Глава 15. Эта жаркая морозная ночь

Совести у тебя нет, Кальман. Нет у тебя совести!

Эту коротенькую фразу я повторяла все то время, пока плелась к машинам за мадам Эчед. Порывалась отправиться в больницу вместе с Этеле в надежде, что тогда эта самая совесть хотя бы ненадолго заткнется, но мне сказали, что ни в какую больницу внук Габора не поедет. Все, что ему сейчас нужно — это исцеляющие настои и долгий восстанавливающий силы сон.

— Мы навестим его завтра, — тускло улыбнулась Цецилия, а потом ее взгляд потемнел.

Когда заметила садящегося в машину Габора, злого как черт и раздраженного. Еще бы ему не злиться! Сначала проиграл внук, потом будущий преемник. Да еще и на глазах у кучи свидетелей.

В общем, поводов для радости у пожилого колдуна точно не было. Зато злости имелось в избытке. Она читалась в его взгляде, когда он смотрел на Криса. Смотрел с таким видом, словно собирался сам вступить с ним в бой и уничтожить наглого мальчишку, коим, несомненно, его считал.

— Насчет Кристиана... — начала было я, но Цецилия меня перебила:

— Все в порядке. Это был его выбор. Я не сержусь.

Вот только глаза ее говорили об обратном, и всю дорогу до дома я ерзала на месте, мечтая поскорее выскочить из машины и оказаться как можно дальше от Цецилии. Еще одна причина моего ерзанья крылась в том, что я не знала, хочу ли отправляться вечером в город с Эчедом. Разум вопил, чтобы даже думать об этом не смела, а тихий голос глубоко внутри нашептывал совсем иное, и у меня никак не получалось заставить его умолкнуть.

Совесть поддакивала разуму, убеждая, что я не такая. Не подлая разлучница и не влюбленная дурочка.

Но кажется, я медленно, но верно превращалась и в ту, и в другую.

Обедала я в гордом одиночестве. Цецилия, забросив меня домой, умчалась в одном ей известном направлении. Венцель, похоже, так еще и не вернулся. И Кристиан не спешил возвращаться к родным пенатам, и я даже решила, что у него поменялись планы. Например, Ясмин закатила сцену ревности (на что имела полное право), и он сейчас с ней. И будет с ней и вечером, и ночью. И вообще! Я даже думать обо всем этом не имею права, но почему-то после таких размышлений сцену ревности хотелось закатить мне.

Вот только закатывать ее было некому. Разве что вон той табуретке.

В попытке убить время и занять чем-нибудь мысли, сразу после обеда я отправилась тренироваться. Цецилия добро не давала, но мне, если честно, уже надоело слушаться ее всегда и во всем. Она ведь мне фактически никто? Никто. Даже если ее сын.

Ой, все!

Занятия магией действительно помогли отвлечься. Руки чесались попробовать воссоздать что-нибудь из того, что видела в лесу, но я понимала, что ведьмаки там не в солдатиков играли, а значит, лучше даже не пытаться копировать такую опасную магию.

В кои-то веки решив проявить благоразумие, я сосредоточилась на простейших базовых упражнениях, как называла их Цецилия: медитации, попытках почувствовать в себе дар. Быть с ним на одной волне, так сказать.

Это у меня уже неплохо получалось. Хоть какой-то повод для радости.

Что еще у меня неплохо получалось, так это чувствовать Эчеда. Я открыла глаза как раз в тот момент, когда дверь бесшумно приоткрылась, явив моим глазам победителя и спасителя.

Последнее даже у меня в мыслях звучало дико.

— О, а я думал ты с Этеле, — сказал Кристиан, остановившись в дверях. Прислонился к стене, скрестив на груди руки, и принялся меня изучать с таким видом, как если бы я была подопытным хомячком, а он помешенным на хомячках ученым.

Сейчас я его не чувствовала. Наверное, потому что Эчед (к счастью!) не пытался уловить мои эмоции, а значит, и я не могла понять, что он испытывает. Тоже к счастью.

Потому что от его эмоций, помноженных на мои, вполне могло сорвать крышу.

А она и так у меня уже вся сыпется.

