Глава 17

Выходные я провела с пользой: разобрала вещи и сделала в квартире генеральную уборку. Выгребла из-под шкафов столько пыли, что из нее можно было бы слепить десяток Шуш! Оригинальная Шуша ходила за мной по пятам, периодически утаскивая из моих коробок то одно, то другое. Зарядку от ноутбука и крышку от термоса я у нее отобрала, а вот плюшевого паука она отдать отказалась. Утащила в прихожую к резиновой курице, хорошенько на нем потопталась и соорудила подобие лежанки с лапками-бортиками. Совсем вжилась в роль собачки, я гляжу!

Выкидывать старье Агаты она мне не позволяла. Несогласно рычала и приносила всё из «мусорной» коробки обратно: проеденную молью шаль, облезлые счеты, ручку с куцым пером… Бдит ответственнее любого юриста! Пришлось засунуть ненужное мне добро в диван в гостиной – к шелковому постельному белью, ровеснику моей почившей двоюродной прабабушки. На правах новой хозяйки я не глядя задвинула вглубь полок ее одежду и разложила свою, решив, что Агатины винтажные платья пригодятся для какой-нибудь духовной вечеринки.

Мои коробки с вещами медленно, но неотвратимо пустели, пока дружно не показали дно. Я вытерла со лба пот и с опозданием задалась вопросом: а где детская книжка про бабайку, подаренная Агатой на трехлетие?

– Так! И давно ты ее стащила? – Я требовательно повернулась к сидящей сзади Шуше. – А ну, верни.

Она поджала хвост и дала деру, я кинулась за ней. Пробежала через всю квартиру, взобралась по лестнице и настигла пушистую ворюгу в спальне. Я почти приперла ее к стенке, но негодяйка юркнула под кровать и забилась в далекий угол.

– Плохая девочка, – поругала я, заглядывая туда, где даже шваброй достать сегодня не сумела, – отдай мою книжку, слышишь!

В ответ раздалось несогласное рычание. Я чертыхнулась и добавила мягче:

– Я тебе шоколадок куплю. И домик с зарплаты.

Шушины глазенки заинтересованно блеснули из глубины подкроватья, но никакого движения в мою сторону не последовало. Что за напасть! С собственным проводником справиться не могу. А Варнавский предупреждал, что сильных сущностей из изнанки сложно контролировать… Ему ли не знать. Стоило подумать о Викторе, как губы предательски вспыхнули и щеки тоже. А ну, не краснеть! И вообще, необходимо учиться себя контролировать. Повелительница тьмы должна быть сурова и неприступна. Ее не отвлечешь от дела поцелуями… Даже такими, такими м-м-м… Я кремень, и точка!

– Отлично, сиди там, – хитро заявила я Шуше, выпрямляясь, – а я пойду и выброшу всё, что мне не понравится. Пока ты мне не мешаешь.

Она тут же вылетела наружу с сердито наморщенным носом. Я мигом подхватила ее и усадила на кровать, раздвигая ладонями пасть. Шуша с протестующим рыком вывернулась. А вот и не сдамся! Не придумала ничего лучше, как перевернуть ее и потрясти. На морде застыло непередаваемо возмущенное выражение, однако меня это не остановило.

– Нечего жрать что попало, – приговаривала я, – заработаешь расстройство желудочного потустороннего кармана. Кому-то в прошлый раз от Якова дурно было. Выплюни, о тебе же забочусь!

Шуша заботы не оценила, вырвалась и сиганула в подушки. На столь впечатляющей скорости, что смела их с кровати. Поднялся ворох перьев, ее шерсть угрожающе встала дыбом. Пасть раскрылась, в ней закрутилась бездна. Не засасывая… Наоборот! Оттуда хлынул поток воздуха, как из промышленного вентилятора. Меня сдуло с постели и шлепнуло на пол. Ах так?! Преодолевая сопротивление воздуха, я запрыгнула назад на кровать и поползла на четвереньках к Шуше.

– По-хорошему прошу! – крикнула, отплевываясь летящими в лицо перьями.

Она на секунду перестала изображать двойной ковш экскаватора, глянула с сомнением. Мол, а как тогда будет по-плохому?

– Причешу, – пригрозила я, – а сперва искупаю.

