Глава 10

— Посмотри только: и как их женщины находят себе мужей, ума не приложу. Талия тонкая, ноги длинные, а какие маленькие руки! Такими руками ни кольчугу не выковать, ни меч удержать.

Сочный бас, но явно принадлежащий женщине, ворвался в мое помутневшее сознание.

— Живи она у нас, на нее бы ни один приличный гном не посмотрел!

Сдвоенный хохот неприятно резанул слух.

— Батильда, но волосы, ты посмотри на волосы! — Я почувствовала прикосновение к голове. — Будто пламя в великой кузне Норина.

— Ой, не смеши меня, Гуда. Скажешь тоже, пламя, — фыркнул бас. — Вам, молодым, лишь бы на эльфов поглазеть. Хотя на что тут смотреть не пойму, одни слезы.

— А ресницы такие длинные, — продолжала восхищаться не знакомая мне Гуда.

— Еще бы им длинными не быть! Небось ничего тяжелее листика в руках не держала. Мы-то свои в великой кузне еще в детстве опалили, не говоря уж о бородах и волосах!

Что-то пощекотало мне лицо. Я наконец нашла в себе силы и медленно открыла глаза, которые будто придавили чем-то изнутри, и увидела нависшее надо мной широкое бородатое лицо с красноватым оттенком кожи. Борода снова защекотала мне лицо и нос. Не удержавшись, я громко чихнула. Незнакомка взвизгнула и резко отстранилась.

— Очухалась, значит, — удовлетворенно произнес бас. Я резко села, испытав приступ дикой боли, заставивший меня сцепить зубы, и уставилась на двух низкорослых коренастых женщин, одна из которых смотрела с интересом, а вторая — нахмурившись.

— Я Батильда, а это, — кивок в сторону незнакомки помладше, — Гуда.

Я во все глаза рассматривала женщин. Та, что назвалась Батильдой, имела почти мужские черты лица и большой нос, а прическа на ее голове затейливо переходила в пышную… бороду, концы которой были украшены маленькими серебряными колокольчиками, позвякивавшими при каждом движении. Батильда была довольно ширококостной и имела развитую мускулатуру. Если бы она не назвалась женским именем, я бы десять раз подумала, прежде чем обратиться к ней в женском роде. Та, что помладше, Гуда, отличалась большей миловидностью, но ее пшеничные волосы точно также переплетались косичками с короткой бородой. Веснушки задорно горели на пухлощеком лице. Одеты незнакомки были в домотканые темно-серые платья, украшенные искусно выкованными медальонами.

Лесные боги, куда я попала? Кто это? Сохранившееся племя амазонок? Но насколько я знала из преданий, амазонки были высокими стройными девами-воительницами, отрезавшими себе грудь, чтобы было удобней стрелять из лука. Передо мной же стояли коротышки, в которых с трудом угадывались женщины, да и грудей, насколько мне удалось рассмотреть под грубыми платьями, у них был полный комплект. Мы продолжали настороженно изучать друг друга. Краешком глаза я обвела взглядом комнату. Камень, всюду камень. Вырубленная прямо в стене кровать, на которой я сидела, в центре большой очаг, сейчас уютно потрескивающий, выдолбленный из камня стол и пара стульев. Даже кувшин на столе и тот был вырезан из какого-то камня. Значит, на мою силу, в случае чего, рассчитывать не приходится.

— Говорила же я, что Крор сильно ее зашиб, девка теперь слабоумная, — наконец произнесла Батильда, которой, очевидно, надоела игра «в гляделки».

Я прокашлялась и хрипло спросила:

— Где я? — Губы пересохли и жутко хотелось пить.

— В королевстве великого подгорного владыки Норина, — выпалила Гуда, на личике которой явно было написано сострадание.

Я застонала и откинулась на неожиданно мягкие подушки. Боль в голове вспыхнула с новой силой. И почему в последнее время я получаю исключительно по голове?