— Цецилия сказала, что сегодня ему лучше отоспаться.

— Понятно.

Пауза, во время которой я сменила позу лотоса на позу застывшей в неловком молчании девушки: поднялась на ноги и затеребила подаренный Цецилией кулон.

Кристиан скользнул по нему взглядом и отмер:

— В семь тебе подходит?

Было бы разумно ответить, что нет, не подходит. Ни в семь, ни вообще никогда. Попытка угомонить совесть оправданием, что я действительно ему должна, и от одного вечера в компании Эчеда меня не убудет, ничего не дала.

И, тем не менее, наплевав на совесть и голос разума, я сказала:

— Вполне.

Кристиан кивнул и чему-то едва заметно улыбнулся.

— Тогда будь готова к этому времени.

Я тоже кивнула и еще усердней затеребила украшение, рискуя сорвать его с шеи. Ведьмак уже развернулся, собираясь уйти, но вдруг остановился и, обернувшись, проговорил:

— Да, и не забудь захватить купальник.

От такого заявления я на какое-то мгновение впала в ступор, а когда из него выпала, Эчед уже вышел. Пришлось идти за ним и разбираться с его пожеланиями.

— Зачем мне купальник?

— Ну мало ли где мы окажемся.

А вот отсюда, пожалуйста, поподробнее.

— Крис, куда мы поедем? — спросила требовательно.

— Ужинать, — пожал плечами Эчед. С таким невинным видом, что мне стало откровенно не по себе. — По городу прогуляемся.

— В купальнике?

В зеленых глазах ведьмака появились искорки веселья, спровоцировавшие появление искорок уже у меня. Так, что я даже отступила на шаг, напомнив себе, чтобы сохраняла дистанцию.

— Просто возьми его, — улыбнулся Кристиан, а потом хитро добавил: — Зря что ли покупала обновки для Гоа.

После короткого разговора с мамой и очередной порции лжи, которой, сама не знаю зачем, продолжала ее кормить, я вернулась к насущной дилемме: брать купальник на... хм, прогулку по городу (генерировать слово «свидание» мое сознание категорически отказывалось) или не брать?

Может, тот сплошной синий? Вот только в нем я смотрелась как пловчиха на спортивных соревнованиях. Черный в белый горошек с плавками-шортиками мне никогда не нравился. Оставалось бирюзовое бикини, вернее, бирюзовые лоскутки лайкры, на которые я сдуру спустила добрую часть своей заначки. Рассудив, что будет кощунством ни разу не надеть в ближайшее время такую дорогостоящую покупку, запихнула ее в сумочку, туда же отправила заколку для волос и принялась собираться.

К тому времени, как я была готова к. опять же прогулке по городу, совесть уже не ворчала, а вовсю бунтовала. И против купальника, и против макияжа. Но еще больше ей не нравилось то, что я испытывала: волнение, предвкушение и какое-то явно нездоровое возбуждение.

Однако оставаться спокойной никак не получалось, хоть я честно старалась.

Вниз спускалась, отчаянно надеясь избежать встречи с Цецилией или Венцелем. Потому что если они узнают, с кем и куда собралась их гостья (куда, к слову, для меня и самой оставалось загадкой), я или со стыда сгорю или с него же куда-нибудь провалюсь. Они ведь небось в Ясмин души не чают, а тут я.

В общем, да.

К моему немалому облегчению, по дороге в холл мне никто не попался. А в холле, демонстрируя завидную пунктуальность, меня уже ждал Кристиан. В расстегнутом светлом пальто, кожаных перчатках, небрежно обмотанном вокруг шеи шарфе. И ни намека на шапку. Гулять он собрался.

— Вообще-то на улице минус десять, — заметила я, замерев на последней ступеньке и разрываясь между желаниями рвануть обратно или сделать еще несколько шагов вперед.

— Ну и что? — Эчед пожал плечами и заявил со своей коронной хитрющей улыбкой: — Холодно нам точно не будет. Скорее, жарко.

После его слов и правда стало жарко: на щеки плеснуло румянцем.

— Мы куда-нибудь телепортируемся? — спросила, представив, как буду смотреться в куртке и варежках в самый зной на пляже.

