Глава 28

Новый план был предельно простым, как все гениальное, и дерзким до безумия. Но, похоже, нынче безумие – мое второе имя! Почему бы не погонять бабайку по залу, полному моих коллег? Держится она близко ко мне, главное – находиться при этом у сцены… Чтобы в тот момент, когда кто-нибудь выиграет квест, меня с изнаночной гадиной засыпало со всех сторон праздничным «дождем» с подмешанным составом. Поскорее бы! Будущий победитель, поднажми и определись. Каждая минута промедления – риск того, что одни останутся без приза, а другие – без головы…

Увы, иммерсив никак не входил в заключительную фазу. Пойманный агент полиции валялся на полу сцены якобы пристреленный, украдкой почесывая плечо. Гангстеры под гнетущую мелодию требовали код от сейфа, гости торопились с расшифровкой. Неожиданно из рояля загромыхала негармоничная жуть, музыкант с ошарашенным видом отдернул пальцы. Бренчание смокло, с главаря едва не сорвало шляпу – ему пришлось придержать ее обеими руками. Ёшкина матрешка… Полтергейст буянит посреди представления?!

– На сцене, – подтвердил Виктор и направился туда, явно собираясь шугануть бабайку.

Но единственное наше средство против нее – блестки… Теперь он будет фею изображать? Нет уж! Нечего управляющим директорам выглядеть странно при всем коллективе. А моей репутации мало что способно навредить, не так страшно позориться.

Подрезав Виктора у самой сцены, я пролепетала:

– Можно мне? Моя магия усилена Шушей…

Значит, высыпанные мной блестки действеннее! Он без возражений подсадил меня на сцену, я ломанулась прямо к гангстерам, незамутненно улыбаясь в их вытянувшиеся физиономии. Ну да, любой обалдеет, когда пол незнамо с чего трясется, а девица с вытаращенными глазами кидается в тебя блестками. А как было не вытаращить?.. Господи, я на сцене. Перед всеми. Кошмар наяву…

– Прибыла партия порошка, выкраденного у конкурирующего клана! – заявила я и залихватски подмигнула актерам, шепнув: – Так надо.

Главный гангстер тронул наушник в ухе и еле слышно прошипел: «Что за фигня, вы изменили сюжет?» Через мгновение он выдохнул, бросив чуть громче и собеседнику, и остальным артистам: «Спокойно, у нас опять кто-то упился на корпоративе и буянит». Эй! Да я еще не начинала буянить. И между прочим, тоже тут стою и все прекрасно слышу.

Музыкант продолжил играть на рояле, из-за кулис выбежала певица и, усевшись на крышку инструмента, замурлыкала отвлекающую зрителей песню. Я попятилась было прочь, но высмотрела в толпе у сцены Виктора. Он покачал головой и кивнул за мою спину. Оглянулась и заметила стоящий на узкой подставке пластиковый типа сейф, кренящийся то в одну, то в другую сторону. Бабайка забралась внутрь?! Я шагнула туда, запуская руку в сумку за новой порцией блесток, но цель загородил главгангстер.

– Нам нужен не порошок, а бриллиант из сейфа! – рявкнул очень мафиозно и блеснул глазами с явным намерением меня выпроводить. – Или вы набираете код или…

Он угрожающе вскинул пистолет. Бутафорское оружие задымилось и чихнуло черными искрами. Актер с перепугу выбросил его, оно стрельнуло в воздухе и приземлилось у рояля. Из-под пальцев музыканта вылетела парочка клавиш, он ринулся их поднимать. Это всё пистолет выстреливший виноват! Докажите иное, ага. Дева, возлежащая на рояле и томно певшая, сползла и плюхнулась на пол, с удивлением глядя, как крышка приподнимается выше и выше. Народ в зале изумленно ахнул.

– Какого хрена, – перешептывались артисты, – такие спецэффекты сделали, а нам не сказали…

Не мешкая, я прорвалась к сейфу и усеяла его блестками. Он перестал крениться, но по ногам протянуло сквозняком. Вот же упертая тварь!