— Норин? Я в королевстве гномов? — спросила я странно охрипшим голосом.

Час от часу не легче. Я вспомнила, что произошло до того, как свет в глазах погас. Я ведь пыталась узнать, куда запропастился Флориан, а потом на меня подло напали двое! Так значит, это гномы меня вырубили? Но им-то я зачем?

— В великом подгорном чертоге мудрейшего владыки Норина, сына Норина, внука Норина, — весело подтвердила Гуда, а я еле удержалась, чтобы не фыркнуть. — Хочешь пить?

— Не разговаривай с ней, Гуда, неизвестно, какой эльфийской дрянью можно заразиться, — выплюнула Батильда. Серебряные колокольчики в ее бороде раздраженно звякнули. — Пусть владыка Норин сперва поговорит с ней.

— Батильда, мы не должны уподобляться эльфам, которые опаивают нашего владыку в своих целях, — добродушно заметила Гуда, поднося к моим губам холодный каменный кубок с водой. Я снова попыталась сесть и, поблагодарив Гуду, приблизила губы к прохладной воде. На дне кубка я заметила синий камень.

— Зачем там камень? — подозрительно спросила я.

— Он лечебный, — с готовностью ответила девушка. Называть ее гномихой или гномом, даже мысленно, не поворачивался язык. — Он напитал воду. Выпей, сразу почувствуешь себя лучше. Это сапфировый камень от различных видов боли. Мы выращиваем такие в нашей тайной пещере.

— Гуда! Язык тебе вырвать! Первой же эльфийке разбалтываешь наши секреты! А ну марш отсюда, пока я все не рассказала нашему владыке, и он не отослал тебя стучать киркой на самое дно гор! — грозный рев Батильды даже меня заставил съежиться от страха, но Гуда, казалось, привыкла к ее голосу. Однако спорить со старшей по званию не полагалось, поэтому Гуда, чуть нахмурившись, поспешила покинуть комнату.

— А ты, — короткий палец Батильды был направлен в меня, — сиди тихо, пока за тобой не придут. Попытаешься выкинуть какую-нибудь из своих эльфийских штучек — лишишься ушей прежде, чем молот встретится с наковальней.

Оставив эту угрозу повиснуть в воздухе, Батильда не спеша удалилась. Когда каменная дверь плотно закрыла вход, я залпом выпила воду и, вправду почувствовав себя лучше, доковыляла до нее, чтобы попытаться сдвинуть. Куда там! Очевидно, скрытый механизм, известный только гномам, приводил ее в движение.

Я вернулась и села на кровать. Окон в комнате не было, даже нельзя было сказать, какое сейчас время суток. Я постаралась собрать разрозненные мысли, но они разлетались, словно листья с деревьев по осени. Зачем я понадобилась гномам? Точнее, одному единственному гному — королю Норину? Почему гномы принимают меня за эльфийку? Я прикоснулась к своей прическе и поняла — уши до сих пор были плотно прикрыты волосами. К тому же на мне костюм лунного эльфа. Значит, гномам неизвестно, кто я такая и что я делала у лунных эльфов. Может быть, коротышки объявили лунным эльфам войну, поэтому и сидели в кустах? В Исил Наллэ их бы при всем желании не пустила древняя магия. Вдруг они отлавливали всех свободно разгуливающих лунных эльфов, а теперь будут пытать, в надежде вызнать военные тайны? И хотя в глубине души мне было лестно, что меня приняли за эльфа, при мысли о пытках меня продрал такой озноб, что я поспешно закуталась в тонкое одеяло. Что ж, придется разочаровать владыку Норина. А учитывая, что он терпеть не может лунных эльфов, есть шанс, что мне удастся с ним договориться.

Нужно срочно выбраться из гномьего царства и найти Флориана. Если он вдруг попался лунным эльфам, значит, придется вернуться в Исил Наллэ и вытащить его.

