не волнуют. Но мы сейчас же вернемся в рощу и разбудим Элрика. А если ты придумаешь очередную ложь, клянусь лесными богами: я превращу тебя в садовый куст! И запомни: мы не расскажем Элрику о том, что ты по какой-то причине не расколдовал его. На тебе и так слишком много грехов.

— Рано или поздно ему расскажет Норин.

— Это я возьму на себя, — твердо сказала я, глядя в темный глаз единорога. — Жди здесь! — приказала я, разворачиваясь и отправляясь обратно в лагерь гномов. Там уже вовсю сворачивали стоянку. Радостный гомон и звучащее отовсюду «морнэмир» ясно сказали мне о том, что счастливая весть о возвращении венца разнеслась по лагерю быстрее ветра. Под полными любопытства взглядами гномов, я снова прошла к королевскому шатру. Меня никто не останавливал. Норин уже успел переодеться в доспехи, голову его венчал рогатый шлем. Увидев меня, гном удивленно вскинул пшеничные брови.

— Ваше величество, одолжите мне нож, — попросила я нервно.

Без дальнейших расспросов Норин кивнул ближайшему гному-стражнику. Тот отстегнул от пояса короткие ножны с торчавшим из них кинжалом и протянул мне.

— Благодарю, — кивнула я, сжимая ножны в руках. — Верну при первой же возможности.

— Не сто́ит, — покачал головой король. — Пусть это оружие послужит благой цели.

— Кстати, о благих целях, ваше величество. Могу я просить вас об одолжении? — увидев, как начинает хмуриться король, я поспешно добавила: — Это одолжение совершенно ничего вам не будет стоить.

Подумав, король все же кивнул.

— Мой подданный, он же единорог, был не уверен в волшебной силе своего рога. Чтобы он не стал мишенью для неудовольствия моего супруга, когда тот наконец придет в себя, я не стану рассказывать ему об этом недоразумении. Я скажу, что лишь ваша мудрость заставила моего подданного поверить в свои силы и прошу вас подтвердить это, если возникнет необходимость.

Гном хмыкнул в длинную бороду.

— Клянусь бородой отца Телхара, девушка, в твоем роду явно были гномы.

Я представила себя с бородой, заплетенной в косички, и мысленно поежилась, но все-таки выдавила улыбку.

— Так что, по рукам?

— По рукам.

Вернувшись к щипавшему траву единорогу, я снова забралась ему на спину, пообещав себе, что вот это точно самый последний из всех последних раз. Облако света мягко окутало нас, и через секунду я уже стояла в роще, быстро скатившись со спины единорога.

Мне казалось, что минули годы с тех пор, как я оставила Элрика здесь, а ведь прошла всего лишь неполная неделя. Рощу наполнял сладковато-нежный аромат глициний, гроздья которой распустились еще больше с последнего моего визита сюда. Яркое солнце, светившее сквозь гроздья лиловых цветов, заливало рощу волшебным сиреневым светом. Повсюду порхали разноцветные бабочки, они садились даже на лицо мирно лежавшего в окружении ландышей Элрика. Я подошла к нему.

— Словно мертвый, — прошептала я, опускаясь рядом с ним на колени.

С опаской приложив голову к бледной груди эльфа, я замерла. Услышав редкие удары сердца, выдохнула и резко сказала наблюдавшему за мной Флориану:

— Давай сюда свой рог!

Единорог фыркнул, но послушно подошел и наклонил голову прямо над лицом Элрика. Ножом я аккуратно поскребла по длинному витому рогу. Несколько сверкающих пылинок, кружась, опустились на щеки эльфийского короля. Ничего не произошло.

— Неужели Норин все-таки меня надул? — задумчиво пробормотала я, вертя в руках нож.

— Пыльца должна попасть ему в рот, а не на лицо, — хмуро буркнул Флориан.

Мне не нужно было повторять дважды. Я оттянула Элрику нижнюю губу, заставив его приоткрыть рот, а ножом еще раз поскребла рог единорога. Свежая порция сияющей пыльцы просыпалась на серебряного короля. Только было я вновь собралась повозмущаться на тему того, что ничего не происходит, как неожиданно для меня Элрик распахнул стальные глаза и, увидев, что я нависла над ним с ножом в руке, влепил мне звонкую пощечину. От неожиданности я громко ойкнула и откатилась в сторону, выронив нож. Элрик вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. Я пропустила момент, когда единорог обернулся Морнэмиром и налетел на Элрика, пихнув того ладонями в грудь. Его руки оставили яркие отпечатки на бледной груди Элрика.

— Не смей ее трогать!

— Что здесь происходит? — Отшатнувшись, король, казалось, опешил от такой наглости и переводил взгляд то на меня, то на Морнэмира. — Как я оказался здесь? Последнее, что я помню — это…

Элрик нахмурил свой идеальный лоб, стараясь припомнить.

— Да-да, мы собирались выполнить свой долг перед Лоссэ Таурэ, но потом все пошло наперекосяк, — объяснила я, вставая и потирая горевшую огнем щеку. (3303c)

— Вив, ты как? — обеспокоенно спросил Морнэмир, но я даже не посмотрела в его сторону.

— Почему я в таком виде? — Элрик осмотрел себя, зачем-то потрогав плоский живот.

— Присядем, — сказала я, подходя к нему и осторожно беря за руку. — Это будет о-о-очень долгий разговор.