— Нет, — покачал головой Эчед, окончательно сбив меня с толку, — останемся в Будапеште.

— Тогда ничего не понимаю.

— И не надо. Просто, — Кристиан крутанул на пальце ключ от машины, — расслабься и получай удовольствие.

— Было б еще, от чего его получать, — не сдержалась я.

Эчед фыркнул, но развивать бестолковую полемику не стал, и мы отправились грузиться в машину.

— Я тут купил билеты в кино на какую-то романтическую комедию. Говорят, такие фильмы — идеальный вариант для первого свидания.

Вот он и сказал это слово.

— Друзья и знакомые тоже ходят смотреть вместе фильмы, — заметила я, ерзая на сиденье и продолжая возиться с ремнем безопасности: пальцы дрожали, и мне никак не удавалось запихнуть его куда надо.

— На места для поцелуев точно не ходят.

— Даже не думай! — выпалила я.

Эчед закатил глаза:

— Ладно, я купил обычные билеты. Чтобы некоторые тут не нервничали.

Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы заговорить о Ясмин и все прояснить. Но… я смолчала. Потому что боялась услышать, что между ними все останется по-прежнему, а мы тут так, просто вместе убиваем время.

И шутим о свиданиях.

Однако ехать и молчать было еще хуже, чем ехать и говорить о всяких там ведьмах-герлфрендах, поэтому, справившись с ремнем и волнением, проговорила:

— Днем я даже не спросила, как ты себя чувствуешь? Я имею в виду, после боя с этим уродом.

Кристиан негромко рассмеялся:

— Этому уроду сейчас намного хуже. Благодаря мне и Этеле. И дело даже не в физической слабости, а в том, что он, весь такой самоуверенный и непобедимый, проиграл на глазах у своего клана. А я в порядке. Так, чувствую легкую усталость. Завтра буду как новенький.

Я коротко улыбнулась, а потом спросила, вновь возвращаясь мыслями к Ксаверу:

— Думаешь, теперь он от меня отстанет?

Кристиан сразу посерьезнел.

— Должен. Хотя Ксавера стоит опасаться. И никогда не стоит забывать о его существовании.

Как же, забудешь тут. Мне бы этого очень хотелось, да только вряд ли получится. Во всяком случае, не пока я здесь.

Перед кинотеатром мы заскочили в бургерную и быстро перекусили. Меня хватило только на половину бургера, но Кристиан успешно справился с этой проблемой, уничтожив и свой, и все, что осталось от моего.

Потом был фильм — веселая рождественская история, которая отлично пошла с колой и попкорном. И с ведьмаком, с которым, когда он не язвил и не пытался вывести меня на эмоции, общаться оказалось довольно приятно.

По крайней мере, скучно точно не было, и на какое-то время я забыла и о Ясмин, и об Этеле. И о бикини в сумочке. Правда, о нем мне напомнил Эчед, уже когда мы выходили из кинотеатра и шли к машине.

— Возвращаясь к теме купальника, — проговорил он и распахнул передо мной дверцу автомобиля. — Надеюсь, ты его все-таки захватила.

Дверца тут же захлопнулась обратно, моими стараниями.

— Больше я с тобой никуда не поеду, если сейчас же все не объяснишь! — заявила категорично.

— Эрика-а-а, — ведьмак закатил глаза, — весь кайф портишь.

— Мне в кайф портить кайф тебе, — заметила, улыбнувшись, и постучала пальцами по стеклу машины. — Вообще-то мне холодно, и я жду.

— Давай поступим так, — решил пойти на компромисс Кристиан, — если тебе не понравится, мы сразу оттуда уедем.

— Так сложно сказать, что из себя представляет это самое «оттуда»?

— А тебе так трудно еще немного подождать?

Решив, что не стоит продолжать стоять вот так — друг напротив друга на расстоянии в несколько сантиметров (нехорошее такое расстояние, стрессовое), я смирилась:

— Ладно, вези.

— Вот такой послушной девочкой ты мне нравишься гораздо больше, — самодовольно улыбнулся Эчед и предпринял вторую попытку усадить меня в машину.