Ай! Что-то больно впилось мне в живот. Я задрала верхнюю часть костюма и увидела тетрадь в тонком кожаном переплете. Дневник! Дневник Лаирасула! Он до сих пор у меня! Пока меня тащили по подземным шахтам он даже не выпал, а переодеть меня или осмотреть, очевидно, никому не пришло в голову. Поразительная беспечность!

Я бросила быстрый взгляд на дверь и торопливо попыталась открыть дневник. Не тут-то было. Как только пальцы коснулись сплетенных из какой-то травы завязок, они, словно живые, обвили мои пальцы, уколов сотней маленьких иголок. Взвизгнув, я отбросила дневник, запихав израненные пальцы в рот. Так вот почему Исилендил не смог воспользоваться дневником! Он просто не знал, как его открыть. Я вспомнила, как легко расстался с дневником Морнэмир. Этот жук снова обвел меня вокруг пальца! Открыть заветную тетрадку у него не получилось, и он решил, что это под силу мне. Готова поспорить, что как только я ознакомлюсь с содержанием дневника, Морнэмир снова объявится. Но с чего он решил, что я смогу открыть дневник? Этот хитрец ничего не делает без своей личной выгоды.

— Значит, я и правда могу это сделать, — собственный голос показался мне чужим. Я тупо смотрела на травяные завязки. Травяные! Ну конечно! Глубоко вздохнув и вытянув над дневником руки, я закрыла глаза. Мысленный приказ, который я послала, был четким и ясным, но я все-таки решила произнести его вслух: — Откройся.

Приоткрыв один глаз, я разочарованно уставилась на оставшийся равнодушным к моим приказам дневник. Он все также безучастно лежал на кровати. А чего я ждала? Что он вдруг взлетит? Мысленно ругнувшись, я снова приблизила пальцы к завязкам. А вдруг получилось, и сейчас я узнаю все тайны Лаирасула? Через секунду я снова обсасывала исколотые пальцы, на все мотивы кляня подозрительного эльфийского принца, столь тщательно оберегавшего свои тайны.

Шорох отъезжающей двери заставил меня поспешно засунуть дневник под камзол. Вошла нагруженная подносом Гуда.

— Тебе лучше? — спросила она, ставя поднос на стол. На нем оказалась большая миска с кашей, кусок хлеба с маслом и кружка молока. От запаха у меня прямо слюнки потекли.

— Спасибо, — поблагодарила я, посматривая на аппетитно дымящуюся еду. — Ваши камни творят волшебство. Голова даже не кружится.

— Волшебство внутри этих гор, а мы умеем их слышать и понимать, — улыбнулась Гуда. — Садись и поешь.

Меня не нужно было приглашать дважды. Метнувшись к столу, я быстро расправилась с кашей. Через пару минут от угощения не осталось и следа.

— Тебя плохо кормили? Поэтому ты такая тощая? — спросила Гуда.

— Последний раз я ела… Постой, а какой сегодня день? Когда меня принесли сюда?

— Всего пару часов назад.

— Значит, прошли всего лишь сутки, — пробормотала я, думая о том, обнаружили уже лесные эльфы исчезновение Элрика и его новоиспеченной супруги или нет.

И как поступит Идриль, узнав, что пленница сбежала? Пойдет войной на Лоссэ Таурэ? Надо быстрее отыскать способ привести Элрика в чувство, уж он-то найдет способ приструнить надменную принцессу, теперь уже королеву Исил Наллэ.

— Ты ела сутки назад? — сочувственно протянула Гуда. — Судя по твоей одежде, ты занимаешь низший пост у эльфов. У вас настолько плохо обращаются с теми, кто выполняет тяжелую работу?

— Типа того, — пробормотала я, допивая молоко. Пока что не стоит открывать свою личность. Даже такой милой девушке, как Гуда. Она продолжала все с таким же интересом рассматривать меня. Решив, что лучше задавать вопросы, чем отвечать на них, я поблагодарила за угощение и быстро спросила: — А зачем я понадобилась вашему королю? Я не знаю никаких военных тайн Исил Наллэ. Да и не военных тоже, если уж на то пошло.