Шуша испуганно округлила глаза и раззявила пасть шире, извергая смятые страницы. Тугие бумажные шарики полетели очередью, словно из пулемета, только и успевала ловить. Выплюнутая в конце покореженная картонная обложка стукнула меня по лбу. Я сцапала ее, развернула страницы, сложив внутрь по порядку. Все они были нечитабельными, включая ту, что с противобабайкиным заклинанием.

– Ну и кто ты после этого? – спросила я, понимая, что восстановить расцарапанный текст при всем желании не получится. – Фу на тебя!

Она обиженно фыркнула и зарылась в подушки. Точнее, в то, что от них осталось. С первого взгляда ей чем-то эта книжка не понравилась… Бабаек боится? Я взяла лист с нарисованным крупным планом монстром и приблизила к торчащему из груды перьев носу. Шуша отодвинулась и протяжно взвыла, закапываясь глубже, будто хотела спрятаться.

– Ладно-ладно… – Я убрала лист в сторону и погладила Шушу по спине, успокаивая. – Мир? Хоть ты и мочалка непослушная! Все равно я тебя люблю.

Мочалка прекратила закапываться, высунула нос из перьев, потом всю морду. Уставилась на меня не моргая. С шокированным недоверием, но вместе с тем так трогательно. Вот и как на нее злиться? Вряд ли эта книжка важна. Валялась двадцать с лишним лет на чердаке у родителей на даче. Удивительно, что мама ее не вышвырнула. Что до заклинания изгнания… Агата не вложила его в свое письмо мне и не включила в колдовскую книгу. Значит, информация давно ненужная и устаревшая. А Шушу было велено слушаться.

– Ну ее, эту книжку дурацкую, – сказала я и, скомкав лист, бросила в нее. – Хочешь, забирай.

Она подхватила этот бумажный шарик и принялась нещадно трепать, мотая головой. Под шелест и рык я повалилась рядом на подушки, легонько ущипнула ее за мохнатую попу. Она подпрыгнула чуть ли не до потолка, но добычу не выпустила. Принялась нарезать с ней в пасти по кровати бешеные круги, задорно повизгивая басом и сминая покрывало.

Я перекувыркнулась, еле поспевая тянуть руки к постоянно удирающему хвосту. Покрывало сбилось в ком, одеяло тоже. Не знаю, как я умудрилась в нем запутаться! На очередном круге Шуша без стеснения пробежала по моей голове и нырнула в подушки. Я дрыгнула ногой, пытаясь отбросить одеяло, она выплюнула растерзанный лист вместе с перьями и чихнула. Громко, мощно, сотрясая пространство и кровать. Та вздрогнула, ножки скрипнули. Бабах, и ее уровень устремился к полу, от треска заложило уши. Сломали?..

– Эй, – возмутилась я, – новую мне покупать, между прочим, нельзя…

Шуша виновато прижала уши к голове. Ну, зато теперь пыль под кроватью протирать не надо. Во всем есть плюсы!

Переживая, как бы собачка не разнесла всю квартиру, я убрала обложку с оставшимися листами на верхнюю полку шкафа. Странные дела, конечно. Что это за бабайка, которой шугаются самые сильные проводники? Или не самые?.. Лара говорила, что есть неконтролируемые, которые «сбрасывают форму и творят жуть». У Варнавского так и было, он из-за этого «ужасного случая» даже с тьмы на свет перешел. А я видела в изнанке, что проводники вне звериной формы похожи на бабаек. Выходит, книжка именно о такой слетевшей с катушек потусторонней сущности! Они утаскивают детей в изнанку на закуску?! Действительно, жуть…

Но что и откуда угрожает мне – неизвестно. Согласно предсказанию, тучи надо мной сгущаются с каждым днем. Зря я подумала про офисные интриги, выпившие коктейль балабола коллеги его не подтвердили. Вон половина из них меня вообще боится, как оказалось. Пф-ф-ф… Маленького, тихого и скромного редактора! Но, как бы там ни было, заговором тут и не пахнет. Стас просто подкатывает, а Алиса с Дианой решили учить меня командной работе методами выхода из зоны комфорта. С этим я позже разберусь, есть проблемы посерьезнее.

Лара предупреждала о потерях, связанных с местом, которое я занимаю. Если речь не про мой уютный угол, ныне оккупированный кофейным автоматом, то в голову приходит лишь один вариант. Заговор магический! Внезапное наследство для абсолютно неподготовленной повелительницы тьмы, ноль объяснений от Агаты, которая переписала завещание за неделю до смерти. Возможно, она не успела со мной объясниться. Особенно если умерла вовсе не от старости. Недаром все твердят, что умирать в ее ближайшие планы не входило. «Не время ей было» – сказала Юдифь Петровна. Еще меня уверяли, что такую могущественную ведьму не убьешь и велось бы расследование… Но что-то тут не сходится.