Негромко фыркнув в ответ на его заявление, я юркнула в салон автомобиля и сжалась в комок. Ведьмак поспешил включить обогреватель, но расслабиться все равно получилось не сразу. Сегодня было особенно холодно, и при одной только мысли раздеться зубы начинали отбивать частую дробь.

Вскоре мы подъехали к старинному светлому зданию, увенчанному несколькими куполами. Оно растянулось на приличные расстояния, отмеченное колоннами и пышной лепниной, обрамлявшей окна. В последних не просматривалось ни единого лучика света. Да это и понятно, был уже одиннадцатый час. Непонятно другое — что мы тут забыли.

С купальником.

— Музей? — неуверенно предположила я.

— Помнится, ты терпеть не можешь историю, — усмехнулся Эчед.

— Ну не то чтобы терпеть не могу... — промямлила я — студентка Исторического факультета.

— Пойдем, Эрика. — Он вышел из машины и направился к погруженному во тьму и тишину сооружению.

Позвонил кому-то по телефону и замер в ожидании перед входом, а я принялась заглядывать в черные провалы окон и гадать, что мы вообще здесь делаем. Не прошло и минуты, как в ближайших окнах заиграли отблески света, тяжелые двери с протяжным скрипом открылись, и в нос ударил резкий запах хлорки.

— Это купальня Сеченьи, — наконец снизошел до пояснений Эчед, — самый крупный банный комплекс Будапешта.

— Закрытый, — уточнила я, приветственно кивая пригласившей нас внутрь женщине, и тихо спросила: — Они что, работают и ночью?

— Для нас работают, — сказал ведьмак, после чего обратился к работнице купальни: — Проводите девушку в раздевалку и выдайте ей все необходимое.

Воспользовавшись моим замешательством, бессовестный Эчед скрылся в темном коридоре, и мне ничего не оставалось, как последовать за женщиной, назвавшейся Мартой.

От нее я получила одноразовые тапочки и махровый халат, а также заверения, что она к нашим услугам до самого рассвета.

Рассвета?!

— Если я вам понадоблюсь, сразу звоните. А так меня не будет ни видно, ни слышно, — работница купален расплылась в улыбке.

До меня наконец дошло (хоть и шло долго), что задумал этот зеленоглазый паршивец, и я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, попросила:

— Могу я поговорить со своим. другом?

— Сначала переоденьтесь, — снова расцвела в улыбке женщина. Быстро добавила: — Приятного отдыха, — и поспешила ретироваться.

Я осталась стоять одна посреди пустой раздевалки, чувствуя, как все тело начинает покрываться испариной — в купальне было жарко. А потому стащила с шеи шарф, сняла куртку и отправилась на поиски этого фантазера.

Долго искать его не пришлось: Кристиан поджидал меня возле раздевалки. Раздетый. Если не считать обмотанного вокруг бедер полотенца.

При виде полуголого ведьмака я ненадолго залипла, а потом услышала негромкое покашливание и замечание:

— Не уверен, что джинсы и свитер — самая подходящая для купаний одежда.

— Ты сказал, если мне не понравится, мы отсюда сразу уедем.

— А тебе не нравится? — скрестил руки на груди Эчед.

Надеюсь, полотенце держится крепко...

— Просто... — отвела взгляд, — мне здесь неспокойно.

А еще жарко. И непонятно, то ли жарко, потому что здесь топили на славу, то ли температура моего тела вдруг начала резко повышаться.

— Тебе нигде неспокойно, потому что ты не умеешь расслабляться. — Ведьмак оторвался от стены и приблизился ко мне, возвращаясь к своему привычному издевательскому тону. — Здесь полно бассейнов. Если хочешь, можем отдыхать в разных. Ну или как вариант можешь купаться в халате.

— Смешно!

Хотела уже вернуться в раздевалку за курткой и шарфом, когда Кристиан взял меня за руку и, чуть сдавив запястье, отчего воздух вокруг стал еще более горячим, я бы даже сказала раскаленным, проговорил вкрадчиво:

— Эрика, я просто хочу провести с тобой время. Мне казалось, тебе будет интересно побывать в купальнях Будапешта. Это одна из наших достопримечательностей.

