Глава 16. Безумные

Он уже давно никого не держал за руку. Вот так, боясь разомкнуть пальцы. Понимал, что не потеряет. Эрика здесь, рядом, безмятежно спит в больничной палате. А он смотрит на нее, не сводя взгляда, и продолжает держать за руку.

Боится отпустить.

Кристиан и сам был не прочь прилечь на соседнюю койку. Когда закрывал глаза — еще куда ни шло, голова почти не кружилась. А стоило их открыть, как просторная палата начинала двоиться.

Он был вымотан. Выжат до предела. После утреннего сражения, после ночи, которую втайне мечтал продлить до рассвета. Но она оборвалась, резко, внезапно. Нападением твари, пытавшейся их убить.

Без сомнения, это она, девица в лохмотьях, загрызла ту ведьму на маскараде, а до этого — других колдунов. И теперь она охотилась на них.

Сейчас, сидя в кресле возле спящей девушки, Кристиан не переставал благодарить Даниэля за дар, позволявший ему перемещаться в пространстве. Неимоверным усилием заставил он себя сконцентрироваться, успел перенестись вместе с Эрикой в больницу в самый последний момент. Когда охотница, выбив лобовое стекло машины, уже готова была наброситься на Кальман и растерзать ее.

Эрика ушиблась затылком, когда автомобиль, съехав с дороги, угодил в дерево капотом. Врачи заверяли, что девушка будет в порядке. От шишки на голове еще никто не умирал.

Но Кристиан все равно волновался. Ждал. Когда она очнется и сама ему скажет, что чувствует себя нормально.

От размышлений о случившемся молодого человека отвлекла распахнувшаяся в палату дверь. Кристиан обернулся и увидел застывших на пороге друзей. Они прошли внутрь, одна Ясмин, скользнув взглядом по его сплетенным с Эрикой пальцам, поспешила выйти.

Руку Кальман пришлось отпустить.

Он поспешил за ведьмой, оставив Эрику на попечении друзей.

— Нам надо поговорить.

— Как Эрика? — нервно улыбнулась девушка.

— В порядке. Спит. — Кристиан замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, но правильных слов в такой ситуации не существовало. — Ты же знаешь, я люблю тебя...

— Но не так, как ее? — горько усмехнулась в ответ девушка.

Они знали друг друга давно, и он действительно ее любил. Когда-то по-настоящему (по крайней мере, ему так раньше казалось), но долгое время просто как друга. Не желая себе в этом признаваться.

А надо было. Уже давно.

— Я должен был сказать тебе раньше.

— Должен был, — мрачно кивнула чародейка.

— Ясми.

Она выставила вперед руку и глухо проговорила:

— Не подходи.

Кристиан остановился, а потом отступил, понимая, что попытки приблизиться, разрушить вдруг выросшую между ними стену, сейчас ни к чему не приведут.

Нужно время.

— Собери мои вещи, — отворачиваясь, сказала девушка.

Эчед не стал говорить, что уже это сделал, вдруг почувствовав себя еще хуже прежнего.

— Веришь, я не хотел причинять тебе боль. Я бы многое отдал, чтобы ты сейчас не страдала.

— Напротив, — покачала она головой. — Ты сделал все возможное, чтобы мне было еще больнее. Держал при себе, как какую-то игрушку! Которой игрался, пока Кальман не упала в твои объятия. А теперь извиняешься? Поздно, знаешь ли!

Ясмин отшатнулась от него. Шаг назад, за ним другой. Сжала в кулаке ключ от мотоцикла с такой силой, словно готовилась запустить им в Кристиана, но в последний момент передумала и бросилась к лифту. Уговаривая себя не оборачиваться и мечтая об одном: чтобы он не заметил ее слез.

Проснулась я от приглушенного гомона и нехотя открыла глаза. Огляделась сонно, замечая знакомые лица и пытаясь понять, где я, что со мной и что произошло прошлой ночью. А потом вспомнила. Налитые кровью глаза и хищный оскал. Вспомнила и поежилась.

Кто. Что это было? Зомби или какая-нибудь вампирша, а может, обезумевшая колдунья? Последнее вряд ли. На живое существо эта дамочка явно не тянула. Устало вздохнув, пришла к выводу, что это все-таки была покойница.

Вот стопудово.

Продолжить мыслительный процесс мне не дали.

— Эрика, — ласково позвала меня Лилиана, возвращая в реальность.

— Извини, мы не хотели тебя будить, — виновато улыбнулся Даниэль.

