Глава 8

Рано утром одного из безликих дней суета в доме поднялась намного раньше обычного. Сначала принесли завтрак и велели быстро с ним расправиться. После захлопали двери, послышалась ругань охранников и болезненные вскрики их жертв. Шэшу привычно соскользнула с хозяйского запястья и скрылась в щели под кроватью. Обнаруживать фамильяра-эшис нельзя ни в коем случае. Тэис с подругами по заточению тоже вывели из комнаты, провели на задний двор и загнали в числе прочих женщин в дощатый сарай, у дальней стены которого пролегала труба с несколькими кранами. Душ. Как же хотелось помыться после двухнедельного заточения. Но с ними же зашли два охранника и вальяжно облокотились по обоим углам двери. Раздеваться при таком скоплении народа, тем более, при мужчинах? Хотя, похоже, стеснялась только Тэис. – Чего стоишь, – удивилась Ченис, продолжавшая назойливо опекать младшую товарку, – раздевайся и быстро мойся. Радуйся, что на этот раз нас много, а то загнали бы мыться с мужиками. Да-да, привыкай, – кивнула она на удивлённо вскинутые брови. – Теперь у тебя нет ни свободы, ни собственного мнения, а скоро и всё стеснение вышибут. Торопись, а то ведь могут начать вышибать прямо сейчас, после нас ещё мужикам мыться. – Помочь раздеться? Или ты желаешь горяченького? – один из надсмотрщиков нехорошо ухмыльнулся и даже сделал в её сторону пару шагов. На миг мелькнула уверенность, что Тэис прямо сейчас сможет открыть портал и в нём исчезнуть. Она бы попробовала, но Шэшу осталась бы здесь. Пришлось до боли стиснуть зубы и снимать с себя выданные старостой одёжки. Вот же гад, даже её платье оставил себе! Думать о чём угодно, только не о том, что за ней наблюдают двое мужчин. А те, нисколько не скрывая, обсуждали достоинства и недостатки присутствующих женщин, в конце концов, один из них предложил оставить самую последнюю и развлечься. Вымылась Тэис в рекордно короткие сроки. – Как засуетилась, крошка, – прогоготал тот, что был потолще, – неужто, думает, что при таком изобилии достойного материала кто-то добровольно кинется на её кости? Не смотреть. Не слушать. Не обращать внимания. Это не о ней. Дверь открылась, можно выходить. Тэис кинулась к двери первой и не заметила, воплотили ли мужчины свою угрозу в жизнь. Женщинам велели собраться в тени под навесом, в душевую тут же погнали мужчин. Скоро её продадут. Этого не может быть! Это всё происходит не с ней, не с виконтессой Лэйни, дочерью барона Баэрди, внучкой мага Нидора. Тэис бы уже давно призналась, что является его родственницей, но Ченис и другие женщины охотно просветили, что трюк с объявлением себя чьим-нибудь родственником не работает и вызывает только лишние издёвки у надсмотрщиков. Из дома вышел сам хозяин. Осмотрел свои владения, неспешно подошёл к женщинам. Всё же, иногда хорошо быть невысокой, можно спрятаться за спинами других. Не помогло. – Ты! – Тапл растолкал женщин и, крепко ухватив за руку Тэис, потащил её куда-то. – Идём со мной. – Куда вы меня ведёте? Меня нашли, да? Меня нашли и выкупили? – Кому ты нужна, – соизволил ответить работорговец. – Все вы богатые наследницы, а толку никакого, – он толкнул девушку в комнатку, больше всего напоминающую мастерскую артефактора. Ну, насколько Тэис представляла такие мастерские, ни разу их не видя. – Общий блокиратор, Джес, – велел он сухенькому старичку, поднявшемуся им навстречу. Названный Джесом согласно кивнул и принялся рыться в одном из своих многочисленных ящичков, откуда вскоре вынул ошейник, не похожий ни на один из виденных ранее, он был шире и массивнее тех, что были на шеях Ченис и других подруг по несчастью. – Смирно постоишь, или попросить, чтобы подержали? – ласково поинтересовался старичок. Что? Её будут касаться чужие мужские руки? Как же это мерзко. И ведь это только начало. Нет, она не выдержит. Рано или поздно с нею произойдёт то, что уже случилось почти со всеми находящимися у Тапла женщинами. Они нашли в себе силы продолжить жить. Сможет ли Тэис? У неё есть Шэшу. Она поможет. А потом… надежда на удачный исход всё реже посещала несчастную девушку. Если её – даже не хотелось думать