Глава 17. Раскрывая тайны

Я задыхалась от дыма. Он был повсюду, и я, окруженная этими ядовитыми клубами, тщетно искала выход. Над головой трещали балки, пожираемые ненасытным пламенем. Оно подступало все ближе, готовое в любой момент ужалить, а единственный, кто мог меня спасти, Кристиан, ушел, оставив меня сгорать заживо.

Я звала его, умоляла вернуться, срывая голос до болезненных хрипов. Рыдала, просила, а закрывая глаза, видела перед собой безжалостного, жестокого ведьмака.

Своего убийцу.

— Вернись... Кристиан!

Я подскочила на постели с криком. Огляделась, вцепившись в одеяло одеревеневшими пальцами. Пытаясь прогнать застывшую перед глазами жуткую картину — Эчед бросил меня! Бросил умирать.

Но это был всего лишь сон. Бредовый кошмар, привидевшийся после. На этой мысли я решила немного притормозить, потому что воображение, стерев один кадр, принялось быстро-быстро генерировать новые. Не пугающие, зато провокационные. С участием вот этой самой кровати и одного зеленоглазого кошмара, в данный момент тренировавшего в душе голосовые связки.

Эчед, поющий в душе?

Кажется, мне пора восвояси. То есть в свою спальню.

Решив, что бежать через весь коридор, завернутой в одеяло, — рискованно и может быть чревато (как минимум уничтожением миллиона нервных клеток), я принялась искать одежду. Одна самая интимная ее деталь обнаружилась почему-то под кроватью, лифчик вообще красовался на лампе (вот не помню, чтобы мы им бросались).

Быстренько все это на себя надев, потянулась за джинсами. На этом моменте меня и застал Кристиан, распахнув дверь в ванную и представ передо мной. ну хорошо хоть в полотенце. Правда, совершенно мокрый и чертовски чем-то довольной.

Ну еще бы! Его-то не мучили всю ночь кошмары, в которых я то сгорала заживо, то заледеневала по милости этого мартовского котяры.

— Кажется, меня кто-то звал, — заявил он, стирая расстояние между нами.

Только потому, что бежать через весь этаж в одном нижнем белье тоже было опасно, я не выскочила из спальни в тот же момент.

— Тебе послышалось. — Таки схватила джинсы, но кое-кто наглый выдернул у меня их из рук и, бросив на пол, обнял. Привлекая к влажной от капель воды груди и к. полотенцу.

— Ты видел, сколько времени? — нервно спросила я. — Если нас застанут в таком виде.

— А как же совместное принятие душа? — перебил меня Кристиан. Опомниться не успела, как он коварно расстегнул лифчик и, неторопливо меня целуя, заскользил пальцами ниже, явно не собираясь останавливаться на достигнутом.

— Ты и так уже его принял!

— Но с тобой с удовольствием повторю, — в зеленых глазах плясали чертенята.

— Кри-и-ис! — Я чуть не взвывал. — А если сюда войдет Цецилия?!

А если уже входила?! Мы же буквально вырубились после. Ну в общем, после так и не состоявшегося разговора. Проспали как убитые весь вечер и всю ночь.

Мадам Эчед, не обнаружив меня в гостевой спальне, вполне могла отправиться искать. в другой спальне. И вполне могла найти.

А вот это уже действительно настоящий кошмар!

— Эрика, она и так все прекрасно понимает, — и не думая меня отпускать, беззаботно проговорил ведьмак. — Но если ты так каждое утро будешь психовать и сбегать, можем съехать.

Да у меня сейчас крыша съедет! Навсегда укатит в неизвестном направлении.

— Съехать куда?

— В город. Снимем квартиру.

— Как у тебя все просто!

— А здесь и нет ничего сложного. — Поцелуй у самой мочки уха поколебал мою силу духа и твердость. — Я хочу быть с тобой, ты хочешь быть со мной, но стесняешься моих родителей. Поэтому выход один: переехать.

— Если ты еще не забыл, я не живу в Будапеште.

— Уже живешь.

Нет, он безнадежен.

— Предпочитаю говорить об этом одетой.

— В душе говорить будет интереснее.

— В душе мы не будем говорить.

— Тоже верно, — согласился колдун и, не обращая внимания на мои, уже слабые, протесты, потащил в ванную.

«Разговаривать».