Гуда покачала головой.

— Я не знаю. Нам, женщинам, вообще мало что говорят. Мы и из-под земли выходим очень редко.

— Правда? Почему?

— А зачем? Все, что нам нужно, дают горы. Здесь чище воздух и много озер. А наши подземные дворцы ничуть не уступают лучшим творениям эльфов. Если бы ты однажды увидела пещеру с распустившимися там камнями, ты бы ни за что не захотела больше подниматься на поверхность, — убежденно сказала Гуда.

Я такой странной уверенности не разделяла, но благоразумно решила промолчать. В конце концов, кто я такая, чтобы судить? Ну, нравится кому-то сидеть в пещере, а кому-то на дереве — мне-то что с того? Однако Гуда сама вывела разговор на интересующую меня тему.

— Ты о той пещере, в которой вы добываете лечебные камни?

— Мы их не добываем. Горы дарят нам их.

— Хорошо-хорошо. А горы дарят вам камни от отравлений? То есть предположим, что кого-то отравили, и он почти что умер, но не совсем, — принялась я путано объяснять. — Найдется в вашей копилке такой камень, что сможет вернуть отравленного к жизни?

— Зачем это тебе? — нахмурилась девушка. — Видимо, Батильда была права, и ты хочешь вынюхать наши тайны.

— Нет, что ты! Просто… — я замялась, подбирая слова. — Мой муж… его отравили.

— Что, правда? — Гуда сочувственно сверкнула карими глазами. — А кто это сделал?

— Пока не знаю, но клянусь, что найду виновного, — мрачно пообещала я. Пока что все мои попытки узнать это только хуже запутали дело.

— Это так романтично и печально! И ты его очень любишь?

— Я… э-э-э… очень хочу его вернуть.

Девушка в задумчивости покусала губу.

— Я отвечу на твой вопрос, если ты ответишь на мой.

— По рукам, — осторожно согласилась я.

— Что ты делаешь со своими волосами?

— В каком смысле? — удивилась я.

— Они такие яркие, словно огонь. А мои совсем потускнели.

Я с облегчением выдохнула. Я-то ждала каверзных вопросов об укладе эльфийской жизни или телосложении эльфов-мужчин, а здесь всего лишь девушка, озабоченная состоянием своих волос.

— Никакого секрета нет. Обычный мед. Намазываешь, оставляешь, смываешь. А потом очаровываешь всех гномов в радиусе двадцати пещер.

— Мед, — разочарованно протянула Гуда. — Это все равно, что луна с неба.

— Почему?

— Кто же мне его принесет…

— Тот, кто выбирается на поверхность. Мужчины у вас, насколько я понимаю, в горах не замурованы.

— Они не будут заниматься такой ерундой, — вздохнула Гуда.

— Я могла бы принести тебе мед, если ваш король меня отпустит.

Мы немного помолчали.

— Ты не похожа на тех эльфов, про которых рассказывают. Я сразу почувствовала, что ты не злая, да и коварства в тебе нет.

«Так я и не эльф», — чуть было не брякнула я, но вовремя прикусила язык. Осталось только пожать плечами.

— У нас есть камни, про которые ты спрашивала, — шепотом сказала наконец Гуда. — Тебе нужен аметист. Достаточно маленького камешка, и твой любимый придет в себя.

Мое сердце сделало несколько отчаянных скачков. Я облизала пересохшие губы.

— Но он без сознания, словно в трансе.

— Неважно. Нужно лишь положить камешек ему в рот, магия аметиста сделает все остальное — вытянет яд.

— Значит, я должна уговорит вашего владыку подарить мне один такой камешек, — пробормотала я.

— Проще горы перевернуть с корней на макушку, — хмыкнула Гуда. — Наш владыка, конечно, мудр, но свои сокровища охраняет, словно дракон. И он ни за что не расстанется даже с самым крохотным камешком из своих пещер, особенно после той истории с вашим королем, Исилендилом.