это гадкое слово, – но если кто-либо из мужчин совершит над нею насилие, она попросит Шэшу дать яд-ашшу не только насильнику, но и ей. Шэшу, кстати, где ты? «С-сдес-сь», – раздалось в голове уже привычное шипение. «Шэшу, по-моему, у меня почти получилось создать портал. Может, попробуем вместе?» «Ещ-щё мало с-сил, нес-стабильный». Надобность в дальнейшем обсуждении отпала сама собой. Пока Тэис предавалась мрачным мыслям, на ней надёжно закрепили рабский ошейник. Что изменилось? Изменилось всё. Она перестала чувствовать портал. Магию заблокировали. Неожиданно накатила паника. Захотелось закричать и сорвать мерзкое изделие. Но тогда Тапл догадается, что она хорошо чувствует свою магию. К чему это может привести? Неизвестно. Дышать. Глубоко дышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. – Что-то не так? – тут же поинтересовался работорговец. – Очень туго, – Тэис протолкнула пальцы под ошейник, – я задыхаюсь. Мерзкие пальцы тут же прошлись вокруг ненавистного украшения. – Привыкнешь. Люди и не к такому привыкают. Я спрашиваю, других ощущений нет? Как будто потеряла что-то? – Я потеряла свободу, – искусно лгать Тэис ещё не научилась, а потому пришлось опустить глаза. – А, ну если только свободу. Ничего не слышал о такой магии, – безразлично произнёс Тапл. – Это не самое страшное. Все мы в какой-то степени несвободны. А сейчас иди! Если почувствуешь себя плохо, сообщи, и о тебе позаботятся. Как беспокоится! Похоже, не потерял надежду, что магия Тэис ещё проявится. И что тогда? Что будет тогда, продумано уже на тысячу раз. Не стоит отходить от первоначального плана. Тэис уже побывала в роли лакомого куска и предполагаемой утробы для вынашивания одарённых магов. Сейчас может получиться вариант гораздо худший, нежели с Тэрашами. *** Пока Тапл занимался Тэис, мужчины успели помыться, и теперь все готовые к продаже рабы сгрудились под общим навесом. Странные люди, некоторые из них, похоже, нисколько не удручены своим положением, они весело шутят, а кто-то, не скрываясь, заигрывает и весьма откровенно договаривается о совместных планах на ночь. Смирились? Или не знали другой жизни? По ноге скользнуло змеиное тельце. «Шэшу, это ты?» – Тэис едва удержалась, чтобы не заорать вслух. «Прос-сти, не предупредила». «Ничего, всё нормально, а то я уже начала беспокоиться. Кажется, мы покидаем это гостеприимное место». В стене открылась небольшая калитка. Сначала стали выводить женщин. Их рассадили в четыре телеги по десять человек. К ошейнику каждой прикрепляли цепь, наглухо припаянную к металлическому штырю в днище. Мужчинам, так же скованным общей цепью, предстояло идти пешком. – Хозяин Тапл очень добр, – со знанием дела прошамкала увядшая смуглая женщина с короткими кучерявыми волосами и подбитым глазом, оказавшаяся соседкой Тэис по повозке, – прошлый раз, когда меня продавали, то и мужчины, и женщины, и дети пешком шли. Тогда-то и умер мой маленький Таничек. А хозяин Тапл и одёжку дал, и кормит хорошо, и надсмотрщикам не позволяет лютовать. Эх, где мои годы! Моя бы воля, я бы осталась, – она мечтательно прикрыла глаза. Разговор тут же подхватили. Стали вспоминать достоинства и недостатки прежних хозяев, мечтать о том, чтобы новые были не хуже. И ни одного высказанного желания обрести свободу. Хотя, вполне возможно, что те, кто подобные желания имеет, молчат об этом так же, как и сама Тэис. Не может такого быть, чтобы все были довольны своей участью. Только вот доверять нельзя никому. Господин Тапл и полтора десятка надсмотрщиков сели на лошадей. Начался ещё один путь в неизвестность. *** Караван неспешно продвигался по накатанному тракту. Иногда их обгоняли всадники или кареты, иногда мчались навстречу. В этих случаях обоз с рабами услужливо уступал важным господам дорогу. Крестьянские же телеги сами поспешно отъезжали далеко на обочину. Наглый захват честных жителей в рабство был запрещён законом, но мало ли что. На обед и отдых остановились на берегу большой реки, когда солнце давно прошло зенит. Охранник с ключами принялся отсоединять женщин от телег. Неужели, появится шанс сбежать? Отойти