– Погодите… – На сцену взгромоздилась глава бухгалтерии с вилкой, на которую был нанизан кусок сыра. Замерев, она растерянно глянула на нее, отправила сыр в рот. Облизав вилку, невозмутимо вручила гангстеру с накладными усами и объявила: – У меня есть код от сейфа, наша команда его расшифровала!

Я уж боялась не дожить до этого чудесного мига… И что все остальные тоже не доживут.

Бухгалтерша победоносно прошествовала мимо меня к сейфу. По полу засквозило сильнее, я зачерпнула из сумки блесток и щедро сыпанула на усатого гангстера. Он дернулся, как током шарахнутый, и взмахнул рукой. Вилка вылетела из его пальцев, просвистела в воздухе ниндзя-вертушкой и, зацепив за поля шляпу главаря, сорвала ее и пришпандорила к пластиковому сейфу. Ай, ой. Бабайский беспредел! Далась ей эта шляпа…

У актеров отвисли челюсти, бухгалтерша икнула. Толпа восторженно взревела, оценив виртуозность фокуса. «Какое зрелище!» – воскликнули из зала, Виктор прикрыл глаза. Надеюсь, что-то заклинает, а не просто хочет всё это развидеть?.. Сейф пошел трещинами, его дверцу перекосило. Бухгалтерша не растерялась и набрала код. Он не сработал. Расшифровщица… Садись, два! Однако дверцу она радостно распахнула, держалась та на соплях. Актеры нервно выдали аплодисменты и поздравления, громко озвучив комбинацию от сейфа, и вовсе не ту, которую при них набирали. Видимо, они готовы были выдать приз кому угодно, лишь бы свалить со сцены.

Вот только в сейфе никакого бриллианта не оказалось. Лежала записочка о том, что гадский агент стырил бриллиант и передал сообщнику. Облапошил заодно и коллег-полицейских, а сам сбежать хотел с самой ценной добычей из банка. Ее по-прежнему требуется найти, по очередным подсказкам. Тьфу, да они издеваются! От негодования я сжала ладони в кулаки, понимая, что блесток осталась последняя щепотка. И заметила мелькнувшую у ближнего столика мохнатую попу. Шуша!..

Спрыгнув со сцены к огромной радости актеров, я кинулась через танцпол к тому столику. Подвижная горжетка встрепенулась и шмыгнула за диванчик. Я припустила следом, распихивая гостей локтями. Пьяному редактору такое можно и простить! За диванчиком обнаружилась женская сумка без каких-либо признаков хозяйки рядом. Оттуда предательски торчал черный хвост. Спряталась, защитница… Хвост запоздало попытался просочиться в сумку. За него я и ухватилась, силясь вытащить трусишку наружу и выговаривая:

– Мне срочно нужна помощь! Вылезай и борись со своими страхами…

Шуша протестующе зафыркала, и такое ощущение, что вцепилась в дно сумки зубами. Я удвоила старания, она завертелась волчком. Сумка затрещала по швам и бесновато задергалась, пытаясь удрать. Я резко и коварно потянула хвост на себя. Шуша подпрыгнула вместе с сумкой и, подлетев вверх, приземлилась мне в руки. Ура, поймала, не уйдет! В следующую секунду ослепило, от бьющего в лицо света прожектора заслезились глаза. Бабайка?! На меня обернулось ползала. Куча взглядов, яркий свет софитов, образующих подо мной круг. С перепугу я уронила сумку, из нее выпала горжетка и грузно выкатилось нечто большущее, стеклянное и сверкающее. Народ охнул.

– Бриллиант найден! – объявил главарь со сцены.

Э-э-э…

– Это же сумочка певицы, – обличительно произнес другой гангстер, – она – любовница этой презренной крысы!