«Значит, я найду то, что его заинтересует», — мысленно продолжила я. Должна найти. Ради Элрика и Лоссэ Таурэ.

— Но ведь для меня он выделил камень?

— Здесь особый случай, — загадочно произнесла Гуда.

Я не успела больше ничего спросить, потому что снова зашумела дверь и вошла Батильда в сопровождении тройки вооруженных до зубов гномов. Они одарили меня презрительными взглядами и синхронно положили правые руки на рукоятки боевых топоров, висевших у них на кожаных поясах сбоку.

— Почему торчишь с пленницей, Гуда? Марш на кухню! — почти прорычала Батильда.

— Всего лишь выполняла твой приказ, Батильда — накормила ее, — самым невинным голосом ответила девушка и, подмигнув мне, вышла.

— А ты — вставай! Владыка Норин ждет, — Батильда швырнула мне под ноги пару крепких башмаков. Я удивленно вскинула брови. — Надевай, хватит пялить глаза! Камень может оказаться чересчур холодным для твоих изнеженных ножек.

Гномы одновременно зафыркали в бороды. Донельзя изумленная, я надела башмаки, на удивление оказавшиеся мне впору. Надо же, какая забота. Надеюсь, этот жест, как и лечебный камень в кубке, говорит о том, что убивать меня пока не собираются.

Когда я справилась с ремнями башмаков, Батильда извлекла из кармана платья клочок ткани.

— Наклонись, — приказала она.

— Зачем? — подозрительно спросила я.

— Завяжу тебе глаза. Остроухим не полагается видеть наше королевство. Тебе позволят снять повязку только в тронном зале.

Подумав, что сейчас не лучшее время для сопротивления, я послушно наклонилась, и Батильда завязала мне глаза. Затем она вложила свою крепкую ладонь в мою:

— Я поведу. Попробуешь вырваться — снова получишь по голове. Эти парни шутить не станут, — пообещала она, имея ввиду стражу.

Я не ответила. Только слабоумный попытался бы бежать сейчас, не зная дороги, без оружия, преследуемый кучкой гномов-убийц. Все, что мне оставалось — послушно плестись следом за Батильдой. Под шуршание двери мы покинули комнату и началось мое блуждание во мраке. В детстве я терпеть не могла игру в жмурки. Да и что хорошего, когда из твоих глаз моментально исчезает свет? Эта игра хороша была лишь одним — возможностью в любой момент стащить повязку и прервать ее. Сейчас я была лишена такой привилегии.

Не знаю, сколько минут или часов длилось наше путешествие, но проводник из Батильды получился отличный. Я ни разу не споткнулась. А может быть, все дело было в умелых мастерах, что смогли так ровно обтесать камень. Ноги ступали по идеально отполированной, словно зеркальной, поверхности. Казалось, что я плыву над полом.

Вот откуда-то мне в лицо дохнуло сухим жаром, затем пещерный ветерок донес запах сырости и звук льющейся воды. В следующий раз я уловила аромат готовящейся пищи и поняла, что не прочь перекусить еще раз. Потом я услышала блеяние коз и куриное кудахтанье. А вот эта ударившая в нос вонь явно намекала на близкое расположение отхожих мест. Если бы я не знала, что нахожусь глубоко под землей, решила бы, что иду по своей деревушке в разгар дня. Не хватало лишь одного — шелеста листвы и шуршания травы под ногами.

— Жди, пока владыка сам заговорит с тобой, — басом поучала Батильда. — Он с остроухими шутить не любит. Встрянешь не вовремя — лишишься головы. Топор он метает отменно, несмотря на то, что ему уже несколько сотен лет.

— Кому? Топору? — нервно хмыкнула я, но так и не дождалась ответа.