Где-то часа через пол мне все-таки удалось отвоевать для себя немного свободы, то есть выставить Эчеда из душа, велев ему заодно, как оденется, выставиться и из спальни. Чтобы я могла спокойно собраться.

Конечно, спокойно вряд ли получится, но без Кристиана я хотя бы смогла нормально помыться, привела себя в порядок и, осторожно выглянув в коридор, на цыпочках поспешила в свою комнату. К счастью, мое перемещение из точки А в точку Б прошло незамеченным. Оказавшись у себя, я облегченно выдохнула и первым делом, достав из кармана мобильный, проверила, есть ли новые сообщения.

Но новых сообщений не было. Что было странно, если учесть, что я вчера ни отцу, ни маме ни строчки не написала. А с бабушкой и вовсе забыла, когда в последний раз разговаривала.

— Что за ерунда? — пробормотала, нахмурившись, и нажала кнопку звонка.

У мамы телефон оказался выключенным, у папы тоже. А бабушка... просто взяла и сбросила. Отправив каждому по сообщению с просьбой связаться со мной как можно скорее, попыталась дозвониться Изе, но подруга в каникулы любила дрыхнуть до полудня, и, как и следовало ожидать, тоже оказалась вне зоны действия.

— Да вы издеваетесь!

Решив не паниковать раньше времени (мало ли, может, они на утреннике у Яцинта и просто не могут разговаривать, а тут я им названиваю, отвлекаю), отправилась завтракать. Все у них отлично, по-другому просто быть не может! И у меня все будет прекрасно, как только услышу хотя бы один родной голос.

Сегодня семейство Эчедов завтракало в полном составе. Венцель, как всегда, прятался за раскрытой газетой. Крис утонул взглядом в экране мобильного. Цецилия чему-то мечтательно улыбалась, постукивая ножом по тарелочке с маслом.

Стоило мне приблизиться к столу, как улыбка чародейки стала еще шире, и она ласково проговорила:

— Доброе утро, дорогая. Как спалось?

— Просто отлично, — не отрывая взгляда от телефона, пробормотал Кристиан.

Я вспыхнула. Нет, ну вот в кого он такой уродился?!

— Вообще-то я спрашивала у Эрики, — размазывая по тосту масло, заметила Цецилия.

— А так как мы были вместе, я вполне в состоянии ответить за нее, — и тут не растерялся Эчед.

Я стояла, разрываясь между желанием провалиться сквозь землю и запустить в него тарелкой. Стояла, впившись пальцами в спинку стула, и не знала, куда деть взгляд. Щеки наверняка были пунцовыми — все лицо горело.

Это так он решил бороться с моей стеснительностью?! Как по мне, так слишком радикальный выбрал метод.

У господина Божика в руках дрогнула газета. Закрыв ее, он положил прессу на край стола и поинтересовался:

— Вас можно поздравить?

«А вам скоро можно будет выразить соболезнования. Когда я прибью вашего сына!» — чуть не вырвалось у меня.

— А еще мы хотим переехать, — продолжила добивать меня эта зеленоглазая нечисть.

— Для начала я бы хотела просто позавтракать, — кашлянула, отодвигая стул, и Цецилия, прекрасно поняв мое состояние, зашипела на обоих своих мужчин.

А потом мастерски сменила тему:

— Скоро заедет художница. С вашей помощью она составит портрет убийцы. Это поможет в ее поисках.

— Да, конечно. — Взглядом дав понять Эчеду, что если в ближайшее время его не прибьет та жуть жуткая, то это с превеликим удовольствием сделаю я, потянулась за булочкой.

Кристиан, в отличие от матери, менять тему явно не собирался. Довольный произведенным эффектом, принялся налегать на тосты и рассказывать отцу о том, что уже давно мечтал жить в центре города. А раз теперь появился повод покинуть родные пенаты, повод в моем лице, то самое время подчищать семейные капиталы.

Я даже пнула его под столом — и хоть бы что. Вон уже и квартиру собрался покупать. Кошмар!

Нет, я его точно убью.

— С Ясмин ты не спешил съезжаться, — в голосе Венцеля явственно слышался упрек. В отличие от Цецилии, которая буквально лучилась счастьем, господин Божик не одобрял сделанную сыном рокировку.

— С ней нет, — серьезно ответил Эчед и посмотрел отцу в глаза. — Но здесь другое.