– О нет, – наигранно заверещала та с рояля, – вы все раскрыли…

– Теперь вы свободны, – милостиво бросил в зал изрядно вспотевший главарь. – А благодарите за это…

Я что, выиграла квест?! Впрочем, неудивительно. Пока дождешься, когда его тут выиграют… Все приходится делать самой.

– Это Эльвира! – громче всех закричала Диана. – Она из нашей команды!

Бухгалтерский стол полным составом хмыкнул, отовсюду зазвучали рукоплескания. К счастью, гости один за другим отворачивались к сцене, на которой актеры толкали финальную речь. Скоро дождь! Аномально сквозило, бриллиант с пола сверкал гранями на фоне ненавязчиво отползающей прочь горжетки. Ее тут же сцапали знакомые руки и положили мне на плечи, приобняв. После вывели из-под прожекторов в толпу на танцпол. В ответ я обхватила Виктора за шею, он улыбнулся и выдохнул:

– Ничего не бойся сейчас.

А чего надо бояться? Разве самое страшное не позади?!

Тем временем кто-то из работников клуба удосужился поднять бриллиант и передать на сцену главарю, гости забили танцпол, почти как маршрутку в час пик. Разоблаченная певица мурлыкала в микрофон комплименты столь замечательной публике, «оживший» полицейский агент поднялся с пола и почесывал плечо, не таясь. С подставки впопыхах убирали все-таки рассыпавшийся на куски пластиковый сейф и уносили шляпу, пронзенную насквозь вилкой. Под благодарный свист зрителей актеры раскланялись, хотя на лицах всей труппы отчетливо читалось: «Наконец-то это мракобесие заканчивается». От ступней до колена прокатился леденящий кусачий мороз, и стало очевидно: бабайка не согласна.

– А я и не боюсь, – отозвалась я запоздало.

Пол завибрировал так, будто на рояле нашлись басы и ударили в зал. Останься сегодня на моих ногах волосы, непременно встали бы дыбом… Народ радостно и несведуще засвистел, актеры стойко не запнулись. Подо мной рванул ветер, юбка взметнулась вверх, норовя даровать мне лавры Мэрилин Монро. Виктор придержал меня ниже талии, не дав в очередной раз стать звездой вечера. И так многие пялятся не на сцену, а на нас! Я быстренько отлепилась от него и ссыпала вниз последнюю щепотку блесток, констатировав:

– Больше нет… А у тебя?

Он мотнул головой, напряженно поглядывая вокруг. Шуша на плечах не подавала признаков жизни, прикидываясь горжеткой качественнее, чем когда-либо. У стоящей рядом Фариды в бокале зашипело шампанское и, вспенившись, поползло через края. По стеклу пошли тонкие трещины, заставив нашу коллегу с визгом выронить бокал. Где дождь?.. Ясно, что с минуты на минуту, но как до него дожить?!

– Есть средство, – Виктор достал из кармана палочку, напоминающую ароматическую, – запасное. Спрячь Шушу.

– Не убегай, – пригрозила я горжетке и спрятала в сумку, застегнув молнию. – Тебе интуиция подсказала еще и эту штуку в клуб прихватить?

– Нет, остатки былой паранойи, – ухмыльнулся он. – Только притворись, я этого не делаю. Ну или ты не видишь.

На автомате закивав, я зажмурилась, но тут же перешла на подглядывающий прищур. Увидеть-то хотелось, да еще как! Палочка в его ладони словно сама собой заискрила бенгальским огнем, посыпались оранжевые искры. Фаер-шоу в миниатюре! Почему-то никто, кроме нас, огненных всполохов не заметил, а датчики дыма не затрубили пожарную тревогу. Сквозь актерские речи и шум толпы до меня донеслись слова Виктора – непонятые, на неведомом языке. Пробирающий шепот, осязаемая концентрация силы, до мурашек на коже. Казалось, воздух уплотнился и зазвенел. Окатило волнами жара, запахло озоном и раскаленным песком.