— Наоборот, я рада, что вы пришли, — улыбнулась в ответ и приветливо кивнула Этеле, не сводившему с меня взгляда.

— Что произошло? — тихо спросил он.

— На нас напало какое-то жуткое существо. Возможно, то самое, что убило девушку на празднике.

По лицу Этеле я поняла, что на этом расспросы не закончатся, но тут в палату вошел Кристиан, взгляды парней встретились, и мне уже стало не до расспросов.

А когда Эчед заявил:

— Этеле, нам надо поговорить, — приподнялась на руках, чувствуя, как в голове от боли взрываются петарды, и как можно беззаботнее сказала:

— Я первая. Этеле, мне бы хотелось побыть с тобой.

— Потом побудешь. Сейчас тебе нужно отдыхать, — возразил Кристиан, схлопотав от друга (подозреваю, что уже бывшего) такой взгляд, который заставил меня заговорить еще быстрее:

— Я отлично себя чувствую!

Если не считать того, что голова трещит переспевшим арбузом.

— И очень хочу побыть с Этеле, — добавила с нажимом, пристально глядя на Криса.

Тот нахмурился, но больше спорить не стал. Этеле опустился в кресло, а Лили с Даниэлем, сказав, что подождут за дверью, вышли в коридор.

Один Кристиан остался возле входа. Не то собрался меня сторожить, не то не желал оставлять с Батори даже на пару минут.

Я кашлянула:

— Ты не мог бы...

Состроив кислую мину, Эчед все-таки вышел, а я перевела взгляд на Этеле и поняла, что сделала это зря. Очень уж нехорошее было у него выражение лица.

— Ну в общем… — опустила голову и принялась рассматривать свои ногти. Наверное, с таким видом, словно видела их впервые в жизни.

— Ты была с Кристианом, — констатировал очевидное мой визави, и я успела пожалеть, что не передоверила все объяснения Эчеду.

Он ведь сам вызвался в добровольцы-смертники, а мне было бы лучше поспать еще немного, пока Крис все не объяснит.

Но я понимала, что это было бы неправильно, поэтому тяжело вздохнула и произнесла:

— Словами не передать, как я тебе благодарна за все, что ты для меня сделал. И я сейчас не только о той ужасной дуэли. Ты всегда был на моей стороне. Всегда оберегал меня и защищал, — добавила, сосредоточенно выдергивая ворсинки из больничного одеяла.

— Но? — Этеле смотрел мне в глаза.

Ведь знал же, прекрасно знал, что скажу! И все равно продолжал ждать, пока облеку свои чувства в слова.

— Но мы можем остаться только друзьями. — С трудом заставила себя оставить в покое одеяло и посмотрела на. друга.

Хоть по глазам ведьмака поняла, что он не желает себя таковым считать.

— Это из-за Криса?

И снова ответ был очевиден, но он все равно хотел услышать его от меня. Вот только сказать ничего я не успела, от двери раздалось тихое:

— Из-за меня.

— Тебя же попросили! — обернувшись, раздраженно бросил Этеле.

Кристиан оторвался от двери и приблизился к нам.

— Можем продолжить этот разговор в коридоре. Эрике нужен отдых, а ты тут устраиваешь ей допросы.

— С каких это пор мы стали такими заботливыми? — недобро сощурился Этеле.

— С тех пор, как Эрика стала моей девушкой.

Ик. Уже и девушкой? Хорошо хоть не невестой.

Малодушное желание спрятаться под одеялом я в себе подавила. Разве что натянула его повыше и замерла, с затаенным дыханием следя за развитием событий.

— То, что ты не в себе — это понятно, — усмехнулся Батори и повернулся ко мне.

— А вот что с тобой, Эрика, творится — я не представляю.

Я и сама не представляла, но это не отменяло того факта, что я влюбилась. Стоило произнести это слово в мыслях, как поняла, что обратной дороги уже не будет. Никуда мне не деться от этого чувства, и Этеле придется с ним смириться.

Я же как-то смирилась.

— Тебе сейчас лучше уйти, — спокойно, но твердо произнес Кристиан, делая еще один шаг к ведьмаку.

Оставалось надеяться на их благоразумие и на то, что они не станут выяснять отношения на кулаках. Хорошо, что мы в больнице, и в случае чего здесь есть кому оказать этим бойцовским петухам первую помощь.

Этеле как будто и не услышал слова друга, продолжал смотреть на меня. А когда я кивнула, соглашаясь с Крисом, молча поднялся, молча запахнул пальто и все так же не говоря ни слова ушел.

