Глава 4

— Это же единорог, — в восторге простонала я, — самый настоящий живой единорог!

Это и правда был он. Угольно-черный, от кончика витого рога до копыт, с длинной, почти до земли, густой вьющейся гривой. Единорог грациозно переступал мощными ногами. Шерсть его лоснилась в ярком лунном свете. Кося — нет, не лиловым, а черным — глазом, единорог медленно приближался ко мне.

Я, затаив дыхание и боясь пошевелиться, ждала, пока чудесное создание подойдет и положит свою красивую голову мне на колени. В одной из книг, что дал мне Алистер, я прочитала о том, что единорог, повстречав девственницу, не может удержаться и обязательно положит голову ей на колени (чем его привлекает именно эта часть тела, я так и не смогла уяснить); при этом вздорный характер единорога меняется, и он становится кротким, словно ягненок. После этого ритуала укрощенный единорог позволяет себя оседлать. Если мне не изменяла память, я все еще была девственницей, да и на настоящем единороге отказался бы проехаться только полный болван, поэтому, тщательно скрывая нетерпение, я ждала.

Единорог подошел к ручью и, наклонившись, начал медленно пить. Судя по всему, он не читал книг с инструкцией «Как следует себя вести, повстречав девицу». Дождавшись, когда он утолит жажду, я решила помочь неразумному созданию и, призывно похлопывая здоровой рукой по коленям, тихонько позвала:

— Иди сюда, лошадка, не бойся.

Единорог повернулся ко мне, наклонил голову набок и выдал:

— Лошадки в цирке. А ты чего здесь расселась? Убирайся!

Моя челюсть отпала до земли.

— А? — единственное, что смогла я выдавить. Ни в одной из книг не было информации о том, что единороги могут разговаривать и тем более хамить.

— Проблемы со слухом? — Единорог нетерпеливо стукнул копытом по земле. — Проваливай из моей рощи!

— А ты разве не должен положить голову мне на колени и стать послушным и смирным? — возмутилась я.

— Может, тебя еще и покатать? — ехидно спросил он.

— А ты можешь? Было бы здорово!

— Тут тебе не ярмарка, дуреха! Катаются на пони, а я черный единорог! Убирайся из моей рощи, пока я тебя не проклял! — единорог угрожающе наклонил голову, целясь в меня длинным острым рогом.

Я возмущенно фыркнула. Надо же, какое наглое создание! Когда увижу Алистера, нужно будет сказать, что в его книгах написана полная ерунда!

- Вот еще! Никуда я не уйду! Это единственное место, где я могу побыть одна, и я пришла сюда первая! Если тебе не нравится моя компания, ищи себе другую рощу.

— Прокляну-у-у, — взвыл единорог, продолжая вскидывать копытом сухую траву.

— Валяй, — равнодушно бросила я, в душе трясясь от страха. — У меня уже есть сотрясение и рана от стрелы, поэтому от одного проклятия хуже мне не будет. Может хотя бы таким способом я смогу избежать участи племенной кобылы.

— О чем это ты? — подозрительно спросил он, однако сразу же добавил: — Хотя, по большей части, мне плевать. Найди собеседника из своих же остроухих, мне некогда с тобой болтать. Вернусь через пару часов и, если ты все еще будешь здесь, точно прокляну!

— Но я смертная. Мне особо не с кем поговорить, — я добавила в голос жалобных ноток и тяжело вздохнула. — А эта роща отвлекает меня от грустных мыслей. Здесь так красиво, хоть и слегка уныло. Будто осень пришла сюда и забыла уйти.

— Смертная? Да ну? — единорог подошел ко мне поближе и потянул носом воздух около моих волос. — Точно смертная. И как же его серебряное высочество разрешил тебе остаться? Он же на дух не переносит смертных, разве что в мертвом виде.

— Спасла ему жизнь, пустяки, — пожала я плечами.

— Кто-то пытается его убить? — жадно спросил единорог.

— Угу.

— Наконец-то его царской заднице устроили веселую жизнь! — единорог радостно заржал.

— А чего это тебя так веселит данная ситуация? Ты разве, как бы это помягче сказать, не принадлежишь королю? Это же его владения? — я обвела рукой пространство вокруг.

— Я принадлежу только себе, ясно? — хмуро бросил единорог. — Какая невоспитанность: говорить, что я кому-то принадлежу!