Это «другое» сейчас сидело словно на бутылочных осколках, позабыв и о булочке, и об остывающем кофе.

Когда на улице просигналила машина, я облегченно выдохнула — наверняка это та самая художница, и пыточный завтрак вот-вот закончится.

— Странно, я ждала ее позже, — пробормотала Цецилия и велела Иде открыть ворота.

— Наверное, нам лучше перебраться в гостиную, — предложила я, поднимаясь из-за стола, стараясь не смотреть на Эчеда.

Еще бы перестать чувствовать на себе его взгляд.

— Да, милая, конечно, — согласилась чародейка. Быстро допила свой кофе и тоже подхватилась, обращаясь ко мне: — А после, если ты уже окрепла, можем вернуться к нашим тренировкам.

Я кивнула и услышала, как по холлу разлетелась громкая трель звонка. Быстрые шаги горничной, ее мягкий доброжелательный голос, который поглотило нервное восклицание:

— Где моя дочь?! Где она?!

Я плюхнулась обратно на стул, обреченно подумав, что умру раньше, чем успею расправиться со своим новоиспеченным парнем. Это стало единственной мыслью, проскочившей в моем сознании, прежде чем в столовую ворвалась мама.

— Где моя дочь?! — на выдохе повторила она.

— Вот она я. — Я вжала голову в плечи, готовясь к буре.

И буря не заставила себя ждать. Особенно когда к маме подключился папа, а за ними с каменным лицом в столовую вошла бабушка.

— Ты с ума сошла?! — набросилась на меня родительница.

— Анна, давайте вы успокоитесь, и мы все обсудим, — попыталась вмешаться Цецилия, рискуя вызвать огонь на себя.

И так и случилось.

— Обсудим? — подозрительно мягко переспросила мама, а потом гневно воскликнула: — Ты похитила моего ребенка и еще хочешь что-то обсуждать?!

— Ма, ну перестань!

— Молчи, Эрика! — прикрикнул на меня отец, даже толком не взглянув в мою сторону. Он тоже смотрел на Цецилию, с таким видом, словно готов был прямо сейчас объявить ей смертную казнь.

— Попрошу не повышать на нее голос. — Кристиан встал у меня за спиной, вернее, за моим стулом. Ладони ведьмака опустились мне на плечи, успокаивая и подбадривая, и я даже подумала, что когда все это закончится, обязательно прощу ему утренний выпендреж.

Если мне, конечно, дадут возможность его простить и с ним попрощаться, а не потащат как есть, в джинсах и футболке, в аэропорт.

— А ты вообще не вмешивайся! — огрызнулась мама, на миг оборачиваясь, и резко добавила: — Кем бы ты ни был!

— Анна, пожалуйста, успокойся, — предприняла еще одну попытку угомонить ее Цецилия.

— И как, по-твоему, я могу быть спокойной, узнав, что ты подослала к моей дочери свою собачонку?! Этот твой Шандор следил за Эрикой, пудрил ей мозги, а потом еще и похитил ее! Я все знаю, Цецилия. Не думала, что ты опустишься до такого!

Одни бабушка и Венцель продолжали хранить молчание. Хозяин дома явно просчитывал пути к отступлению, бабушка оглядывалась по сторонам с таким видом, словно уже бывала здесь раньше и сейчас сравнивала дом из прошлого с домом настоящим.

— Ты всегда была той еще интриганкой, Цецилия!

— А ты всегда была истеричкой, — отбросив вежливость, сухо заметила мадам Эчед.

— Ну хватит!

Я и сама не поняла, кому принадлежало это громкое восклицание. Только когда все умолкли и повернули головы в мою сторону, поняла, что я тоже, оказывается, могу быть грозной. Ну или по крайней мере достаточно громкой, чтобы на какое-то время в столовой воцарилась тишина.

Чем я и воспользовалась. Поднялась и, сцепив перед собой пальцы, чтобы те не дрожали, как можно спокойнее произнесла:

— Да, меня привезли сюда против моей воли, но осталась я добровольно.

— На тебе какая-то магия? — снова ожила мама и, повернувшись к Цецилии, требовательно воскликнула: — Что за заклятие ты на нее наложила?!

— Мама, — простонала я, — нет никакого заклятия. Я осталась, потому что хотела этого.

— Так сильно хотела, что опустилась до вранья? — мрачно поинтересовался отец.