— Как прошло с Ясмин? — спросила осторожно, когда за ведьмаком захлопнулась дверь. Желание заползти под одеяло никак не оставляло.

— Примерно также, — занимая освобожденное кресло, проговорил Кристиан и ободряюще мне улыбнулся. — Они успокоятся. Просто нужно время.

Я слабо кивнула и подумала, что отдала бы многое, лишь бы Этеле сейчас не мучился.

По настоянию Цецилии меня выписали в тот же день еще до обеда. Обеда, который прошел в угрюмом молчании в обществе чародейки и господина Венцеля. Кристиан куда-то бессовестно смылся, оставив меня один на один со своими предками. А мне смыться в спальню не позволяло воспитание.

К счастью, госпожа Эчед и ее угрюмый муж не стали допытываться, где я полночи пропадала с их сыном. Казалось, их интересует только то кровожадное чучело, из-за которого я загремела в больницу.

Хорошо хоть не в психушку, хоть от всего пережитого можно было запросто свихнуться.

— Вам с Кристианом нужно будет подробно описать это существо, — допивая кофе, сказала Цецилия. — Это может помочь в поисках. Вы единственные выжили после его нападения и знаете, как оно выглядит.

Прозвучало не очень оптимистично.

— Она, — тихо поправила я и кивнула, соглашаясь.

А Цецилия улыбнулась, подбадривая и успокаивая:

— Но это будет завтра, а сегодня отдыхай. Спи и не бойся — в этот дом ни один чужак не проберется. Нам с Венцелем нужно будет сейчас ненадолго уехать...

Наверное, что-то такое промелькнуло в моих глазах, потому что госпожа Эчед поспешила заверить:

— Скоро вернется Кристиан, он о тебе позаботится.

Господин Божик негромко хмыкнул, но поймав взгляд супруги, снова принял серьезный вид.

— Мне нужно на работу, — сказал, поднимаясь. — Цили, если хочешь, чтобы я отвез тебя в город, отправляемся сейчас.

Видимо, Бентли Кристиана был в недееспособном состоянии после аварии, и он позаимствовал машину матери, оставив ту «без колес».

— Отдыхай, дорогая, — ласково повторила колдунья, отодвигая от себя пустую чашку. Поднялась следом за мужем и вышла из столовой.

А я еще какое-то время посидела за столом, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам. Страшно не было. Быть может, из-за усталости, которую все еще ощущала. Но, скорее всего, просто поверила чародейке на слово, ведь если бы можно было пробраться в дом, это жуткое нечто уже давно бы это сделало.

Поднявшись к себе, первым делом отправилась расслабляться под душем, чувствуя, как оживаю под горячими струями. Потом долго щупала шишку на затылке, болезненно морщась и вспоминая события вчерашней ночи. После осторожно сушила волосы.

Не успела одеться, как услышала скрип разъезжающихся ворот, и во двор въехала машина Цецилии. Увидев показавшегося из автомобиля Кристиана, я поспешила закончить сборы.

В больнице нам так и не удалось поговорить о его заявлении про «мою девушку» — появление Цецилии прервало разговор, который мы даже толком не успели начать. А теперь. А теперь его однозначно стоило продолжить. Определиться с тем, что будет дальше, и как мы вообще собираемся встречаться. Если учесть, что родители ни за что не позволят мне жить в Будапеште.

Вообще не позволят жить в принципе, когда узнают, что все это время я бессовестно водила их за нос.

Кое-как пригладив наэлектризованные после душа волосы, сунула мобильник в карман джинсов и почапала в другой конец коридора, где находилась спальня Криса. Потопталась пару минут возле двери, настраиваясь на еще один непростой разговор (сегодня их и так было переговорено достаточно, но откладывать его я не собиралась) и занесла в воздухе руку, собираясь постучать.

Кристиан открыл раньше, чем успела это сделать. Втянул в комнату быстрее, чем успела вздохнуть. И поцеловал прежде, чем успела что-то произнести.

Впрочем, уже через каких-то пару минут мне не хотелось ни о чем говорить. Только отвечать на каждый его поцелуй, от которых по телу пробегали огненные волны и подкашивались ноги. Только чувствовать: его прикосновения, его эмоции. Смешиваясь с моими, они кружили голову, пьянили сильнее любого самого крепкого напитка.

