Глава 30

– Марья! Марьюшка! Как хорошо, что ты пришла. Расскажи мне свои новости. Так невыносимо находиться одной дома.

Ольга практически втащила меня в гостиную. Она радостно порхала, улыбалась. Неужели мой визит настолько ей приятен? У нее жизнь – полная чаша. Успех в обществе, хотя пока траур, но это не навсегда. Деньги. Сама молода и хороша собой, опять же фабрика набирает обороты, а это вновь деньги. И посмотрите на нее – заскучала! Ну, коли так…

И я принялась рассказывать, чем меня встретил этот день. Она то хваталась за грудь, то за мою руку. Глаза тревожно распахнула, но сколько любопытства во взгляде! Это же она практически фильм смотрела с моим участием в главной роли. Сочувствовала, сопереживала, и главное – получала новые эмоции.

– Я хочу так же! – заявила Ольга по окончании моего рассказа.

– А я как раз к тебе за этим. Пойдем со мной в полицейское управление?

– Как здорово, – захлопала она в ладоши. – Что будем там делать?

– От тебя потребуется все твое красноречие, актерское мастерство, умение держаться в обществе. В общем, ты должна предстать перед полицейскими царицей. И приказать им, чтобы закрыли дело против меня.

И я рассказала про донос мужа и угрозу, нависшую надо мной. Ольга, выслушав меня, хищно улыбнулась. Разгладила складки на платье и подняла на меня свои пресветлые очи.

– Мне тебя Господь послал. Завтра к десяти утра обещался быть Сергей Дмитриевич. Ты непременно тоже приди к этому времени. Я прикажу заложить карету, и все вместе поедем крушить и разносить полицейскую управу! Будем ругаться и топать ногами! Грозить всем отставкой! Вот это веселье!

Она затрясла крохотными кулачками в воздухе. И давай придумывать кары небесные на головы моих обидчиков.

Тут уже я запереживала. Ей-то ничего не будет. Кто додумается слово против сказать, а всю злобу выместят на мне.

– Олюшка, полегче! Что-то я боюсь.

– Нечего тебе бояться. Поверь, завтра все разрешится в твою пользу. Ах, как это будет прекрасно! – сложила она ручки на груди и блаженно улыбнулась.

Ну, если благодаря мне она находила новые впечатления… То, пожалуй, я не паразитировала на ее доверии, а в какой-то степени развлекала ее. Эта мысль немного меня утешила. Мы поужинали вместе, а затем она настояла, чтобы я в ее карете доехала до дома.

Дома первым делом меня оттащила в угол Глаша и давай шипеть:

– Ты зачем Таньке деньги дала? Ничего про нее не известно, а вдруг воровка?

– Два рубля? Ради таких денег не стоит пачкаться.

– Лиха беда начало. Вначале два рублика, потом вотрется в доверие и десятку сопрет, – не отставала старуха.

– Страхи твои я не разделяю. – Мне, уставшей за весь день, надоел этот пустой разговор. – Таня нам помогла с заказами, а деньги я ей оставила для оплаты труда работниц и за мостки, с которых полоскать. Ты же сама все это узнавала и мне рассказывала. Я вообще думаю, что мало оставила.

– Так и есть – мало. Одной не хватило. Но она согласилась подождать до завтра.

– Так ты следила за Таней? Все узнала, что не воровка она? Зачем тогда мне мозг выносишь?

– А чтобы впредь умнее была да не раскидывалась деньгами! – старуха сложила руки на груди и вскинула подбородок.

Надо бы ее побольше делами загрузить, чтобы от усталости дурь в голову не лезла. Вот и еще забота нарисовалась.

А после ужина меня отвела в тот же угол Таня.

– Я видела, что Глаша весь день за мной следит. Поверьте, я не воровка, я так вам благодарна, что приютили нас с Сеней. Не могу я платить злом за добро… – расплакалась она в конце.

Вот и козни в бабьем коллективе подъехали. Но не на ту нарвались!

– Глаша, поди к нам!

У меня уже сил никаких нет. За весь день набегалась, кучу забот порешала. Мне бы сейчас ополоснуться и спать. Да не оставишь это дело так. Дальше – больше. Одна начнет обыскивать карманы, вторая в петлю полезет. Не приведи Господь.

Старуха, зыркая глазами на Таню, подошла, но встала у меня за плечом.

– Девочки! Так случилось, что все мы в одной лодке. То есть под одной крышей и с одними проблемами. Но у нас есть общая цель – сделать меня богатой. Поверьте, я щедро вознагражу каждую за помощь. Вот у тебя, Таня, паспорт есть?

– Н-нет… – испуганно произнесла та.

– А у тебя, Глаша?

– А мне он и не надобен. Без него прожила и помру без него. На том свете бумажек не спрашивают, – вздернула она подбородок.

Не сработало со старухой. Тогда по-другому.

– Скоро воскресный день. Надо бы отца Онуфрия в гости пригласить. Молитвы почитать, да попросить его, чтобы за всех нас у престола Божия молился.

– Вот это дело, – поддакнула Глафира.

– А деньги на стол, на вызов где взять? – я повернулась к ней. – И вообще. Знаешь, о чем я мечтаю? Поставить бы нам во дворе крохотную часовенку. Как у Ольги Палны. Там бы свечи зажигали под иконами да молились во славу Божию… – мечтательно произнесла я.

У моей благодетельницы действительно был свой домовой храм. Пристрой к дому.

– Но не даст Господь нам желаемого, пока не будет мира между нами! – я на манер отца Онуфрия подняла вверх указательный палец. – Поэтому делайте что хотите, но ссор чтобы между вами не было. Вот сейчас при мне пусть каждая выскажет свои претензии, а другая ответит. Затем попросим друг у друга прощения и молиться пойдем.

Тишина. Только Глаша недовольно пыхтит.

– Я хочу поклониться вам обеим в пояс, – я первая подала пример. – Тебе, Глаша, за любовь твою горячую ко мне. Когда предстанешь пред Господом, он тебя облобызает. Потому как ты все по Писанию делаешь. Любишь меня, невзирая на мои грехи и слабости.

Поклонилась Глаше, чем привела ее в смущение.

– Тебе, Таня, также хочу выразить свою признательность. Ты своими стараниями принесла мне первые деньги. Нашла заказы, взвалила на свои хрупкие плечи всю работу. И главное – не испугалась трудностей. Быстро сообразила, что и как. Если так и дальше работать будешь, мы с тобой через неделю-две вернемся к этому разговору и обсудим, сколько тебе платить за твои старания.

Поклонилась и ей.

– Что касается денег. Таня, давай заведем правило: десятину от всех доходов ты отдавай Глаше. Глаша, ты будешь копить деньги на будущую часовню. Пусть у тебя хранятся до времени.

Таня просто пожала плечами, дескать, мне-то что. А у Глаши по щекам потекли слезы. Ура! Плачет – значит, уже растрогана.

– Сейчас вы меж собой договаривайтесь.

Я показательно сделала шаг в сторону, так, чтобы они оказались лицом к лицу.

– Дурно я про тебя подумала. Прости старуху, – поклонилась Глаша.

– Бог простит. И ты меня прости, если что сказала не так или сделала, чем вызвала недоверие. В грех тебя ввела, – в ответ поклонилась Таня.

Дальше слезы, обнимания, и, наконец, конфликт исчерпан.

А про десятину… Так или иначе ее следует отдавать в церковь. Правила таковы. Поэтому, по сути, я ничего не теряю. Просто храниться деньги будут у Глаши.