Расклад тревожный. Прямо очень. Ответов нет, и получить их не от кого. Хотя… На вечеринке я узнала, что духи умерших призываются неким ритуалом. За это полагается выезд смотрителей и запрет колдовать на год, но я ведь не на людной вечеринке сейчас. Кто на меня настучит? А даже если и заметят, то я уж как-нибудь перекантуюсь до следующей весны. Теорию пока подтяну, готовить научусь… Так что выбор очевиден: лучше потерять год, чем себя! Необходимо расспросить Агату о том, что случилось. Может, те смотрители потом мне спасибо скажут за выясненную правду и устыдятся, что были безалаберными лопухами, не устроившими расследование.

Ритуал призыва духа усопшего я нашла в последнем разделе поваренной книги, озаглавленном как «Не делай этого». Угу, так я и поверила. А зачем тогда подробно расписывать все действия? Очень логично получается, ничего не скажешь… Для общения с потусторонним миром требовалась традиционная для фильмов ужасов доска с буковками и стрелочкой, свечи, специальный отвар и личная вещь призываемого. Вещей Агаты у меня было хоть отбавляй. Даже рада бы отбавить, да не дают! Я взяла свечи и расческу с оставшимися на ней седыми волосинками, подобрала на кухне ингредиенты для отвара. В наличии имелись все, кроме сквернофрукта из разряда скоропортящихся. Придется наведаться за ним в изнанку. Быстренько – одной ногой тут, другой там. Хвать фруктик – и домой. Звучит как отличный и в меру продуманный план, не правда ли?

А вот доски в квартире не было, ну или я не натыкалась на нее в многочисленных Агатиных шкафах. Поэтому наведалась к Ларе. Отдала одолженный шейкер и поинтересовалась:

– У тебя, случайно, нет доски для призыва духов?

– Совершенно случайно есть, – ответила она и хитро подмигнула: – Тебе же для вечеринки?

– Да-а-а, именно для нее… – Я тоже подмигнула и через минуту получила плоскую коробку без опознавательных знаков. – Скажи… Это не опасно?

– Вечеринки не следует устраивать после полуночи, – заговорщицки поведала Лара, – и с наступлением темноты лучше не надо. А еще не шумите, чтобы соседи не нажаловались.

Исчерпывающе!

Я поблагодарила замечательную дружелюбную соседку и вернулась к себе на кухню. Шуша сидела у стола, будто сторожила заготовленные ингредиенты. Поглядывала на меня как-то недовольно, блестя глазенками из-под взъерошенной челки.

– Мне нужно в изнанку за сквернофруктом, – сообщила я ей, – откроешь портал?

Она демонстративно отвернулась.

– Мне говорили, что проводники знают, в каких карманах что растет. Ты знаешь?

Шуша продолжила делать вид, будто меня не слышит. И ухом не повела. Демонстрировала мне безучастную мохнатую попу, намекающую, что мои карманы – это те, которые в надетых на мне джинсах. Мол, там и поищи сквернофрукты, а если не найдешь, то увы.

– Между прочим, я проводника менять на более послушного отказалась, – поделилась я, – а ты…

Она тут же обернулась, яростно увеличиваясь в размерах. Ага, одумалась! Шерсть на ней набухла, задымилась, ко мне взметнулось черное облако, накрывая с головой. Непроглядная мгла, короткое падение. Спустя мгновение я очутилась среди рощи растущих вверх ногами деревьев. На тянущихся к небу-бездне корнях болтались фрукты, похожие на скукоженные сливы. Гигантский изюм! Рядом со мной плавал дымчатый шарик со знакомыми сердитыми глазками.

– Умница, перенесла куда надо, – поблагодарила я, она обиженно взмыла ввысь над моей головой и вроде бы снова отвернулась. – С меня шоколадка.

Шуша нависла сверху грозовой тучкой, словно одной лишь шоколадкой в качестве взятки я не отделаюсь. Чую, пора заводить в зоомагазине дисконтную карточку.

