Глава 36

Мастерская дяди Миши располагалась на той же улице, что и прачечная, но в другом доходном доме.

Вход находился со двора, и половина двора была завалена всяким хламом. Колеса от телег, но сломанные. Жерди, явно одного размера, плотно связанные веревками между собой. Груда булыжников. Зачем все это?

– Последний раз тебе повторяю: убирай свой хлам! Хозяева мне выволочку каждый божий день из-за тебя устраивают.

В распахнутых дверях мастерской стоял мужик в кепке и черном фартуке. Дворник из нашего доходного дома так же одевался. Значит, и этот дворник. Хозяин здесь. Вот он и делает разнос.

– Кхе-кхе… да сам подумай, кхе-кхе, кудысь я все это дену? – из глубины помещения отзывался кашлем мужской голос.

– А не мое это дело. Хоть выброси или в печи сожги. Но чтобы завтра хлама этого здесь не было. Иначе найму людей, они сами все повыкидают, а за работу я с тебя деньги сдеру.

Плюнув себе под ноги, дворник снял фуражку, прошелся рукавом по лбу и надел ее вновь. После чего развернулся и собрался уходить.

– Смилуйся, Никола. Кхе-кхе. Дай хоть недельный срок. Кхе-кхе.

– Да сколько ентих недель ты у меня выпросил? Не проси, – зло и громко кинул удаляющийся дворник.

– Дядя Миша, день добрый. Я к тебе хозяйку свою привела, Марью Озеркову. Задумала она агрегат новомодный для прачечной. Так я ей сразу и сказала – только дядя Миша в целой Москве с этим справится.

– А не та ли это Марья, кхе-кхе, что мужа сгубила?

– Разное про меня болтают. Только правды в бабьих пустых разговорах нет.

Я сделала шаг вперед и заглянула внутрь каморки.

Воняло из нее и клеем, и химией какой-то, и ветхостью. Но самое жуткое, что помещение от пола до потолка было забито барахлом. Веревки, бочки, металлические горшки. И помещение не маленькое, по виду – такое же, как моя прачечная. А у самой двери ютился на стуле старик, ногу вытянул под стол, тоже заваленный не пойми чем. Вместо второй ноги у него был деревянный протез. Седые волосы сосульками свисали на лицо, испещренное глубокими морщинами. Зато усы с бородой у него были белые, красивые.

– Не губила, кхе-кхе, стало быть, мужа? – хитро прищурился старик, а сам сверлил меня взглядом.

Интересно, слава обо мне уже всю Москву облетела или куда-то еще не дошла? Но в этом старике я заинтересована, и нужно устанавливать контакт.

– Дядя Миша, сам он своей злобой захлебнулся. Бил меня нещадно, об этом все знают. Я от последних побоев еле оправилась. Отец Онуфрий даже соборовал меня, говорил, к Господу собралась. И что мне оставалось делать? Ждать, когда прибьет, как первую жену? Собрала я детей и съехала. Не приведи господь, еще их обижать стал бы. А я ведь работящая. Ни на чьей шее сидеть не собираюсь. Вот прачечную открыла. А к вам пришла, чтобы помогли мне соорудить машину стиральную. Дабы облегчить труд моих работниц. Смотрю, как они убиваются, и сердце колет за них.

Для верности я схватилась за грудь и поморщилась, изображая боль.

– То ты верно говоришь. Кхе-кхе. В прачечной робить похуже рудников. Уж я-то знаю. У самого жинка, кхе-кхе, до поры там работала. Зимой руки в проруби застудила. Сейчас пальцы не сгибаются, да ломит их так, что ночами кряхтит да воет в подушку.

Произнеся такую длинную речь, старик зашелся кашлем. Поднял с пола чайник и из горлышка напился.

Я из его речи уяснила, что он по-доброму ко мне настроен и испытывает жалость к моим работницам. А значит, есть контакт. И если Таня права и он тот самый умелец, что мне нужен, то будет у меня стиральная машина, да не одна!

– Ну, сказывай, кхе-кхе, чего тебе понадобилось, – откашлявшись, старик перешел к делу.

С пылом и жаром я кинулась рассказывать строение машины. Впрочем, что там объяснять? Детская игрушка. Старик внимательно слушал. Не перебивал. Лишь покашливал да кивал головой.

– Те педали надо к барабану крепить через стеночку. Кхе-кхе. Выпилить ее сбоку и прицепить, кхе-кхе, механизм на пружинах. Это несложно. У меня где-то были подходящие.

Вот мы и добрались до сути вопроса – деньги.

– Сколько за работу возьмете?

– Бочку ты сама купи, медную, да мне принеси. И кусок меди. Кхе-кхе. Я из него крутилку сделаю. А остальное у меня есть, – окинул он взглядом свой хлам. – За работу… двадцать рублей осилишь?

Я сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости. Всего двадцать? Ну, пусть еще расходы на бочку, но ведь не сто рублей? Повезло мне с дядей Мишей. И, безусловно, с Таней.

– Осилю. Завтра после службы постараюсь все купить и вам привезти. А когда готово будет? – я не удержалась и задала следующий вопрос. Самый важный для меня.

– Даст Бог, через неделю заберешь.

Ну разве это не счастье? Всего неделю потерпеть до будущего триумфа.

А на обратной дороге в прачечную Таня задумчиво произнесла:

– А ведь эту машину можно использовать для взбивания масла. У нас в деревне его вручную били, но с вашим агрегатом времени и сил уйдет двое меньше.

Я остановилась, открыв рот! Про технологию получения масла из молока я практически ничего не знала. Но если деревенская Таня утверждает… Это значит, рынок применения стиральной машины значительно увеличивается. Надо лишь придумать, кто будет ее предлагать использовать. Эх, мне бы еще парочку таких вот Тань, и дело бы за месяц выгорело.

Меня осенила мысль: а где здесь нанимают работников? Я могу предоставить для проживания мужскую половину дома. Кормить тоже могу. Осталось найти бойких работниц. В этом деле я отчаянно надеялась на помощь Глаши и Тани. Ну а на кого еще?