Ни разу не ароматическая палочка потухла так же быстро, как и вспыхнула, осыпавшись пеплом. Виктор стряхнул его с пальцев, тот разлетелся – во все стороны, подгоняемый высвобожденной неизвестно откуда энергией. Народ ни крупинкой сотворенного Сайлент Хилла не накрыло, по полу прокатилось самое настоящее бесплотное цунами и взмыло вихрем. Веер юбок, растрепанные волосы, вскрики изумления и аханье. Качающееся на прожекторе боа, бешеное вращение диско-шара… Ни хрена себе! Магия что, способна на такое?!

– Потом научу, – пообещал Виктор, глядя в мои выразительно округленные глаза.

Актеры не растерялись и под не стихающий в зале гомон выдали громогласное: «Ура-а-а!» Стрельнули клубные пушки, отовсюду хлынул дождь. Искусственный, но столь же долгожданный, как при засухе в пустыне. Конфетти, серпантин, сияющая мишура, псевдодолларовые купюры и блестки.

– Ура! – закричала я вместе со всеми вне себя от счастья.

И завертела головой, судорожно высматривая оседающую на танцпол серебристую пыль. Ух, сколько ее… Она опускалась единым полотном, как потолок из фильма ужасов. Фильма ужасов для бабайки! Сквозняк враз усилился, блестки заметались в воздухе. Мощные порывы ветра, сумасшедший свист, неистовое моргание света. Прожектора завращались, мигая и беспорядочно плюясь лучами. Так и эпилептиком стать недолго…

Но гости загудели громче и веселее, полившаяся со сцены музыка заглушила остатки аномальных звуков. Виктор прижал меня к себе, из пальцев раздающего напитки официанта вырвало поднос и швырнуло об пол. Стены задрожали, сверху еще и штукатурка посыпалась. Такого мы в пушки не добавляли! В блестящем полотне стали возникать и множиться прорехи, словно почуявшая скорый конец тварь пыталась вырваться. Так вот этого не надо бояться, да?..

Поднялся ураган из блесток, закрутился воронкой, красиво сияя в рваном свете прожекторов. Дрожь стен, сотни вылетающих пробок: везде стрельнули бутылки с шампанским! В барах, на столах, в руках официантов… Пенные струи окатили всех, до кого могли дотянуться.

– Круто придумано! – проорала с балкона хозяйка всея маркетинга Наталия Дивова бледным Белозерцевым.

Те порозовели, политый шампанским народ запрыгал в танце, стрясая пространство не хуже бабайки. Свет моргнул в последний раз и погас. Музыка оборвалась, сменившись диким скрежетом и нарастающим ревом. В воцарившейся темноте громыхнул рояль, следом что-то скрипнуло. Раздался визг, причем не только женский.

Спустя мгновение свет включился, явив пустую сцену с перевернутым кверху ножками роялем. Гости стояли с ошалевшими лицами, уже не танцуя. Ох, палево!.. Музыкант выполз из-за рояля и, встав, как ни в чем не бывало поклонился. После убежал за кулисы, а из динамиков зазвучала обычная клубная музыка. Толпа подняла руки вверх и довольно взревела. А?!

– Нормально всё, – сказал мне Виктор, не размыкая объятий, – следы потусторонней энергии исчезли.

Облегченно выдохнув, я уткнулась ему в грудь. Она осторожно вздымалась, но сердце внутри билось громко. Тук-тук-тук. Я слышала отчетливо каждый удар, хотя гремела музыка. Макушки касалось теплое дыхание, впервые за вечер вызывая приятные мурашки. Пальцы Виктора прошлись по моей спине, успокаивающе поглаживая. Да, бабайскую сущность засыпало… У нас получилось! Победа?..

Я подняла голову выше, а взгляд – на него. Увидела в глазах напротив пляшущие отблески клубных огней. Его лицо было близко, губы прямо напротив моих. Они улыбались – так притягательно, я невольно облизала свои. Пьянило сильнее, чем от любого шампанского, в животе щекотались воображаемые пузырьки. Я нехотя отстранилась, Виктор тоже. Достаточно, что стоим в обнимку на виду у всех сотрудников компании! Не хватало ещё заниматься всяким некорпоративным прямо на танцполе.