Зря одевалась, потому что уже в следующую минуту свитер улетел на пол, а губы Эчеда стали исследовать все, что под ним скрывалось. И от этих его исследований каждая клетка моего дела как будто начинала электризоваться.

— Вообще-то я пришла поговорить. — выдохнула, когда меня мягко уронили на кровать.

Кристиан навис надо мной на вытянутых руках, плотоядно улыбаясь. А потом меня снова поцеловали, отчего все мысли о разговорах мгновенно улетучились из сознания.

— Я тебя внимательно слушаю, — пробормотал ведьмак, в данный момент больше заинтересованный в молнии на моих джинсах, чем в разговорах. — Можем обсудить твое нижнее белье. Я тебе уже говорил, какое оно классное? — заявил с самым бесстыдным видом, напоминая о своих «путешествиях» в Россию.

— Ты опять портишь момент! — возмутилась я, воюя с дурацкими пуговицами на его рубашке и вспыхивая, загораясь от каждого прикосновения его пальцев.

— Тогда замолкаю, — шепнули мне на ухо и поцеловали, стирая окружающую реальность. Уводя в ту, другую, в которой никого, кроме нас, не существовало.

— Ну! И что ты будешь делать? — Хелена махнула рукой, подзывая бармена, и попросила повторить заказ, после чего протянула Ясмин последнюю, еще не успевшую опустеть рюмку текилы.

Девушка горько усмехнулась, с задумчивым видом пододвигая к себе крепкий напиток.

— Сказала, чтобы собрал мои вещи.

— Я не об этом, — покачала головой Хелена, а поймав тусклый взгляд подруги, терпеливо пояснила: — Я о том, что ты будешь делать с Эрикой?

Стоило Ясмин услышать это имя, как она скривилась, точно от боли. Впрочем, ей действительно было больно. Больно сегодня, как и все прошлые дни. С того самого момента, когда Кальман переступила порог его дома. Уже тогда Ясмин понимала: они с Кристианом остались в прошлом. Понимала разумом, но не сердцем. Оно, глупое, продолжало отвергать очевидное. Даже после маскарада. Даже после вчерашней дуэли, когда Крис не побоялся рискнуть собой ради чужой девушки.

Даже сегодня... Отвергало до последнего. Пока Ясмин не увидела, как он держит ее за руку, переплетая с ней пальцы.

Дальнейшие объяснения значения не имели, ей и так все стало ясно.

Ясмин с силой сжала в кулаке рюмку, рискуя превратить ту в крошево и порезаться. Но даже если бы это произошло — до физической боли ей дела не было.

— Ничего я не буду с ней делать, — проронила, опрокидывая в себя крепкий напиток. — Я видеть ее не хочу. Их обоих.

— И я тебя прекрасно понимаю. — Хелена сочувственно вздохнула, незаметным движением руки пододвигая к Ясмин новую порцию текилы. — Но сколько вы были вместе? Три года. Нет, не так! Три(!) года. И тут появляется эта выскочка, эта суперведьма, — презрительно выплюнула Хела. — Морочит голову Этеле, охмуряет Криса, а мы, значит, должны просто молча на это смотреть и все терпеть?

— Причем здесь вообще ты и Этеле? — Ясмин снова поморщилась. Из-за алкоголя в голове неприятно шумело, и голос подруги, наслаивавшийся на грохочущую музыку, раздражал. Как и ослепляющие вспышки огней, смех воркующей рядом парочки. Бармен, заигрывавший с какой-то полуголой соплячкой.

Раздражало все. В том числе и Хелена.

— При том, Ясми! — гнула свое ведьма. — За любовь надо бороться! А если даже и отпускать, то с достоинством. Знаешь, что теперь о тебе будут говорить в клане? Что ты тряпка, о которую Кальман ноги вытирает!

— Хела, ты заговариваешься, — серые глаза ведьмы потемнели на несколько оттенков.

Но Хелена, вместо того чтобы остановиться, с еще большим жаром проговорила:

— Я твоя подруга и имею право быть с тобой откровенной, нравится тебе это или нет. Кальман должна заплатить, и ты это понимаешь. Что, совсем не хочется ей отомстить?

Ясмин уже и сама не знала, чего ей хотелось. Отключиться, исчезнуть из реальности, наверное. Реальности, в которой она осталась без парня из-за какой-то смазливой пустышки! Подумав так, Ясмин почувствовала, как в душе просыпается чувство, темное и всепоглощающее, затмевающее голос разума.

— И что ты предлагаешь? Если Цецилия узнает, что я пыталась навредить ее любимице.

