Глава 34

Глаша с Мотей кинулись было ее забелить, но я их остановила.

– Завтра снова выкрасят. Они объявили мне войну. Ну что ж, я принимаю вызов.

Первым делом выяснила, что это значит. Прикинула – Иван. Он несколько раз заходил ко мне после смерти мужа, в результате чего в глазах соседей я превратилась в гулящую особу. А ничего, что визиты он наносил днем? Больше пары часов не задерживался? Ну, я вам устрою!

Собрала свой бабий батальон и рассказала план ответных военных действий. Глаша округлила глаза и перекрестилась на иконы.

– Сожгут нас.

– Не сожгут. Побоятся, – за меня ответила Таня. – Марья переезжала обратно в княжеской карете, это вся Москва видела. В церкви ее поддерживала сама Кошкина. Это все соседи видели. Пусть они не знают, что связывает Марью и Ольгу Павловну, но побоятся, что та вступится за Марью. И тогда им несдобровать. Нет, жечь не будут. Станут исподтишка пакостить.

Глаша, видимо, все в подробностях рассказала Тане про мое знакомство с Кошкиной. Что означало – окончательно приняла ее.

Мотя предложила все же выбелить дверь. Такая же темная дура.

– Мы ничего из предложенного вами делать не будем. А сделаем то, что я велю. Первое – до вечера Глаша должна найти плотника, и тот мне перед домом сколотит простенькую качель и песочницу. Деньги не важны. До вечера! – пресекла я открывшую было рот старуху.

– Кроме того, чтобы к вечеру мне привезли полтелеги песка. Обычного песка. Глаша и Таня, ищите где хотите. Ну а ночью… – я плотоядно улыбнулась. – Пойду «на дело».

– Не надо тебе. Мы с Танюшей все сделаем, – перевела взгляд на молодую женщину Глаша.

Вы только посмотрите! Танюша! Вот как старуха сдружилась с ней.

– Хорошо. Но качель, песочницу и песок жду до вечера.

И мои девочки разных возрастов разбежались выполнять приказ.

Я же определила себя в помощницы Моте. Отнести в прачечную завтрак, обед и ужин. Принести обратно горшки. Таня разрывалась между прачечной, сыном и поиском песка. Глаша «доедала» столяра, но к вечеру у нас перед входом красовалась простенькая качель для детей. На чурбан перекинута доска. Дети садятся с разных ее концов и, отталкиваясь от земли ногами, качаются.

А еще песочница. Привезли желтый чистый песок. Детская радость! Поставлю рядом ведро, чтобы смачивать песок, и пусть мои детки лепят все, что им захочется. Да хоть снеговика!

Едва качель и песочница были готовы, я пригласила на улицу всех: Мотю, Лизу с детьми, сама же подхватила маленького Сеню и попросила, чтобы мне вынесли стул. Уселась на него по-хозяйски и стала раздавать указания:

– Дети, сейчас это ваша качель. Резвитесь, играйте, а если подойдут соседние детишки – отправляйте их домой, к своим родителям. Пусть взрослые лично у меня спрашивают разрешения качаться.

Да, это было частью моего плана. Хочешь пользоваться благами, что я создала на свои собственные деньги, будь добр кланяться мне. Ладно, пусть не кланяться, но посетить мой дом и спросить разрешение – обязан.

Затем я наказала Моте выдать детям по две кружки и совок поменьше и принести ведро с водой и ковшиком. Когда все было готово, объяснила детям, как играть в песочнице. Это просто: поливать сухой песок водой и нагребать в чашки. А затем ловко переворачивать их на бортик песочницы. Каждый выбирает себе по две стороны, и кто первый справился – тот и молодец. Мелкой Феодоре помогала Лиза, а то у нее все куличики рушились. Правда, Лиза помогала и Костику, показывала, что песок прежде следует утрамбовать, а потом р-раз – и быстро перевернуть на бортик. Готова красота!

Шум и смех веселящихся возле моего дома детей привлек внимание. Откровенно глазели все соседи, кто проходил мимо. А другим внезапно понадобилось коврики вытряхнуть на улице, подмести крыльцо или просто пройди к соседям. Мой план удался. Вернее, первая его часть.

В народ пошла новость, что у меня завелись деньги на такое пустое, как считалось, развлечение для детей. Соседские дети поглядывали с интересом, но никто не подходил. Объяснение у меня было только одно – нас заклеймили и не подпускали своих отпрысков к моим. Ну что же… Вам же тяжелее потом будет спину передо мной гнуть.

Вечера мои ждали с тревогой. Глаша вздыхала и часто крестилась. Таня, напротив, была собрана и настроена решительно.

– Ты оставь ребенка мне. Как проснется, я его покачаю, убаюкаю. Не тревожься за него.

– И вы за нас не переживайте. Мы с Глашей друг друга уже без слов понимаем. Все сделаем в лучшем виде, – улыбнулась в ответ Таня, и, перекрестившись на иконы, обе ушли в ночь.

Мне нравилось, насколько они сдружились. Глаша – боевая старуха. Коснись чего, она любому космы повыдергает. А сейчас в число ее любимчиков вошли Таня с сыном. Очень хорошо. Потому что Таня работящая. Сейчас она стабильно приносила мне пятнадцать-двадцать рублей в день. А сегодня обмолвилась, что скоро надо расширяться. Места для стирки уже не хватало.

Ох, ты ж! Я с этими боевыми действиями совершенно забыла про стиральную машину. Прямо завтра с утра нужно посоветоваться с Таней и Глашей. Пусть оценят мою придумку и найдут того, кто возьмется за изготовление.

Мои «саперы» Таня и Глаша вернулись глубокой ночью. Если не сказать, под утро. Ввалились в дом и прыснули от смеха. Отдышались, напились чая и пустились в рассказы.

– Все сделали. Ох, и шуму завтра будет!

А сами сдержаться не могут, ржут, как кобылицы, молодая и старая.