Надо найти другое место…

Люди встали чуть свободнее, личного пространства прибавилось. Сквозь танцующих проскользнула эффектно выряженная девица из маркетинга и тронула Виктора за плечо, он обернулся. Хм, ей точно по делу?

Надо мной снова что-то скрипнуло, на этот раз отчетливее. Я уставилась наверх – на пухлый диско-шар. Висящий как-то низко… И стремительно приближающийся!

Время растянулось, все замедлилось. Родное тело стало жутко неповоротливым, буква «а» застряла в горле. Сумка на моем плече вжикнула молнией, оттуда чёрной мохнатой тряпкой выскочила Шуша. Кинулась навстречу шару и врезалась в диско-снаряд, сбив с траектории «потолок – моя несчастная голова». Горжетка-летяга! Шар рухнул в паре сантиметров от меня, усеяв пол зеркальными осколками. Виктор кинулся ко мне, вырвалось запоздалое:

– А-а-а!

Он взял меня за плечи, народ расступился. Какого черта шар свалился? Неужели…

– Твари тут нет, – услышала Виктора раньше, чем успела додумать эту мысль, – видимо, она успела расшатать крепление до того, как попала в нашу ловушку.

– Кошмарный клуб, – поморщилась маркетинговая девица, глядящая на меня так, будто ей было жаль, что меня не пришибло. – Программа креативная, но это перебор!

– Наверное, виновата я, – пробубнила фотолюбительница, недавно упавшая на втором этаже с качелей. – Слишком сильно прыгала…

Я нервно сглотнула, пялясь на шар, лежащий на неподвижной горжетке. Шуша… Шушенька… Все-таки спасла меня! Но какой ценой?.. Виктор проследил за моим взглядом и немедля убрал останки диско-шара. Всхлипнув, я подхватила горжетку и потрясла с полным ужаса возгласом:

– Ты жива?!

Окружающие посмотрели на меня странно. Виктор наклонился и шепнул мне в ухо:

– Она в порядке.

Слава тьме… Я бережно отряхнула Шушу и накинула на плечи, она тихонько фыркнула, зарывшись носом в мои волосы. Вправду живая! Милая моя, хорошая. Я чмокнула ее в лобик, простив и беготню по клубу, и бабайкофобию. Ну как на нее можно злиться, когда она ради тебя свою шкурку не жалеет? А еще Шуша с самого начала пыталась отобрать у меня это дурацкое платье – и, как выяснилось, исключительно для моего же блага!

Мы направились прочь с танцпола, я поглядывала по сторонам, убеждаясь, что клуб уцелел. У бара приплясывал Максим, вытряхивая из-за шиворота лед и прикладывая одну из льдинок к пылающей щеке. Вечер становится все прекраснее! Откуда ни возьмись появилась моя команда. Меня обступили, Алиса выдавила Виктору улыбку. Он приветственно кивнул коллегам и сказал мне:

– Отойду проверить, что в клубе больше не будет проблем.

И скрылся из вида, к молчаливой радости Стаса.

– Как круто ты выиграла квест! – Света хлопнула в ладоши. – Молодец…

– Да-да, – уважительно добавил Глеб, – мы даже подсказку не дослушали, а ты уже отыскала бриллиант.

– Нам всем кучу баллов дали, – похвастался Никита.

Баллы? Еще и кучу?! Я полезла в приложение проверять и обомлела. Ого…

– Что же вы здесь стоите? – укоризненно рявкнула я. – Бежим за призами, пока самые классные не разобрали!

И мы помчались к палатке. Конечно, там уже образовалась очередь… Но мне несказанно повезло: замечательная плюшевая моль стала моей. Урвала ее первая, и баллов хватило впритык. А Диана наверняка из зависти сказала, что просто в трезвом уме никому, кроме меня, подобное чудовище не понравится. Ей-то досталась скучная пена для ванны. Это вдвойне обидно, если у тебя дома лишь душевая кабина. Даже мстить Диане расхотелось, судьба и без того наказала ее чересчур, никто не заслужил таких страданий.