Хелена хитро улыбнулась:

— Есть у меня одна идея. Цецилия ничего не узнает, а ты, Ясми, будешь отомщена.

Ясмин молчала, не зная, что ответить. Никогда раньше ей не приходило в голову нечто подобное — кого-то наказывать, кому-то мстить. Но… никогда раньше ее не разлучали с любимым. И да, мышку Эрику хотелось проучить!

— Только ничего серьезного, — предупредила Ясмин, пытаясь понять, на что согласилась. Но туман в голове, появившийся после нескольких рюмок текилы, не очень-то способствовал мыслительному процессу.

— Разумеется, нет! — весело отмахнулась ведьма. — Просто пошалим немного, чтобы тебе стало легче. Пойдем!

Бросив на барную стойку несколько купюр, Хелена соскользнула с высокого стула и потянула за собой подругу, радуясь, что все складывается так удачно.

— Этеле, Этеле, Этеле. Неужели ты, мальчик мой, наконец решил начать действовать? — Маргитта прохаживалась по просторной гостиной, заинтересованно рассматривая ее нехитрую обстановку.

Все в истинно мужском стиле — блеклый черно-белый интерьер, минимум мебели, никаких симпатичных и милых каждому женскому сердцу безделушек и полная раковина немытой посуды. Которую ее разлюбезный родственничек не удосужился сложить в посудомоечную машину.

Ленивым взмахом руки чародейка заставила ту открыться и продолжила прохаживаться от дивана к плазме на стене, пока тарелки и стаканы, подвластные ее магии, вылетая из раковины, послушно укладывались в посудомойку.

— Ты это сделаешь? — Этеле сидел в кресле, напряженно сплетя перед собой пальцы, и смотрел не то на молодую женщину, не то сквозь нее.

— Почему нет? — пожала плечами чародейка. — Пугать я люблю. А уж запугать твою неверную девушку — это вообще благое дело.

— Эрика не моя девушка, — вынужденно признал молодой человек и тут же, словно опасаясь передумать, быстро добавил: — Но Кристиан ей не пара!

— И поэтому ты хочешь, чтобы я воскресила в ней самые страшные воспоминания?

Ведьмак кивнул:

— Все плохое, связанное с Эчедом. Каждую попытку ей навредить. Эрика должна понять, какое чудовище выбрала.

— И за это ты?.. — Маргитта выжидательно замолчала, предвкушая долгожданное согласие.

— За это я попробую помириться с Габором, — нехотя отозвался Этеле и откинулся на спинку кресла. — Довольна?

— Более чем. — Колдунья улыбнулась, а потом, заставив бокал с вином скользнуть ей в руку, продолжила: — Мне понадобится что-то из ее вещей. Что-то очень личное, с чем она не расставалась в последнее время.

Этеле мрачно усмехнулся и протянул чародейке браслет. Его подарок, с которым Эрика была неразлучна все последние дни. Разве что вчера... Батори поморщился, стараясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Вчера она сняла его, перед тем как отправиться на демоново свидание! Оставила украшение на тумбочке возле кровати. Там он его и нашел, заехав днем к Эчедам и сказав Венцелю, что должен был забрать у Криса кое-какие документы.

— Вот, держи. — Этеле проследил за тем, как браслет исчезает в сумочке родственницы.

— Будь спокоен, не пройдет и пары ночей, как Эрика начнет шарахаться от Кристиана. Уж я-то на кошмарах собаку съела, — заверила его Маргитта.

— У нее есть оберег, — предупредил ведьмак, пытаясь понять, что испытывает, заключая сделку с одной из самых опасных колдуний Будапешта.

Но он не чувствовал ничего. Одну лишь потребность вырвать Эрику из рук Эчеда. Возвести между ними стену, которую ни он, ни она не сумеют преодолеть. И, возможно, тогда гостья из его снов останется довольной.

Оставит его в покое.

— Оберег не проблема. Но думаешь, этого будет достаточно? — небрежным движением руки заставив посудомоечную машину закрыться, спросила Маргитта.

— Нет, но я принял дополнительные меры.

— Какие же? — Чародейка улыбнулась, замечая во внуке Габора то, что прежде ускользало от ее внимания: умение быть коварным, когда того требовали обстоятельства.

Вот такой Этеле ей чертовски нравился.

Ведьмак поднялся, намекая, что родственные посиделки закончились, и сказал, направляясь в прихожую:

— Я связался с ее родителями.