По нарастающему шуму голосов я поняла, что мы приближаемся к тронному залу. По мере того, как мы шли, звук то нарастал, то спадал, чтобы затем снова появиться за нашими спинами. Видимо, Батильда вела меня сквозь толпу.

— Наклонись.

Наконец-то повязка с моих глаз была снята, и я подслеповато заморгала, привыкая к яркому свету. Когда я вновь начала различать очертания и цвета, я подняла голову вверх и в восхищении замерла, приоткрыв рот. Это был самый большой зал, в котором мне доводилось побывать. Хрустальный дворец Элрика и драгоценное дерево Исилендила меркли по сравнению с тем, что предстало моим глазам. Если в своих хоромах Исилендил попросту распихал драгоценные камни в стены, то тронный зал короля гномов и был драгоценностью. И сейчас в этот зал был битком набит гномами — мужчинами, женщинами и детишками, у которых уже начали проклевываться первые волосы над верхними губами и на подбородках.

Мы встали чуть в стороне от основной массы, но все равно на меня, возвышавшуюся даже над самыми рослыми представителями племени гномов, глазели с удивлением, а кто-то даже и ужасом. Но мне было не до косых взглядов, я продолжала с восхищением изучать необычный тронный зал.

— Это все одна пещера. Кирки наших предков вгрызались в камень день и ночь, и наградой им стал этот зал, достойный только королей, — гордо пояснила Батильда, заметив мое ошеломленное выражение.

— Потрясающе, — выдохнула я. — Что это за камень?

— Опал, — коротко пояснила Батильда.

Я продолжала разглядывать окружающее меня великолепие. Ощущение было такое, словно я и все присутствующие попали внутрь большого драгоценного камня, потому что стены, пол и теряющийся в вышине потолок сверкали и переливались разными цветами. В зале преобладал темные тона: черный и серый, но искры желтого, зеленого, красного и синего цвета вспыхивали на уводящих ввысь колоннах, которых я насчитала пятнадцать, на двух огромных очагах с ревущим в них пламенем и стоявшем на возвышении массивном каменном троне. Именно на этот трон в сопровождении отряда личной охраны сейчас усаживался коронованный гном в парадных доспехах. Я жадно уставилась на него. Норин явно был высок для гнома, потому что над своей охраной возвышался почти на голову, но все равно вширь казался больше, чем в высоту.

Устроившись, король обвел взглядом притихших подданных. Его сердито сведенные кустистые брови я видела даже на расстоянии. Ячменного цвета волосы бежали по широким плечам. Заплетенные в две косицы усы впадали в длинную, до колен, бороду, в которой сверкали несколько серебристых прядей. Лоб монарха гномов венчала корона с идеально ограненными кроваво-красными камнями.

— Дети гор, приветствуйте же великого владыку Норина, сына Норина, внука Норина, — взвыл стоявший ближе всех к трону гном со свитком в руках.

Все в зале как по команде преклонили одно колено. Я осталась стоять в одиночестве, возвышаясь надо всеми. Батильда что-то прошипела и грубо ткнула меня в спину, заставив неуклюже растянуться на полу. Стоявшие рядом гномы довольно захмыкали в бороды.

— Встаньте, дети гор, владыка приветствует вас, — проверещал тот же голос.

Я поднялась, потирая ушибленные колени. Король Норин усиленно делал вид, что в зале присутствуют исключительно его подданные. Видимо, время для моего выступления еще не пришло.

Гном с визгливым голосом развернул свиток и принялся зачитывать список имен. Те, кого он называл, делали шаг вперед.

— Именем великого владыки Норина, сына Норина, внука Норина, вы назначаетесь на первый уровень северной шахты.

Так продолжалось примерно с час. Гном называл имена и раздавал назначения. Подданные, кто-то радостно, кто-то под всхлипы жен и детишек, принимали распределения. А я испытывала все большее недоумение — зачем Норину понадобилось, чтобы при этом присутствовал кто-то из лунных эльфов? Ответ пришел, когда я уже не чувствовала ног от усталости. В зал втащили грязного, со спутанными волосами гнома, одетого в одну длинную коричневую рубаху. Его провели к трону и заставили преклонить колени перед Норином. Впервые слово взял сам король.