подальше в кустики и… Пусть Тэис сейчас и не чувствует порталы, но Шэшу-то этой возможности не лишена. «Ес-сть один недалеко», – с готовностью ответила змейка. «Рядом?» – обрадовалась Тэис. «Ес-сли беж-жать, ус-спееем до заката». Разочарование даже не успело накрыть с головой, ещё до этого надсмотрщик собрал свободные концы цепей и соединил их между собой. – Теперь можете отправляться до кустиков, девочки, – жизнерадостно пояснил он. Тэис не оставалось ничего другого, как последовать за всеми к чахлым прибрежным кустам. Всё, что удалось, это присесть так, что её не видно было за спинами других женщин. Интересно, как быстро можно потерять все прежние представления о благопристойности? Вот она уже не стесняется справлять нужду в компании других женщин. Что же будет дальше? Легко рассуждать о приличиях, попивая чай в изысканной гостиной. И как же просто пересмотреть казавшиеся незыблемыми взгляды, когда тебе банально хочется в туалет. Неужели, Тэис когда-нибудь опустится до того, чтобы в открытую заигрывать с посторонним мужчиной, чтобы выпросить у него кусок сахара, как это делает сейчас одна из девушек? Ухмыльнулся, отсоединил от общей цепи и, получив согласие Тапла, увёл в сторону. А ведь это шанс. Отойти подальше с одним из надсмотрщиков. Дальше в дело вступит Шэшу. Нет, даже если бы портал был совсем рядом, Тэис не сможет, просто не сможет улыбаться тому, кто считает её вещью. Продажной вещью. Пожалуй, чтобы даже случайно не вызвать интерес этих людей, нужно как можно больше испортить свою внешность. Как же хорошо, что второпях не успела толком промыть волосы, и теперь они лезут в лицо грязными сосульками. Отныне придётся перетерпеть и не мыться вовсе, пусть от неё шарахаются. Отдых закончился, караван двинулся дальше. Вечером всё повторилось. Женщин согнали с телег и опять соединили в общую цепь, мрачно побрякивающую от каждого движения. Не принёс разнообразия и второй день пути. На третий накопилась усталость, на четвёртый – пришла апатия. Уже и не верилось, что когда-то Тэис считала себя уставшей после путешествия в довольно-таки комфортной карете с рессорами и мягкими диванчиками. Не было тех карет, не было мира, где она имела возможность так путешествовать. Погребённая монотонностью и пылью бесконечной дороги, исчезала и сама Тэисандра, виконтесса Лэйни. Прибытие поздней ночью десятого дня в Кинсаз – центр местной работорговли – было воспринято с облегчением. Не будет больше изматывающей тряски и пыли, не будет сальных взглядов охранников и длинных занудных песен одного из них, не будет и опостылевшей цепи. Будет что-то другое. И, Тэис уверена, обязательно появится возможность для побега. Заперли их всех в одном большом сарае-загоне, снятом Таплом на время торгов. И пусть цепи сняли, но их временная тюрьма была ограждена двойным забором, меж которым свободно бегали несколько крупных собак, вернее всех запоров отбивающих всё желание куда-либо бежать. Пожалуй, время до торгов – не самое удачное для побега. А там, как знать. Варианты должны появиться. К большому облегчению Тэис, мужчин и женщин разместили в разных концах их обиталища. К тому же, сам Тапл предупредил, если кто-то посмеет заняться непотребством, он лично всыплет десяток плетей. Странный он всё же, человек. Торгует людьми и, одновременно заботится о женской чести. – Ха, как же, заботится, – скривилась Ченис. – А ну как какую из нас для утех купят, а баба окажется беременной? Придётся отвечать за испорченный товар. Только не для утех. Только не для утех! А к кому бы она хотела попасть? Говорят, самых невостребованных по дешёвке продадут на плантации, там всегда недостаток рабочей силы, потому как мрут люди много. А Тэис бы согласилась, ведь любая плантация – это возможность перемещаться на большие расстояния, а значит, возможность найти портал – любой портал – и бежать. *** Утром всех сытно покормили и стали делить. Маги – их было чуть меньше двух десятков – в одну сторону, немаги – в другую. Тэис и ещё одного мужчину, имеющего в точности такой же ошейник, определили к магам. Хорошо это или плохо? Судя по завистливым