— Ночью? — сощурилась я.

— Днем здесь полно народу, — не растерялся ведьмак, а потом, беря пример с меня, тоже сощурил глаза: — И, кстати, Кальман, ты мне по-прежнему должна.

— Я с тобой в кино сходила.

— А я ради тебя рискнул жизнью.

Справедливо.

— Я подумаю насчет купания в халате, — юркнула обратно в раздевалку и услышала из-за захлопнувшейся двери:

— Кальман, Кальман, когда ты уже перестанешь бояться и уступишь своим желаниям?

«Много он знает о моих желаниях!» — ворчала я, переодеваясь.

Я и сама в них еще не успела толком разобраться. То есть успела, но результаты чувствоанализа мне совершенно не нравились. Чего не могу сказать о своем отражении. Вот оно мне как раз-таки нравилось. Чертовски.

«Все-таки купальник стоил своих денег», — думала я, собирая волосы в высокий хвост. А потом, заметив, что начинаю краснеть, поспешила завернуться в халат, натянув махровую ткань до самого подбородка.

Пожелав себе удачи, а также стойкости и благоразумия, отправилась знакомиться с купальней.

Оказалось, чтобы добраться до залов с бассейнами, нужно было пересечь просторный внутренний двор. В халате и тапочках. В десятиградусный мороз. Последний придал мне ускорения, и до лестницы, что вела в купальню, я пронеслась торпедой. Взлетела по ступеням и, отбивая зубами дробь, прошмыгнула в коридор, блаженно вздохнув. На бассейны под открытым небом, подернутые дымкой пара, даже не обратила внимания.

Стоило войти внутрь, как долгожданное тепло окутало тело, и я почувствовала, как начинаю расслабляться. Сейчас бы стечь на лавку в какой-нибудь сауне, и можно считать, что вечер удался.

Кристиан как был в полотенце, так в нем и пошел. Не спеша, прогулочным шагом.

— А ведьмаки что, никогда не болеют? — накручивая на палец поясок халата, поинтересовалась я.

— Закаленные не болеют, — ответил он, вешая на крючок то самое полотенце и провоцируя уже во мне желание повеситься.

В том смысле, что Эчед и в одежде в последнее время вызывал у меня слишком сильные и самые разнообразные эмоции, а без оной, в одних плавках. Ну и как тут оставаться бесстрастной?! Высокий, подтянутый, с широкими плечами, на которых рельефно выделялись мышцы. На плечах я и залипла, мысленно убеждая себя скорее отлипнуть.

Что получилось не сразу. Только когда ведьмак сказал, отвлекая меня от провокационных мыслей:

— Пойдем покажу, что тут у нас есть, — и предложил пройти в первый зал.

Просторный, если не сказать огромный, с высокими арочными сводами и тремя бассейнами: одним большим и двумя поменьше. В каждом температура воды была разной, и мне, само собой разумеется, захотелось в тот, где она была погорячее.

Хотя куда уж погорячее.

— Это еще не все. Здесь несколько залов и несколько бань, — продолжил экскурсию Эчед. Миновав зал, распахнул передо мной двери в вулканическую сауну.

Из которой я выскочила быстрее, чем в нее вошла, потому что температура воздуха в ней была точно как на проснувшемся вулкане.

Купальня оказалась огромной и, пройдя несколько залов, Кристиан решил, что все, хватит знакомить меня с интерьерами, настало время познакомиться непосредственно с бассейнами.

С самым блаженным видом ведьмак погрузился в воду и, положив руки на кафельные бортики, полюбопытствовал:

— Все-таки решила купаться в халате?

Я продолжала теребить поясок, чувствуя, как щеки начинают наливаться румянцем. Что, несомненно, забавляло Эчеда. Мое смущение и чувство неловкости. Мысленно на себя прикрикнув, чтобы не выглядела такой скромницей на радость некоторым самоуверенным и совсем нескромным личностям, избавилась от халата. И сразу заметила, как усмешка сползает с лица ведьмака, и уже к его лицу приливает жар.

Возмущения, как вскоре узнала.