Потратив баллы, коллеги вернулись в зал – продолжать есть, пить и веселиться. А я осталась стоять в фойе, почти счастливая, поглаживая Шушу и обнимая моль. Чувство облегчения наполняло изнутри… Нет, переполняло! Хотелось кружиться и хохотать. Но зачем, когда голова и так идет кругом, а к губам намертво прилипла блаженная улыбка? Жизнь прекрасна и удивительна, враг повержен, а страшное парное колдунство торжествует. Все-таки этот корпоратив гораздо лучше предыдущего, как ни крути.

Под платье забрался сквозняк – на сей раз нормальный и естественный. Скулы начало сводить, пришлось чуть расслабить улыбаки. Рожки моли упирались мне в подбородок и кололись, Шуша устало дышала и ненавязчиво сползала с плеча. Я помогла ей залезть в сумку и перехватила моль поудобнее, прикрыв обнаженные плечи ее пушистыми крылышками. Палатка с призами пустела, народ рассасывался. На выходе из зала показался Виктор и, отыскав меня взглядом, подошел. Встал близко, практически вплотную. Казалось, сосредоточусь – и непременно почувствую его дыхание.

– Все обошлось – ни разрушений, ни подозрений, – сообщил он. Испытующе склонил голову набок, глядя на моль. – Милый приз.

– Не совсем заслуженный, – отметила я справедливости ради, – квест-то выигрался случайно…

– Ты заслужила. Спасла всех сегодня.

– Не явись я на вечеринку, спасать бы никого и не понадобилось…

– Ну ладно, уговорила, – издевательски цокнул Виктор языком. – Тогда верни обратно.

– Вот еще!

Я покрепче обхватила моль. В конце концов, главная бухгалтерша тоже играла нечестно. Код не расшифровала, а в сейф нос сунула. А если я сейчас придвинусь на пару сантиметров, то мой нос уткнется кое-кому в щеку.

– Согласна, мы всех спасли, – сказала я как-то хрипло, – особенно ты. Спасибо…

– Пожалуйста, – усмехнулся Виктор и с заметным сожалением покосился на имеющуюся в фойе массовку, – прогуляемся?

Куртку из гардероба я забрала без очереди – есть плюсы в том, чтобы уйти с корпоратива пораньше! На улице было темно и уютно, а уж вдали от фонарей… Неразбавленный мрак, размытые силуэты внешнего мира. Рядом никого, только мы. Встречное движение губ, дыхание – щекотное, рваное, горячее. Поцелуй. Сперва терпкий, нежный и долгий, затем нетерпеливый, взятый с жадной настойчивостью. Получается, целых два поцелуя! Ой, уже три…

Вскоре я сбилась со счета и с мысли, со всех мыслей разом. Иногда думать бывает просто вредно. К тому же это не всегда помогает что-нибудь понять. Прогулка уводила все дальше от клуба, где можно было прыгать, смеяться, поминать почившую бабайку нехорошими словами, прижиматься к Виктору и зарываться носом в воротник его пальто. Было классно. Мартовский свежий воздух, отступающий холод. Начало пахнуть приближением весны, а сомнениями – перестало.

К нему мы все-таки поехали. Домой, ночью.

Вторая попытка снять ужасное платье увенчалась безоговорочным успехом, тряпка улетела в угол спальни, следом туда же отправилась и остальная одежда. Жар, какой и мультиварке не снился, невольно прикрытые глаза, дорожка поцелуев – от губ к подбородку, вниз по шее, между ключиц и дальше. Ответные касания, вкус кожи на кончике языка, сгинувшие приличия. Потому что тьма не стесняется! Тьма берет свое, желаемое, а потом еще раз и еще, пока не рухнет в подушки усталая и удовлетворенная. Только так.