взглядам, бросаемым из кучки людей без магических способностей, нужно радоваться. Но как это отразится на планах самой Тэис? Вряд ли её после продажи отпустят свободно гулять по полям. Впрочем, время покажет. Торги начались прямо здесь. За воротами их ночного обиталища был устроен деревянный помост, на который выводили по одному готовых к продаже рабов. Сначала продавали магов. Специально нанятый человек громко объявлял достоинства товара: его магическую направленность и силу, возраст и то, откуда этот раб – рождённый в рабстве, проданный ли за долги, или же пришлый, как Тэис. Пришлых среди магов оказалось много больше половины. Оно и понятно, поработить человека со способностями сложно. Это возможно только в том случае, если он не ожидает подобной подлости, как произошло с самой Тэис, или же если он рождён рабом. Торговля шла бойко, за некоторых разгорались нешуточные споры. Тэис тоже осматривали, водили вокруг неё артефактами, скептически цокали языками и отходили в сторону. Магов с проявленными способностями продали всех. Интересно, а что бывает с теми, кого не покупают? Отпускают на свободу? Наивно было бы на это рассчитывать, не сама ли она приказала себе никогда не быть наивной? После небольшого перерыва, когда оставшийся товар опять показательно хорошо покормили, торги продолжились. Теперь продавали тех, кто не обладал магическими способностями. Какой ужас! Людей выбирали, как скот. Заставляли раздеваться, показывать зубы, их осматривали и ощупывали. Цена на некоторых молодых женщин доходила до цены на магов. Два господина чуть не подрались за нежного белокурого паренька, стыдливо прикрывающего ладошкой свой срам. И что в нём нашли особенного? Судя по виду, не очень силён, да и талантов особых торговец у него не назвал. Впрочем, не Тэис это дело, совсем не её. Конюхи, белошвейки, кухарки, горничные и кузнец. Все находили своего покупателя. К вечеру непроданными остались те, кто не имел никакой специальности, Тэис и такой же бедолага с не выявленным магическим даром, откликающийся на имя Орко. – Этих завтра продадим оптом, – сообщил довольный прошедшими торгами Тапл своему помощнику, осматривая оставшихся. – Может, поменяем этим двоим ошейники на обычные? – тот кивнул в сторону Тэис и Орко. – Побрякушки стоят дороже, чем предлагали за самих рабов! – Не получится, – с сожалением прицокнул языком работорговец. – Многие их уже видели. А ну как обман откроется? Мне честное имя не резон портить. Честное имя. Кто бы рассуждал. Всё же, жаль, что жадность не взяла верх. Этой ночью оставшихся рабов делить на мужскую и женскую компании не стали. Все разместились вперемешку. Несколько парочек тут же уединились и, не стесняясь, занялись друг другом. Как же хорошо, что мужчин осталось гораздо меньше, чем женщин, и на Тэис никто не покушался, хотя, вялое приглашение присоединиться было. Нет уж, как-нибудь обойдёмся. Ещё одно утро напряжённого ожидания. Завтрак. И опять унизительное торжище. Тэис даже не рассмотрела того, кто купил её и всё того же Орко. Так ли уж это существенно. Главное, что не в бордель, почему-то только это казалось важным. И пусть женщины уверяют, что жизнь у обитательниц домов увеселения очень даже завидная, но нет, только не для неё. *** За город! Как же хорошо, их везут за город. Остались позади шумные улочки, потянулись скучные предместья, обработанные поля и редкие деревеньки. Большой хорошо укреплённый дом мало напоминал жилище землевладельца. Основательное каменное здание с небольшими окнами, напоминающими бойницы, массивная башня со стеклянным куполом в центре и ещё две с открытыми верхними площадками по краям боковых крыльев. Дом окружал красивый парк с изящными деревьями, вычурно подстриженными кустарниками и одуряюще пахнущими клумбами с цветами. Парк был ограждён всего лишь ажурной решёткой, но это нисколько не умаляло ощущения неприступности открывшейся взору твердыни. Похоже, хозяин дома маг, и маг настолько сильный, что не нуждается в толстых замковых стенах, лучшей его защитой является магия. Маг, покупающий других магов? А вдруг он купил их для того, чтобы отпустить? Не