— По-видимому, у нас это семейная черта, — не осталась в долгу я, почувствовав, как волнение и тревогу вытесняет злость.

Злость, которую так долго в себе копила, пыталась заглушить, но бесполезно.

— Вы с детства меня обманывали...

— Мы пытались тебя защитить, — возразила мама.

— Спрятали мой дар, — упрямо продолжила я и посмотрела ей в глаза: — А ты вообще хотела меня его лишить. А теперь удивляетесь, почему я осталась? Почему обманывала? Да просто потому, что я хочу знать, кто я! Хочу научиться владеть своей силой, а не прятать ее от вас. Не хочу, чтобы вы меня ею попрекали. Особенно ты, мама! Если ты родилась без дара, то это не значит, что и я должна быть его лишена!

Последняя фраза сорвалась с губ прежде, чем я успела затолкать ее обратно в себя. Опрометчивые слова. Я видела, как мама побледнела, как потухли ее глаза.

Как она отвернулась от меня.

— Как бы там ни было, мы ее забираем, — вынес вердикт папа, нарушая наступившее после моих слов еще более тягостное молчание.

— Это только если Эрика захочет. — Кристиан выступил вперед, загораживая меня собой.

М-да, не таким я представляла «знакомство с родителями». Он этот экзамен явно не прошел.

— О желаниях своей дочери я буду говорить со своей дочерью. Без посторонних, — делая акцент на последнем слове, отрезал отец.

— Я для нее не посторонний, — и не думал отступать Эчед.

— Может, кофе? — подал голос Венцель, но его, кроме меня, кажется, больше никто не услышал.

Позабыв о моем существовании, мама продолжала выяснять отношения с Цецилией, Кристиан петушился, отец практиковался в умении убивать взглядом, а я с мольбой смотрела на бабушку, надеясь, что она вмешается и прекратит этот дурдом.

Но она выглядела такой потерянной и как будто даже не понимала, что здесь вообще происходит. А потом и вовсе схватилась за сердце. В момент, когда в холле раздались шаги и в столовую вошел Габор Батори, став финальным аккордом в этой пьесе абсурда.

Бабушка обернулась. Отпрянула от колдуна, а потом замерла, словно кролик перед раскрывшим пасть удавом.

— Ну здравствуй, Тереза, — усмехнулся глава клана.

И я поняла, что ничего не понимаю.

— Здравствуй, — спустя, наверное, вечность ответила бабушка. Расправила плечи, вскинула голову и бесстрашно встретила взгляд негласного короля Будапешта.

— А его вы позвали в качестве группы поддержки? — съязвила Цецилия, хоть было видно — ей явно не до шуток и веселья. При виде Габора она заметно побледнела.

Что же касается мамы, то на ней лица не было. Никогда я не видела ее настолько взволнованной, если не сказать напуганной. По напряженной позе отца и сжатым кулакам поняла, что он тоже не обрадовался появлению ведьмака. Хотя, по идее, должен был видеть его впервые в жизни.

Проклятье! Да что здесь такое творится?!

— Неожиданная встреча, — невозмутимо продолжал Батори, обводя взглядом собравшихся. — До меня дошли слухи, что на Эрику было совершено нападение. Поэтому я забираю свою внучку, со мной ей будет безопаснее, чем с тобой, Цецилия.

Если до этого я еще не выпала в осадок, то сейчас, поняла, самое время это сделать. Внучку? Это он про меня, что ли? Бред какой-то.

— Ба, — позвала я, — о чем он таком говорит?

— Мне вот тоже интересно будет послушать, госпожа Тереза, — мрачно изрек Кристиан, хватая меня за руку. Он и с родителями-то не собирался меня отпускать, а уж с заклятым врагом клана — и подавно.

— Это семейный разговор, Эрика, — отрезала бабушка. — Не здесь и не сейчас.

В то время как мама и отец продолжали хранить молчание, словно онемели разом.

— Можете отправиться со мной (как ты помнишь, Тереза, в нашем с тобой доме мест хватит для всех) или снять номера в гостинице, но Эрика поедет со мной, — сохраняя спокойный, даже какой-то отстраненный вид, проговорил Габор. — Для ее же блага и безопасности.

В нашем с тобой доме... Все, мне сейчас станет плохо, и я в лучших традициях мыльных опер упаду в обморок. Потому что это уже, знаете ли, перебор!

