Глава 28

– А далеко ли прачечная?

Мы завтракали рассыпчатой кашей на молоке, пирогами с брусникой и запивали все травяным чаем.

– Нет, отсюда минут двадцать. В доходном доме, что возле казарм.

– А можно я буду прибегать Сеню кормить? – теребя руками подол платья, робко спросила Таня.

– Конечно! Даже нужно. Сама выбери момент и приходи.

– Но только под присмотром Моти, – не удержалась и вставила свое слово Глаша. – А ежели сегодня запускаем все, надо Моте сказать, чтобы еды на всех готовила.

Глаша поглядывала хитро то на меня, то на Таню.

– Какой еды?

Я не поняла, о чем старуха говорит.

– Ну дык работников полагается кормить. Утром и вечером. А обедают они сами. Правда, как это устроить в прачечной… Мотя до того на всех мужних работников кашу да щи варила. А ты не знала? – невинно уставилась на меня Глаша.

Час от часу не легче! А откуда бы мне знать? И когда старая собиралась мне это сообщить? И почему раньше не предупредила?

– Мотя, срочно! Денег нет на покупку продуктов. Поищи в своих запасах. Надо продержаться до первых заработков. Вот хоть из топора кашу вари, – повернулась я к кухарке.

– Зачем из топора? Мясо сушеное – вон цельный мешок имеется. Солонина в бочках, брюква, репа, картофля, пшеницы мешок, ячменя два мешка. Я экономная, до приезда твоего батюшки всего нам хватит.

– Это хорошо. В таком случае, что стоим, чего ждем? Мотя, готовь еду. Глаша и Таня за мной. Ах, да. Работниц как предупредить?

– Так они утрами приходят, как ты сказала, так и собираются…

Все новые новости открывала мне старуха.

– Приходят и что?

– Знамо что. Ждут, когда работать начнут.

– Почему про это ты не сказала?

– Так ведь похороны…

Нет, никогда я не привыкну к этому укладу. Одни приходят и сидят целый день в ожидании работы. Вторая молчит и воспринимает все как должное. А я узнаю обо всем последней.

– Так, пойдемте вместе запускать прачечную. Пока разбираемся, Мотя еду приготовит. Мы с Глашей или Таней вернемся и принесем готовое работницам.

Мои помощницы покивали головами в знак согласия и начали собираться. А затем двинулись на работу. Если до этого момента мне было жарко в семи одеждах, то сейчас, одетая во все черное и заботливо укутанная Глашей по самые глаза, я задыхалась от духоты. Скорее бы зима. Нет, скорее бы наладить хоть один бизнес, чтобы с него получать доход. У меня осталось двадцать рублей от денег Ольги и шесть своих. Два рубля пришлось выдать Моте на молоко, муку и масло. По сравнению с этим жара так, незначительное отступление.

Ладно хоть расходы на похороны взяла на себя Ольга. Так и заявила, что все расходы покроет сама. Я бесконечно ей благодарна, но с каждым днем чувствовала себя все более зависимой от нее. А это нехорошо. Не по мне. И чем отплатить ей – не знаю. Видимо, придется все же ехать с ней в деревню.

С этими мыслями дошли к месту прачечной. И я убедилась в том, что четверо женщин действительно сидят возле закрытой двери. Подтащили чурки, выставили кругом и болтают. А мне за простой придется им платить? За все дни?

– Айдате, девоньки, внутрь. Обустраиваться, – позвала всех за собой Глаша.

Хорошо звучит. А как обустраиваться, если у нас ни одного заказа? Просто так воду таскать? Да мыло переводить?

– Подождите, надо сообщить, что мы открылись. Как это сделать? – остановила я их.

– Давайте я? Пробегусь по казармам, разнесу новость. Может, кого на улице встречу?

Не успела я придумать, как решить проблему, когда на выручку пришла Таня.

– А вы пока готовьтесь.

– Беги. И спасибо тебе.

Не раздумывая, я отправила ее за заказчиками. Молодец девка! Вернее, не девка, но все равно – быстро сообразила.