— Ладно-ладно, прости, — я примирительно подняла здоровую руку, — я здесь меньше недели, сделай на этой скидку. Давай ты расскажешь мне, почему живешь в этой роще, а я расскажу, как оказалась в Лоссэ Таурэ. Меняю свою историю на твою.

— Да какие у смертных могут быть истории? Одна скука.

— В ней есть несколько смертей, одна погоня, один свихнувшийся брат и одна Дева Леса, которой предстоит стать женой Элрика. Ну как? Заинтересовало?

— Пожалуй, — протянул единорог, уже с интересом поглядывая в мою сторону.

Я решила не терять времени и затараторила с утроенной скоростью.

— Почему у тебя шерсть черная? Я видела гравюры в книге Алистера, все единороги на них белые. У тебя есть имя? Я Вивиан, но близкие зовут меня Вив или Ви. Почему ты живешь в этой роще? Тебе запрещено выходить? Точно! У меня еще вопрос! А почему…

- Так, сбавь обороты, девчонка, с твоей болтовней можно с ума сойти!

— Прости, но это же безумно интересно. Я никогда не встречала живого единорога. Нет, я, конечно, и мертвого никогда не встречала, но знаешь…

— Стоп! — Единорог нервно притопнул передними ногами. — Да ты настоящая заноза! Тебя точно не подослал Элрик, чтобы окончательно свести меня с ума?

Я отчаянно замотала головой.

— Он неразговорчив, ваш король. Особенно со мной. У него каждый раз такое брезгливое выражение на лице, когда он на меня смотрит, словно я… грязная. А ведь я не виновата в том, что родилась всего лишь человеком.

— Мы не выбираем свою судьбу, — задумчиво проговорил единорог. — Ладно. Я расскажу все по порядку, если обещаешь не перебивать.

— Обещаю.

— Я был эльфом, — торжественно начал единорог. — Одним из остроухих.

— Серьезно? — я вытаращила глаза.

— Я же предупреждал!

— Все, молчу-молчу, — я поспешно закрыла рот рукой.

— Я был эльфом. И могущественным волшебником. Мне подчинялись силы природы. Именно я навел магию, что защищает границы Лоссэ Таурэ от мира смертных. Тебе известно, почему смертным дорога на территорию леса закрыта? — дождавшись, пока я кивну, единорог продолжал: — Шустрая девчонка. Так вот, до той истории мы свободно с ними торговали. Меня, кстати, зовут Флориан. Флориан Черный.

Я подняла руку.

— Ну что опять? — недовольно спросил единорог.

— Черный, потому что ты владеешь черной магией?

— Вовсе нет. У меня была шикарная черная шевелюра. Наш белобрысый король, могу поспорить, рад, что я убрался с его глаз. Сложно иметь перед глазами образец мужской красоты, когда ты сам ей не блещешь. Так, о чем это я? Ах да! Потом произошла та дурацкая история с Лиатрис, и все пошло прахом. Теперь твоя очередь рассказывать.

— Подожди-подожди, какая история? Что еще за Лиатрис? Я ничего не поняла!

— Тебе не обязательно это знать.

Я как можно равнодушнее пожала плечами и попыталась грациозно встать, но запуталась в длинном платье и неловко споткнулась. Единорог не то чихнул, не то фыркнул. Однако я вскинула голову и направилась к лазу, бросив напоследок:

— Что ж, приятно было с тобой поболтать, Флориан. Мне пора.

— Куда это ты?

— Спрошу Алистера или у кого-нибудь из болтливых эльфиек о том, что тут произошло. Думаю, они охотно мне расскажут. Мое развитое внутреннее чутье подсказывает, что ты замешан в чем-то, выставляющем тебя в невыгодном свете, поэтому ты и не хочешь про это говорить.

— А может быть, замешан Элрик? Такое не приходило в твою рыжую голову?

— Уверена, Элрик ни в чем не виноват, — подначила я. — Весь его облик будто говорит: «Я самый благородный и безупречный король из всех эльфийских владык. Слегка надменный, но это недостаток всех королей».

— Благородный, как же! — фыркнул Флориан, преграждая мне дорогу. — Вот сейчас я тебе все расскажу, тогда увидишь, какой он благородный! Мы влюбились в Лиатрис, эльфийку, что жила в Лоссэ Таурэ. Только представь: высокая, гибкая, точеное личико, прозрачные серые глаза и золотые волосы. Красивее бессмертной девы я не встречал. А танцевала она так, что никто не мог отвести взгляд. Но она предпочла Элрика. Мне бы сразу понять, что она выберет того, кому принадлежит целое королевство, но я был молод, почти мальчишка, всего-то двести пять лет, и меня ослепила ее красота.