— Мы все поедем с тобой, — немного помолчав, решила бабушка. — Будет лучше, если обсудим все сегодня. Особенно твое заявление про нападение на Эрику.

Габор кивнул и посторонился, пропуская свою. э-э-э. бывшую жену в холл. Та обернулась и посмотрела на меня таким взглядом, как будто хотела сказать: а ну быстро отсюда выметайся!

Узнаю свою бабушку.

Честно говоря, я была согласна поехать с ними. Чтобы наконец расставить все точки над «и» и понять, что из рассказанного Цецилией о моем якобы покойном дедушке правда, а что ложь.

Вот только мадам Эчед считала иначе.

— Минуточку, — сказала она, и по ее лицу расползлась улыбка. Неприятная такая, ядовитая. — Никто из вас не сможет забрать ее без разрешения на то ее мужа. Моего сына.

Я думала, что после всего только что услышанного удивить меня еще больше будет непросто, если не сказать невозможно. Ан нет, оказалось, что возможно.

— Кри-и-ис… — Я дернула рукой, сбрасывая его пальцы, и вопросительно посмотрела на ведьмака.

— Мама, объяснись! — резко потребовал Эчед.

— Они провели брачный обряд по всем ведьмовским законам, — заявила интриганка, продолжая смотреть Габору в глаза, явно наслаждаясь моментом. — Сегодня ночью он был завершен, и теперь Эрика принадлежит моему сыну.

Даже так? Принадлежит.

— Играешь с огнем, Цецилия, — делая шаг вперед, процедил Габор.

— Думал, только тебе можно отнимать чужих близких? — ухмыльнулась ведьма. Ведьма в обоих смыслах этого слова. — Теперь Эрика одна из Эчедов!

До меня наконец начало доходить, хоть и доходило долго. Завершен ночью? Это в смысле когда мы.

Внутри появилось тошнотворное ощущение. Мерзкое такое, и тем сильнее оно становилось, чем дольше я смотрела на Кристиана.

— Вот, значит, откуда все эти внезапные якобы чувства.

Ведьмак попробовал удержать меня за руку, но я отшатнулась.

— Ты ведь меня ненавидел. Прикончить меня пытался, и не раз, а потом вдруг влюбился. — Я застонала. — Дура! Какая же я идиотка! Все было ради мести, да? Весь этот спектакль?

— Ты ведь сама не веришь в то, что говоришь. Эрика! — гаркнул Эчед. Смотрите-ка, как натурально разозлился!

Перед глазами замелькали обрывки ночного кошмара. Мое подсознание как будто мне напоминало, что на самом деле представляет из себя этот человек. Выталкивало на поверхность разума все плохое и ужасное, с ним связанное, что я по глупости своей успела позабыть. Пыталось удержать, остановить.

А я дура. Тысячу раз дура!

— И чем же ты тогда лучше Ксавера? Ему нужна была я из-за дара, тебе — чтобы отомстить ему! — кивнула в сторону Габора и тихо добавила, стараясь справиться с подкатывающими слезами. — Ты такой же, как и они все.

Ядовитые глаза колдуна сверкнули бешенством.

— Ты прекрасно знаешь, что я к тебе испытываю, и тебе хватает ума сравнивать меня с Ксавером?! Не знал я ни о каких ритуалах!

— Да ты на них собаку съел и хочешь сказать, не заметил, что случайно женился?!

Немыслимо!

— Эрика, пойдем, — протянула мне руку бабушка.

— Эрике придется остаться! — прошипела моя чертова благодетельница.

— Пусть идет, — глядя на меня (в то время как мне на него совсем не хотелось смотреть), проговорил Эчед.

— Ну спасибо! — не сдержавшись, огрызнулась. — Как это мило с твоей стороны — меня отпустить!

Больше не оглядываясь, выскочила из столовой и услышала брошенное мне вдогонку ведьмой Эчед:

— Эрика, тебе придется вернуться. Теперь ты одна из нас! Брачные узы никому не разорвать!

С трудом поборов в себе желание показать ей один неприличный жест, я бросилась на улицу, сбежала по ступеням крыльца и остервенело дернула на себя дверцу машины. Готовая уехать куда угодно. Хоть к Габору, хоть к черту! Подозреваю, что это одно и тоже.

Куда угодно, лишь бы оказаться подальше от помешанной на мести колдуньи и своего вдруг образовавшегося мужа!