Этот карман изнанки мира не был похож на прошлые два, виденные мной. Его обрамляли далекие водопады с черной пенной водой, под ногами пружинила студенистая земля с прожилками уходящих вглубь ветвей, покрытых клиновидными листьями. Задерживаться тут не хотелось, я шагнула к ближайшему дереву и протянула руку к фрукту. От мощного ствола отделилась тень, разворачиваясь полотном. Жутким, широким, с рваными краями и мерцающими крестиками глаз. Бабайка?! Я отдернула руку, шарахнулась от дерева. Потеряв равновесие, шлепнулась вниз. Шуша испуганно заверещала сверху, злобная тварюга растопырила десяток лап-щупалец и поперла на меня, норовя обрушиться всей темной сущностью.

Не будь дурой, я резко откатилась из-под удара. Вскочила рядом с впечатавшимся тяжелым маревом и побежала куда глаза глядят. А глядели они во все стороны, обещая одарить меня косоглазием! Неважно… Осталась бы голова на плечах!.. Я заметалась между деревьев, нарезая бессмысленные зигзаги, следом мчалась страшно гудящая бабайка, за нами – Шуша. Бежать было тяжело, земля пружинила, заставляя меня подпрыгивать и подлетать на метр-другой, как высадившегося на Луну космонавта.

Утраченное заклинание изгнания в памяти не отложилось ни словом, да и изо рта вырывались исключительно бессмысленные вопли. Не рассчитав траекторию, я чуть не врезалась в дерево. Прядь волос зацепилась за его корень, я вынужденно выполнила резкий разворот, бабайкины хватательные щупальца прошелестели в сантиметре от меня. Сгоняла Эля в изнанку по-быстрому… Теперь быстро улепетывает, скача по потустороннему холодцу дурным зайцем и уворачиваясь от монстра. Кажется, что-то пошло не так!

Глазастая тучка обогнала меня на очередном повороте, пугливо просочилась сквозь корни стоящего на пути дерева.

– Шуша, домой! – сообразила взреветь я.

Она расстелилась там облаком, открывая обратный портал. Высоко, почти под самой бездной. Настигающая меня бабайка взревела, я оттолкнулась от земли и прыгнула. Выставила руку, сорвав в полете с корня сквернофрукт. Нельзя допустить, чтобы всё это было зря! С ним вместе я влетела в дымчатые Шушины объятия. Упала на восхитительно твердый кухонный пол – мокрой от пота спиной. Фух… Спасена.

Возле меня вилась Шуша, бодая лбом в плечо. Я зашевелилась, давая понять, что жива, она протяжно взвыла.

– Хорошая девочка, – похвалила я ее, прижимая трясущимися руками к груди сквертофрукт.

И тут же об этом пожалела. Пах он… скверно. Отвратительно! Смесью тухлой рыбы и нестиранных носков. Дурианы из Таиланда отдыхают. Того гляди соседи прибегут жаловаться на вонь, не дождавшись запретного ритуала. Это подстегнуло без промедлений ринуться к столу делать отвар. К счастью, рецепт был несложным – покидать всякое в кипящую воду, тщательно помешивая. В конце я добавила туда разрезанный пополам сквернофрукт, зажимая нос и борясь с подкатывающей к горлу тошнотой. Надо было взять у Лары прищепку на нос. Или противогаз.

Готовый отвар остывал, руки тряслись уже не так сильно. По-моему, искомая нависшая угроза только что нашлась сама! Что же выходит… Меня преследует бабайка из книжки? Агата хотела о чем-то предупредить еще тогда?.. Вот сейчас и узнаю, непосредственно от нее.

Шуша успокоилась и обрела прежний меланхоличный настрой, за окном начало смеркаться. Доску я разложила на журнальном столике в гостиной, зажгла несколько толстых парафиновых свечей. Принесла дурнопахнущий отвар в кастрюльке, ненадолго окунула в него расческу и, размахивая ею, зачитала короткое заклинание призыва, ответственно чеканя каждый слог. Главное тут – уверенный тон и не сбиваться! После вызова духа у меня должна появиться возможность задать три вопроса. Два на «да» или «нет» и третий для более развернутого ответа. Получив его, требовалось утопить личную вещь призываемого в отваре и отпустить духа восвояси. Чем этот ритуал жуткий, так и не поняла. Видимо, запахом сквернофрукта.