— И ты собиралась в этом разгуливать по пляжу перед Шандором?! — воскликнул он.

— Собиралась, — спускаясь по ступеням бассейна и погружаясь в теплую термальную воду, кивнула согласно.

— Эрика, — прорычал Эчед.

— И что это за приступ ревности? — Я устроилась на другом конце бассейна. Пусть он и не большой, но держать дистанцию нам точно не помешает.

Опомнившись, Кристиан вернул своему лицу расслабленно-пофигистическое выражение. Щелкнул пальцами, и бокал с соком, протанцевав в воздухе, опустился передо мной.

— Благодарю. — Я блаженно вздохнула, не спеша потягивая прохладный напиток из трубочки.

— Тебе нужно будет поговорить с Этеле, — неожиданно заявил Эчед.

Я чуть не подавилась соком.

— Только мне нужно поговорить?

— Я написал Ясмин, — невозмутимо заявил он.

У меня чуть челюсть не свалилась в воду.

— Ты расстался со своей девушкой с помощью телефона?

Если скажет «да», плесну в него соком.

— Конечно, нет, — поморщился Кристиан. — Договорились завтра вместе пообедать. А тебе советую сходить на обед с Этеле.

Я напряженно кивнула.

— Ты ведь понимаешь, что вот это все, — бросила по сторонам взгляд, — ничего не значит.

Кристиан нахмурился, а я продолжила:

— Я живу в другой стране и вообще...

— Учиться можно и в Будапеште.

Как у него все просто.

— Не факт, что из всего этого что-то получится. Я имею в виду, из нас что-то получится.

Ведьмак улыбнулся:

— Не узнаем, если не попробуем. — Подтянувшись, выбрался из бассейна. — Предлагаю погреть косточки в сауне, перед тем как пойдем купаться на улицу.

— Совсем сдурел?! — Я все-таки поперхнулась соком и, откашливаясь, поспешила отставить бокал в сторону. — У тебя от пара мозги размякли?

Ведьмак расплылся в улыбке, не предвещавшей мне ничего хорошего.

— Выбирай, Кальман, или сама на улицу пойдешь, или я тебя туда понесу.

Я безнадежно вздохнула. И ведь понесет же. Этому только дай повод.

Из турецкой бани Кристиану пришлось тащить меня чуть ли не волоком. Потому что выходить на мороз в купальнике — это же мазохизм чистой воды! В халате и тапочках — еще куда ни шло, хоть тоже отдавало мазохизмом. Я укуталась в махровую ткань и капюшон на голову натянула, понимая, что меня так или иначе ждет прогулка по обледенелому внутреннему двору.

Накинув на плечи полотенце, Эчед первым вышел из купальни на лестницу. Я мешкала, стоя в проеме открытой двери и чувствуя, как мороз забирается под халат и неприятно щиплет кожу.

— А вот сейчас мы действительно можем заболеть. Если и дальше продолжим здесь торчать, — заметил, оборачиваясь, ведьмак.

— Можно подумать, мы там не заболеем, — проворчала я, бросая на воду, укрытую завесой пара, опасливый взгляд. Мысленно пнув себя под зад, пошлепала за Эчедом к бассейну.

Скинула халат (настоящий подвиг с моей стороны), несмело приблизилась к утопленным в воду ступеням. Кристиан, прикрыв глаза, уже кайфовал в бассейне. По крайней мере, выражение его лица говорило о том, что он на вершине блаженства.

Что ж, была ни была!

Я ожидала, что вода окажется теплой, но не ожидала, что настолько. Стоило погрузиться в нее по самый подбородок, как с губ сорвался стон удовольствия. Контраст холодного воздуха и горячей воды пьянил, как и ощущение нереальности всего происходящего. Пар стирал окружающий мир, обволакивая все вокруг мягкой дымкой. Свет фонарей, направленных на бассейн, из-за нее казался приглушенным, а мужчина передо мной — тем, к кому вдруг нестерпимо захотелось оказаться ближе.

Что я и сделала, мысленно дивясь собственной смелости.

— Вот видишь, все не так уж и неприятно, — улыбнулся Кристиан.