— Может, она была искренне влюблена? Элрик ведь очень привлекателен, — сказав это, я покраснела. А заметив внимательный взгляд единорога, покраснела еще больше. Мне даже показалось, что в роще стало чуть теплее от жара моих щек.

— Привлекателен, говоришь? Ну-ну. А на счет бескорыстной любви я бы не был так уверен, потому что слышал, как Лиатрис распевала перед свадьбой: «Когда я стану королевой, вот тогда я заживу».

Я фыркнула.

— Вывод на основе одной песни? Да все невесты распевают перед свадьбой от счастья! — Тем более, если предстоит выйти замуж за такого красавца, как король, мысленно добавила я.

— Не только это! Накануне свадьбы я случайно услышал один любопытный разговор.

— Случайно? — хмыкнула я. — А мне думается, что ты до самой свадьбы висел у Лиатрис за плечом и пускал на нее слюни.

— Гномы тебя побери! Ты что, там была? Я просто следил за Лиатрис, ее поведение казалось мне подозрительным. И я оказался прав, — Флориан не смог сдержать самодовольного тона. — Лиатрис была влюблена в смертного.

— Да ну? Зачем же она решила выйти замуж за Элрика?

— Как выяснилось позже, ее заставил отец. Она была не из знатного рода, так ее папочка чуть с ума не сошел от радости, когда Элрик к ней посватался. Ведь среди толпы эльфиек, ухлестывающих за ним, он выбрал ту, что не обращала на него никакого внимания.

— Как это типично, — пробормотала я себе под нос.

— Так вот, я увидел, как за несколько дней до свадьбы Лиатрис выскользнула из замка с весьма таинственным видом, ну и пошел за ней следом. На окраине леса, той части, что принадлежит людям, ее ждал смертный.

— Может быть, это был ее друг? — предположила я.

— Друзьям не дарят такие страстные поцелуи! Они до самого рассвета обнимались, и не только…

— А ты все это время подглядывал из кустов? — ужаснулась я.

— Вот еще! За кого ты меня принимаешь? — Единорог нервно мотнул изящной головой. — Пару дней я думал, как поступить, но все-таки решил рассказать Элрику.

Флориан резко замолчал.

— И что же? — поторопила я его. — Он выгнал нахалку?

— Как бы не так. Он и знать ничего не захотел. Сказал, что я наговариваю на Лиатрис, потому что она выбрала не меня. Слово за слово, мы сцепились. Элрик на своей свадьбе выглядел прекрасно. Подбитый глаз очень сочетался с его серебряными волосами.

— Ты был на свадьбе?

— И даже подарил свадебный подарок, — кивнул Флориан.

— Как это мило с твоей стороны, — восхитилась я. — Не все способны…

— Я проклял Лиатрис, — перебил меня единорог.

— Ты что сделал?!

— Сказал, что проклинаю ее на века, что она никогда не сможет зачать, что ее отпрыски никогда не будут править в Лоссэ Таурэ. А что ты хотела? Я был ужасно зол! — Флориан смотрел куда-то позади меня, видимо, та давняя история развертывалась сейчас перед его мысленным взором. — Но заклятие получилось довольно сильным, и почему-то ударило по всем. Теперь детишки не рождаются у всех эльфиек. Последний раз детский смех звучал в нашем лесу почти два века назад.

— Так ты и есть то самое черное зло, которое захватило рощу!

В моей памяти всплыл разговор с Камелией.

Флориан довольно фыркнул.

— Репутация опережает меня. Зато сюда никто не лезет без приглашения. Мне нравится одиночество.

— Так отмени скорее проклятие!

— Какая ты умная! — язвительно бросил Флориан. — Думаешь, я не пытался? Почти сразу, как остыл, но все без толку. А так как я злобно проорал это на свадьбе, при всех жителях Лоссэ Таурэ, то, сама понимаешь, в «угадай, кто всех проклял» играть не пришлось. Когда через пятьдесят лет не родилось ни одного эльфийского детеныша, все поняли, что проклятие сработало. Элрик приказал мне отменить проклятие, и я пытался, перерыл кучу древних книг, мне до сих пор от книжной пыли чихать хочется, но ничего не получилось. Я не знаю, как его отменить! Изгнать меня Элрик не мог, ведь Лоссэ Таурэ — мой дом. Тогда я сам ушел в эту рощу и запечатал в нее вход, чтобы ко мне никто не таскался каждые пять минут с просьбами, мольбами и угрозами. К тому же, я не теряю надежды найти решение.