Я шагнула внутрь. Темное помещение квадратов пятьдесят. Только маленькие оконца под потолком. Деревянный пол, у входа печь, возле нее пол выложен камнями. Рядом, прямо на полу, разложен инвентарь. Все, что мы успели закупить. Ведра, кадки, тазики… Новенькое и блестящее.

– А дрова где брать? Или углем топить будете? – осмотревшись по сторонам, обратилась ко мне одна из работниц.

Подобные вопросы, в смысле неожиданные, меня доконают. Оказывается, дрова нужны! Я метнулась к дворнику.

– Двадцать рублей телега, – он тут же огрел меня по голове ценами.

Долго выясняла, сколько это в объеме, в итоге он показал на кучу, сваленную в сторонке. Мне по пояс. В принципе – не дорого, но у меня нет сейчас таких денег.

– Продайте на два рубля? И я никому не скажу, – заговорчески шепнула ему в ухо. Намекая, что деньги он может присвоить себе.

– Годится. Я сам принесу. А ты деньги готовь.

Деньги. Откуда бы их взять. Продолжали таять на глазах. Таня, вся надежда на тебя! Найди нам первые заказы. Я прекрасно знала, что начало бизнеса тяжелое, подчас кажется, что неправильно произведены расчеты, упущено что-то важное. Начинаешь сомневаться в себе. Вот и я смотрела на помещение прачечной и не видела надежды.

Сразу начала продумывать срок, после которого, в случае неудачи, закрою ее. Месяц? Два? Видно будет через месяц. Только вот как мне продержаться все это время? Ох, тяжела ты, предпринимательская доля.

Но хуже стало, когда дворник перетаскал к нам огромную поленницу, получил свои кровные и кинул, как бы невзначай:

– Ты потом зайди, тебя в книгу надобно занести. У нас с этим строго.

– Какую еще книгу?

– Знамо какую – учетную. Всех постояльцев полицианты требуют в нее вносить. И Принеси разрешение на работу от гильдии, номер списать.

А-а-а! Я за всеми хлопотами не встала на учет! Мало того, я даже не знаю, где это следует делать. А как долго длится регистрация? А то, что я без нее начала работать? Меня сразу посадят в тюрьму или просто оштрафуют? А на какую сумму?

– Глаша, я помчалась домой. Давайте дальше без меня.

Отмахнулась на ее слова, что одной мне нельзя на улице появляться, и поспешила домой. Мне сейчас не до условностей. Нет, можно было по дороге заскочить к Ольге и просить ее о помощи. Но чаша моей гордости исчерпалась. Я просто не могла к княгине обращаться. Первая трудность – и я снова у нее в молитвенной позе? Нет. У меня на этот счет был Иван. И даже карточка его имелась.

Прибежала домой. Своим видом напугала детей.

– Милые мои, все хорошо. Мама забыла кое-что важное.

Присела возле них на колени. Пять минут мне погоды не сделают. А вот внимание детям уделить – дорого стоит.

Пока гладила по волосам Костю и играла в ладушки с Феодорой, послышался стук в дверь.

– Кого Господь к нам послал? – пошла открывать Мотя. И сразу следом. – Прошу, барин. Проходите.

– Дети, мне пора. Доиграем вечером, – перекрестила я их. Поцеловала – и к дверям.

Что за барин такой там нарисовался?

Иван! Спасение мое! Наконец-то Господь сжалился и перестал сыпать на мою голову новые проблемы.

– Я так рада твоему приходу. Ты не поверишь, я хотела уже сама к тебе бежать. А ты чего такой хмурый?

Я вначале выпалила, а затем присмотрелась. Иван топтался у порога, в руках сжимал конверт, а сам глаза прятал.

– Тебя в полицию вызывают. Муж твой перед смертью донос написал. Он умер, а дело осталось, – и протянул мне конверт.

Я спрятала руки за спину. Не хочу прикасаться. Детский поступок? Наплевать. На меня столько сегодня свалилось, что еще одной неприятной новости я не переживу. А эта новость по своей значимости затмила все остальные, вместе взятые.