— Я теперь отсюда не выйду, — хихикнула и вздрогнула, ощутив у себя на талии ладонь ведьмака.

Не видя с моей стороны никакого сопротивления, Эчед продолжил штурмовать, как оказалось, не такую уж и неприступную крепость: вторая рука скользнула по спине, заставив подогнуться колени. К счастью, теперь Кристиан удерживал меня крепко, иначе я имела все шансы пойти под воду.

— Опять копаешься в моих эмоциях? — спросила, уловив отголоски его чувств. От них, как обычно, перехватывало дыхание и сердце в груди принималось выплясывать что-то дикое, невероятное.

— И мне чертовски нравится то, что я в них нахожу, — с самым довольным видом заявил Эчед.

— А меня это, если честно, немного пугает. То, что испытываешь ты, и... что испытываю я.

Это действительно было слишком сильно, слишком остро. Слишком, в общем.

— Хорошо, что я тебя больше не пугаю, — мягко сказал Кристиан.

Прижиматься к нему вот так, кожа к коже, было еще ирреальней, чем все случившееся со мной за время, проведенное в Будапеште. Уже не говорю про прижиматься под звездами, на морозе, и дрожать в его руках, но не от холода, а от чувств, что вызывал во мне этот невыносимый мужчина.

Ведьмак вдруг перестал улыбаться, отпустил меня, чтобы в следующее мгновенье бережно коснуться моего лица.

— Не бывает дня, чтобы я не ругал себя за то, что причинил тебе в прошлом. Не уверен, что когда-нибудь смогу простить себя и забыть о том сумасшествии. Но я уверен в другом: я хочу быть с тобой, Эрика Кальман. Сегодня, — скользящее движение пальцев по шее, от которого голова начинает кружиться еще сильнее. — Завтра. — прикосновение горячих губ к самой мочке уха, ласкающий шепот, нежно касающийся кожи. — И все дни после.

Сама не поняла, то ли я потянулась к его губам, то ли он нашел мои первым. Поцелуй, нежный, неторопливый, до невозможного чувственный, заставил огонь пробежать по венам. И я ответила на него, признав поражение. Обвила его шею руками, чтобы быть ближе. Чувствовать его еще сильнее, ярче, задыхаясь, сходя с ума от каждой ласки. От каждого прикосновения губ к губам — от них зима расцветала летом, а воздух вокруг казался, как в той вулканической сауне, которую мы обошли своим вниманием.

Жаль, совесть так не вовремя решила выйти из комы и напомнила о себе уколом в самое сердце.

— И все-таки лучше сначала сходить на обед, — проговорила я тихо, когда мне позволили выдохнуть и хотя бы на миг вернуться в реальность.

Эчед, сама покладистость, серьезно кивнул, отстраняясь.

— Значит, сначала обед. — А потом, резко повеселев, предложил: — Пойдем посмотрим, что там интересного есть во втором бассейне!

А во втором бассейне были водяные вертушки и много чего другого, что помогло позабыть и о холоде, и о завтрашнем непростом разговоре. Давно я столько не смеялась и так не развлекалась . А еще дико, просто сумасшедше устала. Наверное, это был самый безумный день в моей жизни: его ужасное начало и совершенно невероятное окончание.

До рассвета мы в купальне задерживаться не стали, уехали около двух ночи, потому что ни я, ни Кристиан уже на ногах не стояли. Не знаю, где он только брал силы, чтобы вести машину. У меня так глаза слипались, и, пока ехали по пригороду, я балансировала где-то между приятным сном и не менее приятной реальностью.

Пока не услышала, как Эчед громко выругался:

— Твою ж мать!

Машина взвизгнула покрышками, резко вильнула в сторону, съехав на обочину. Вытряхивая меня из полудремы и толкая вперед. Удар — кажется, мы во что-то врезались, и голова взорвалась острой, ослепляющей болью.

Последнее, что успела увидеть — это запрыгнувшее на капот жуткое существо в белых лохмотьях. Оскалившись, оно потянулось к лобовому стеклу, но я так и не успела понять для чего. Прежде чем тварь его коснулась, я провалилась в спасительное забытье.