— Орм, ты обвиняешься в воровстве, — громкий сильный голос короля отскакивал от сверкающих стен. — Признаешь ли ты свою вину?

— Мой король, — прохрипел обвиняемый, — я взял лишь щепотку кварца, чтобы облегчить кашель моей старой матери.

Король еще сильнее свел свои густые брови и громче спросил:

— Признаешься ли ты в том, что вынес из места выработки кварц?

— Да, мой король, — покорно ответил тот.

Король удовлетворенно кивнул и погладил бороду.

— А знаешь ли ты, что грозит тем, кто ворует камни?

— Да, мой король. Но я взял самую малость.

— Ты знаешь закон, Орм. Тот, кто признал свою вину, избавляется от пыток, — твердо произнес король.

Только я было подумала, что владыку гномов, в отличие от Исилендила, совершенно не испортило владение таким количеством драгоценностей, как от его охраны отделился стражник и, занеся топор над обвиняемым, одним точным движением снес ему голову. Голова покатилась по полу, оставляя за собой кровавый след, а туловище, какое-то время еще стоявшее на коленях, завалилось наконец на бок.

— А-а-а! — истерично заорал кто-то.

Лишь получив ощутимый тычок под ребра, я поняла, что звук исходит из моего рта. Батильда неодобрительно смотрела на меня. Я закрыла рот ладонями, не давая завтраку покинуть мой желудок.

Король пошевелил пальцами и обезглавленное тело утащили. Поймав на себе пристальный взгляд короля, я поняла, что пришло мое время выступать на арене. Но зачем? Я-то у него ничего не воровала! Подгоняемая стражниками, которые сопровождали меня в зал, я подошла к трону. Ноги заскользили по крови на полу. Металлический запах ударил в нос, и я снова сдержала тошноту.

— Мы рады приветствовать в наших чертогах представителя племени лунных эльфов. Представься же нам.

Мой язык прилип к гортани. Перед глазами все еще стояла катящаяся голова. Меня ощутимо ткнули в спину.

— Ви…, - я прокашлялась, — Вивиан. Но…

— Что ж, Вивиан, — король продолжал давить на меня взглядом ясных серых глаз, — мы впервые за много столетий гостеприимно открыли наши двери для представителя расы, пожалуй, равной нашей по древности.

Я чуть не фыркнула. Послушать короля, так я сама к ним в гости напросилась! Осторожнее, Вивиан, мысленно сказала я себе, отвечай правильно, от этого зависит сохранность твоей головы.

— Благодарю вас, ваше величество. Ваше гостеприимство поистине безгранично, а великолепие этого зала не сравнится ни с чем виденным мною ранее.

Король довольно крякнул в бороду. Видимо, я ответила то, что он хотел услышать.

— Но могу ли я узнать, за что удостоилась этой чести?

— Можешь, девушка, можешь, — кивнул король. — Твой владыка Исилендил задолжал мне одну вещь, и пока он ее не вернет, ты сможешь пользоваться нашим гостеприимством. Если же он не сочтет нужным возвращать эту вещь, нам придется принять иные меры.

Голос короля звучал мягко, но то, как он произнес последние слова, заставило меня поежиться.

— Могу я узнать, что Исилендил задолжал вам? — решила уточнить я, прекрасно зная ответ. — Может, я даже смогу сказать, не встречала ли этой вещи в его дворце?

Вместо ответа король чуть пошевелил пальцами, что, видимо, означало у него конец аудиенции, и стража принялась теснить меня от трона в сторону. Понимая, что если и дальше буду притворяться лунной эльфийкой, то только усугублю свое положение, я набрала в грудь побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:

— Ваше величество, я не имею никакого отношения к лунным эльфам!