может же целый мир состоять из подонков? Тэис грустно усмехнулась и мысленно надавала себе пощёчин. Ещё веришь в добрых людей и чудеса? Ты неисправима. Поместили её в небольшую комнатку с единственной кроватью, небольшим столом, таким же простым стулом рядом с ним, отхожим местом, не огороженным даже ширмой и, о чудо, небольшим открывающимся оконцем, даже не забранным решёткой. Всё так просто? Тэис тут же открыла окно и попыталась высунуться наружу. Раздался устрашающий треск. Предательский разряд обжёг лицо. Как же больно! Она ведь могла лишиться не только бровей и ресниц, но и глаз! Хорошо, что волосы убрала в тугой пучок. Если бы загорелись и они, было бы гораздо хуже. И почему никто не предупредил о жестокой ловушке? Хорошо, что вода была прямо в комнате. Почти до самого вечера Тэис пролежала на кровати, поставив рядом небольшой таз для умывания, наполненный холодной водой, и периодически обмакивая в него небольшую тряпицу и накладывая её на обгоревшее лицо. Ужин принесла молчаливая пожилая женщина. Поставила поднос рядом с тазом на стол, оглядела пострадавшую и, так и не сказав ни слова, вышла. Тэис тоже промолчала. А что здесь скажешь? Упрекнуть, почему не предупредили? Так она здесь не на правах дорогой гостьи. Её банально купили. И похоже, таким жестоким методом продолжают выяснять магические способности. Догадка подтвердилась уже вечером. Звякнула щеколда, зашёл мужчина. Тэис не запомнила имени того, кто купил их с Орко. Мэтр Петай? Терай? Важно не имя, важно то, что он теперь был её хозяином. Как же ужасно звучит. Если Тэраши считали, что могли распоряжаться её телом, этот владел не только телом, но и жизнью. Ощущая волнение своей ишиссы, зашевелилась Шэшу. «Укуш-шу?» «Нет. Пока нет». Тэис поднялась. Нужно бы выпрямить спину и, гордо подняв подбородок, взглянуть в глаза тому, кто посмел считать для себя возможным покупать людей для своих жестоких экспериментов. Но сделать это, когда саднит вся кожа лица и частично рук? Попробуйте сами. Мужчина молча порылся в кармане, достал из него что-то и, так и не проронив ни слова, поднёс руку к шее Тэис. Ошейник раскрылся. Что? Ей дают свободу? Слёзы благодарности, брызнувшие из глаз, едко защипали повреждённую кожу и привели в чувство, быстро сменившись слезами разочарования и боли. Тот, кто желает предоставить свободу, не калечит перед этим. – Зачем? – только и смогла прошептать Тэис. В этом вопросе было многое. И зачем же её купили, и зачем так подставили с окном и, самый главный вопрос: зачем сняли ошейник? – Можешь излечить себя, – прозвучал равнодушный голос. Всё встало на свои места. Её проверяют. Её опять всего лишь проверяют. – Я не могу, – предательские слёзы всё бежали по опалённым щекам, принося этим ещё большую боль. – Жаль, – произнёс мужчина. Причём было понятно, что жалеет он вовсе не Тэис, а то, что его новоприобретение не обладает лекарскими способностями. – Линии видишь?! – выкрикнул он, выкидывая руку в сторону злополучного окна. – Нет, – так же шёпотом ответила Тэис, для подтверждения ещё и отрицательно помотав головой. – Хозяин Кэррай! – Что? – Для рабов я хозяин Кэррай! – повторил мужчина и вышел из комнаты, предварительно вернув ошейник на место. А ведь мог бы прислать лекаря, хотя бы не мага, а самого обычного. Полученные ожоги, даже если заживут, обязательно оставят следы на лице. От мучающей боли уснуть так и не удалось. Утром пришла та же молчаливая женщина и принесла завтрак и смену одежды. Без слов положила свободную блузу и штаны на кровать и удалилась. – Подождите, а юбку? Но женщина уже вышла. Похоже, она немая. Переодеться в свежее очень хотелось. Всё же, дать себе слово быть невзрачной неряхой и быть ею – совершенно разные вещи. Пожалуй, учитывая обожжённое лицо, никто в здравом уме на её тело покушаться не будет. К тому же, кроме Кэррая – даже мысленно не получалось называть кого-то хозяином – и немой безымянной служанки всё равно ни с кем не виделась. Только почему женщина не принесла юбку? Нужно было вечером постирать свою, жаль, было совсем не до юбки. Впрочем, боль и сегодня нисколько не уменьшилась.