— А единорогом-то ты как стал? — устало спросила я.

Бедняга Флориан, представляю, с какой ненавистью ему пришлось столкнуться! Неудивительно, что он стал затворником.

— С этим вышла ерунда. Я пробовал одно заклинание трансформации, а оно не сработало. Точнее сработало, но не так, как надо.

— И ты навсегда застрял в образе лоша… то есть единорога?

— Надеюсь, что не навсегда.

— Послушай! — радостно вскрикнула я и сделала шаг к Флориану. — В книгах пишут, что поцелуй обладает волшебной силой! Обычно там целуют хрюшек и жаб, но ты же не жаба в бородавках, а всего лишь единорог! Может быть, мне поцеловать тебя?

Флориан попятился.

— Не надо меня целовать! Мне вполне комфортно в этом облике.

— Как хочешь, — я пожала плечами, — я всего лишь хотела помочь. Что-то я не заметила у входа в рощу очереди из сопереживающих.

— Мне не нужна их жалость! — резко ответил Флориан, а я вспомнила, что недавно использовала точно такие же слова в разговоре с Элриком. — Рано или поздно я найду способ отозвать проклятие, и, когда надоедливые детишки заполонят весь лес, эльфы сами буду этому не рады.

— Это произойдет быстрее, чем ты думаешь, — мрачно сказала я.

— В каком это смысле?

— Перед тобой Вэндэ Таурэ.

— Ты? — недоверчиво переспросил Флориан. — Да ну?

Вместо ответа я присела и, подняв ладонь над засохшей травой, сосредоточилась. Ничего не произошло. Флориан фыркнул. Да что же это такое! Хороша из меня Дева Леса! Зачем вообще нужна сила, если я все равно не могу ей воспользоваться! Стоило мне разозлиться, как ладонь зажгло, а сухая трава зазеленела. Финальным аккордом стало появление маленького ростка шафрана. Цветок вытянулся и тут же распахнул светло-сиреневые лепестки.

— Шафран, — задумчиво протянул Флориан, — цветок любви, нежности и надежды на взаимное чувство.

— Это всего лишь цветок, — откликнулась я. — А ты скоро сможешь вернуться обратно, потому что как только я выйду замуж за короля, сразу же подарю этому лесу наследника. По крайне мере, он именно так и думает.

— Что-то ты не выглядишь счастливой, — заметил Флориан.

— Потому что я этого не хочу!

— Но ведь ты станешь королевой. У тебя будет власть над всеми эльфами. Они будут делать все, что ты скажешь, — тоном искусителя протянул Флориан.

— А кто сказал, что мне это нужно? Меня бы устроила простая жизнь без волшебства и знакомства с эльфами. Но у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — уверенно ответил единорог, протягивая морду к цветку.

— Как мудро. В последние несколько дней меня просто замучили мудрыми советами.

— Вернись к своим, и все дела. Или ты кого-то прикончила и теперь в бегах?

— Я похожа на убийцу? — возмутилась я.

— Тот мальчишка, что притащил в лес целое войско, тоже выглядел вполне невинно. С вами, смертными, никогда не угадаешь наперед.

— Я не могу уйти, — вздохнула я, не решаясь откровенничать. — В мире смертных у меня остались небольшие проблемы.

— Ты говорила о брате. Надоедливые родственники?

— Что-то типа того, — обтекаемо ответила я.

— Понимаю. Когда ты бессмертен, такие родственники — сущее проклятие.

Я хмыкнула.

— Мне пора. Я ушла, никого не предупредив. Как бы Алистер или король не послали целый отряд на поиски. Ты ведь не станешь протестовать, если я буду приходить сюда иногда? Я никому не расскажу. У меня не так уж много друзей здесь.

— Если я снова запечатаю вход, ты ведь все равно найдешь лазейку? — в голосе Флориана звучала странная уверенность.

Я радостно кивнула.

— В следующий раз прихвати яблоки или морковь, — ворчливо сказал он. — Невежливо приходить в гости без угощения.

— Обязательно, — пообещала я.

— Кстати, а что с твоей рукой? — подозрительно принюхиваясь, спросил Флориан.

— Расплата за героизм.