Но подгорный король обладал непробиваемым упрямством. Он усмехнулся в длинную бороду, проведя по ней рукой.

— Ничего страшного, думаю, лунные эльфы не оставят в беде своего лесного собрата.

Подданные дружным смехом поддержали решение своего короля.

— Да нет же, — раздраженно сказала я, — вы не поняли. Взгляните!

Руками я заправила пряди волос за уши. На несколько секунд в тронном зале повисла гнетущая тишина, слышно было лишь, как потрескивает огонь в огромных очагах, да где-то капает вездесущая вода. Прищурившись, король несколько секунд пристально изучал мои уши, а затем его щеки начали менять цвет от розовых до ярко-красных. Когда мне начало казаться, что еще немного и король закипит, словно чайник, и даже выпустит струю пара из носа, он заорал:

— Смертная! Здесь! Найти тех идиотов, что приволокли к нам смертную! Не-мед-лен-но! — С каждым возгласом где-то вверху что-то опасно громыхало.

Вперед опасливо вышли два гнома. Те самые, которые и стреножили меня, словно дикое животное, у ворот Исил Наллэ.

— Кто такие? — проорал король.

— Дойн, Крор, из младшего гарнизона, — доложили гномы, бросая на меня полные ненависти взгляды, словно я была виновата в том, что оказалась не лунным эльфом и они провалили задание.

— Решили сделать из меня болвана и выдать смертную девку за эльфийскую?

— Ваше величество, но она болталась у ворот и на ней одежда лунных эльфов! Она умеет колдовать! Мы это видели и подумали, что поймали могучую эльфийскую волшебницу! Правда ведь, Дойн? — обратился тот, что постарше к своему молодому напарнику.

Младший, подтверждая, затряс головой.

— Ты, — палец короля, на котором красовалось широкое серебряное кольцо, указал на Крора, — провалил задание. Прошел ровно год с того момента, как я приказал привести ко мне любого лунного эльфа. Я выслушивал разные отговорки, вы постоянно плели мне про их неуловимость и ловкость. Целый год вы сидели в засаде и не могли поймать мне ни одного несчастного эльфа! А когда наконец поймали, оказалось, что это обычная девчонка!

Так вот в чем дело, дошло до меня. Норин, отчаявшись получить свой венец, решил пойти другим путем — путем шантажа. В его мыслях план был продуман гениально — похитить лунного эльфа и выманить наконец у Исилендила свой венец. Приманкой должна была стать растяпа Вивиан, которая совершенно не смотрит по сторонам. Вот откуда такая доброта с целебным камнем и башмаками. И вот зачем этот устрашающий жест с казнью за воровство. Только Норин в любом случае просчитался. Поймай ему гномы саму Идриль, лунный король и не подумал бы расставаться с венцом.

Пока я прокручивала в голове эту схему, Норин прекратил честить своих неразумных подданных. Его вердикт прозвучал ясно:

— Как старшему, Крор, отвечать тебе. Казнить немедленно!

— Нет, мой король! Прошу вас, пошлите его в самые глубокие шахты, но только не казните, — вперед вылетела Батильда, закрывая собой гнома, который назвался Крором. — У нас подрастают трое сыновей. Не лишайте их отца!

Я в недоумении хлопала ресницами. Такая суровая со мной, сейчас Батильда была всего лишь насмерть перепуганной женщиной, дальнейшая жизнь которой зависела от прихоти короля. Однако Норин даже не обратил внимания на обращенные к нему мольбы. Он лишь движением пальцев приказал убрать Батильду. Двое стражей отволокли ее в сторону.

— Постойте! Выслушайте меня! — заорала я, чувствуя, что снова ввязываюсь в неприятности.

Ну, подумаешь, обознались и привели вместо эльфа меня!

Король даже не обратил внимания на мой писк. Тогда я выпалила то, что уж точно, по-моему мнению, могло его заинтересовать:

— Я смогу вернуть вам венец с черными алмазами!