Глубокий вдох, последний слог заклинательского речитатива, взмах расческой. Резко потемнело, несмотря на включенный свет, на выдохе изо рта вырвался пар, как на морозе. Сработало?.. Шуша навострила уши, завертела головой. Я присела на колени перед столиком, положила ладони на деревянный брусок в форме стрелочки, лежащий на доске с буковками и отдельно выведенными «да», «нет» и «прощай».

– Агата, ты здесь? – спросила взволнованным голосом.

В тот же миг ощутила давление на пальцах, стрелочка сама собой переместилась к «да». Сдается мне, я потратила первый вопрос! Ладно, не беда. Все приходит с опытом, или вроде того.

– Дорогая прабабушка, – я облизала пересохшие губы, – скажи, пожалуйста, ты умерла своей смертью?..

Стрелочка метнулась к «нет», и мои волосы встали дыбом. Так и знала! Так и думала!

– Мне очень жаль, и я найду всех виноватых, – пообещала я и задала главный вопрос: – Что за опасность мне угрожает?

По гостиной пронесся оглушительный свист, откуда-то поднялся ветер. Сильный, промозглый. Стрелочка заходила ходуном и рванула к «прощай». Выскользнула из моих пальцев и отскочила в телевизор с выпуклым экраном. Он включился и пошел помехами, в серванте задребезжали стекла, задвигались расставленные на полках статуэтки. Одна из них – фарфоровая ведьмочка – треснула, трещина поползла к ее широкополой шляпе.

Я ойкнула, Шуша тяжело вздохнула. По выражению ее морды явственно читалось: хозяйка досталась глупая и забавная, но что-то это уже утомило. Сервант затрясся, трещина в ведьмочке углубилась. Бамц, и у нее отлетела голова! Срикошетила от полки и врезалась в стекло, пробив его насквозь. Брызнули осколки, свечи погасли – все одновременно, исторгая слишком уж густые клубы дыма. Е-мое… Телевизор заискрил, журнальный столик опрокинулся на меня вместе с содержимым. Доска больно стукнула по лбу, ритуальная жидкость пролилась на ковер темным пятном. Черт! И в чем теперь топить расческу?!

Занавески взмыли к потолку, статуэтки начали вылетать из серванта и со звоном убиваться об стены. Я увернулась от той, что метила в меня, и бросилась в угол, выдергивая искрящийся телевизор из розетки. Прикрыла голову и принялась отползать прочь по усеянному осколками полу. Шуша спокойно сидела на попе, наблюдала то за моим отступлением, то за неистово моргающей люстрой, то за бархатным диваном, который пулялся подушками. Предметы в гостиной взбесились окончательно, дрожало и подпрыгивало абсолютно все.

Раздался грохот звонка, во входную дверь громко застучали. Выезд смотрителей настолько оперативный?! Честно говоря, я была им даже рада. Они-то небось в курсе, что делать!

Я доползла до выхода из гостиной и, поднявшись, в считаные секунды добралась к двери, в которую неистово колотили. Не мешкая распахнула ее. В прихожую ворвался Леонид Львович с грозно сдвинутыми бровями и пучком какого-то красного укропа.

– Ты чего учудила?! – рявкнул он и побежал в гостиную.

Резво так побежал, на ходу доставая из кармана газовую зажигалку. Ревматизмом точно не страдает! Еле успела за ним. Он замер на пороге, за которым сервант с выпавшими полками бился об стену. В нас бросился пульт от телевизора, стукнулся о дверной косяк и разлетелся на куски. Сосед зычно выругался, заглушая звон и треск.

Леонид Львович поджег укроп и смело шагнул в эту вакханалию, тряся дымящимся пучком над седой головой. Принялся бегать по гостиной, стряхивая пепел по углам, и бормотать себе под нос под одобрительным Шушиным взором. Пространство окутало красноватой дымкой, мебель встала смирно, занавески отлепились от потолка и повисли на окне. По коже перестали бегать морозные мурашки, люстра включилась нормально. Шатнулась и обрушилась на пол в груду осколков. Ох… Сосед кинул на нее тлеющий укроп и воззрился на меня так, будто ему было жаль, что эта люстра приземлилась не на меня.

– Призыв духа не задался, – призналась я виновато, – наверное, ему не понравились мои вопросы.

– А то! – Леонид Львович погрозил мне зажатой в кулак зажигалкой и огорошил: – Потому что это враждебно настроенный к тебе дух, дурында ты эдакая.

– Но я хотела пообщаться с прабабушкой…

– Во дела. – Он почесал затылок основанием зажигалки и велел: – Рассказывай!