— А ты в курсе, что в ране яд?

— Что-о-о? — взвизгнула я. — Не может быть! Алистер сказал, что стрела не была отравлена! Я лишусь руки! Мне кажется, ее жжет! Это плохой признак?

— Успокойся! — топнул копытом единорог. — И дай мне взглянуть. Размотай эти тряпки.

Я послушно размотала бинты трясущимися от волнения пальцами и обнажила плечо, наверное, чуть больше, чем нужно. Но я думала только о том, как яд распространяется по моему телу.

— Хм, так сильно мне не нужно, — сказал Флориан и, наклонив голову, направил на меня свой сверкающий рог.

— Ой, что это ты делаешь?

— Стой, не двигайся и помалкивай!

— Хорошо-хорошо, не нужно так кричать, я все поняла. Но не мог бы ты объяснить, что собираешься делать?

Вместо ответа Флориан качнул головой и от кончика его вдруг засветившегося рога оторвался луч, ударивший меня в больное плечо. Я вскрикнула так громко, что сама испугалась. Плечо обожгло холодом, и из раны вытекла непонятная черная жидкость. Я стерла ее бинтами, обнаружив, что рана от стрелы затянулась, не оставив даже следа.

— Флориан! Ты сотворил чудо! Ты вылечил меня! И шрама не осталось! А ведь даже Алистер не смог распознать яд, — восторженно вопила я, рассматривая место, где недавно была рана.

— Алистер просто любитель по сравнению со мной, — самодовольно бросил Флориан. — Но не забывай — если ты кому-то проболтаешься об этом, точно прокляну!

Вместо ответа я подошла и обняла Флориана, чмокнув его в морду рядом с глазом.

— Спасибо тебе!

— Иди уже, девчонка, — ворчливо сказал он.

Оказавшись с другой стороны лаза, я вскинула руку, намереваясь закрыть его, но колючие заросли сомкнулись без моей помощи. Флориан тщательно охранял свое уединение.

Я уже приближалась к замку, удивляясь, как много мне удалось узнать всего за одну ночь, хотя я бы предпочла обойтись и без этой информации. Казалось бы, бессмертные должны жить спокойно, за тысячелетия существования с ними уже могло бы случиться все, что угодно, однако, как мне думается, бессмертие надоедает, а острых ощущений хочется независимо от возраста. Тут легкий ночной ветерок донес до меня слабый стон. В этом лесу хоть кто-то спит по ночам? Я остановилась и прислушалась. Тишина. Пожав плечами, я двинулась дальше. Но с новым порывом ветра стон повторился, такой протяжный и полный боли, что меня продрал озноб. Мне подумалось о попавших в капкан волках, хотя я и была уверена, что волки не живут рядом с эльфами. Сомневаясь, стоит ли идти одной или все-таки позвать помощь, я услышала полный мольбы зов:

— Помогите, кто-нибудь… кто-нибудь…

Это решило дело. Я припустила на прерывающийся голос и вскоре под одним из дубов обнаружила лежащую эльфийку. Подбежав и опустившись рядом с ней на колени, я узнала Амбреллу. Ее розовое платье и спутавшиеся белокурые волосы были выпачканы в крови. Худыми руками она прикрывала рану на животе, из которой торчал короткий грубый нож. Не думая, что делаю, я схватилась за нож и выдернула его из раны. Алая кровь хлынула сильнее. Святые маргаритки, откуда ее столько? Другой рукой я зажала рану, будто от этого она могла исчезнуть.

— Что же делать? — запаниковала я, но потом, взяв себя в руки, заорала во всю мощь своих легких: — Сюда! На помощь! Помоги-и-и-те! Скорее!

На мой зов через несколько секунд (и где они только были, когда звала Амбрелла?) прибежали несколько эльфиек и эльфов-стражников во главе с королем. Только этого не хватало. Он-то здесь откуда?

— Отойди от нее, быстро! — скомандовал король.

Я непонимающе уставилась на него.

— Ты что, ослеп? Ей нужна помощь! Зови Алистера!

— Положи нож и медленно отойди от нее, — снова произнес король, а я увидела, что один из эльфов целится в меня из длинного лука.

Тут Амбрелла, глядя на короля прекрасными фиалковыми глазами, выдохнула, указывая на меня пальцем:

— Она, это она… Берегись…

Глаза эльфийки закатились, грудь перестала вздыматься, а руки безжизненно сползли вдоль тела.