Глава 37

Вприпрыжку я добежала до прачечной и, позвав с собой Глашу, отправилась домой. По времени все рассчитала – сейчас перекусим, отнесем работницам обед и в храм собираться будем. На субботнюю вечернюю службу. А потом мытье, да и спать.

В церкви меня ждал неожиданный сюрприз в лице Ольги Павловны. Она приехала в сопровождении Маши. Мы сравнительно давно не виделись и, оказывается, успели соскучиться друг по другу. С жаром поздоровались, сжимая ладони, и, пока не началась служба, немного поболтали.

– А ты почему в деревню не едешь? – спросила я.

Скоро середина лета, самое время для загородного отдыха.

– Тоскливо мне там одной. Здесь хоть Григорий Давидович навещает, а там я совсем одна… – печально вздохнула моя благодетельница.

Ага, значит, управляющий заезжает. Прекрасные новости. Пусть присматриваются друг к другу. А если ему смелости через два с половиной года не хватит – я добавлю.

Вместе с тем меня кольнула совесть. Я же обещала поехать с ней во Внуково. А сама… Что же делать?

– Если ты не передумала, я могу в понедельник с тобой поехать на неделю. Или завтра после службы, но мне надо бочку купить. Сколько времени займет дорога? Успеем затемно?

По времени у меня эта неделя совершенно не занята. С мелочами справятся Таня и Глаша. А вот долги следует отдавать вовремя.

И еще! У меня была надежда попариться в деревенской бане. Не может же княгиня мыться в печи? Я даже зажмурилась от предстоящего удовольствия.

– Радость-то какая! – чуть громче положенного отозвалась Кошкина.

На нас и без того косились все соседи, а после ее вскрика наметилось оживление. Особо любопытные бабы подходили ближе, дабы не упустить ни единого слова.

– Я пришлю тебе карету. Пока сама собираюсь, ты купишь все, что нужно, и поедем.

Все слышали? Мне сама Кошкина карету отдает в пользование!

– Послушай, – я наклонилась поближе к ее уху, – я, с твоего разрешения, возьму детей, но Лизу, няньку их, взять не могу. Я приютила молодую женщину с младенчиком. Она у меня в прачечной работает, а Лиза с ее сыном управляется. Я сама буду с детьми, но если понадобиться, можно на твоих нянь рассчитывать?

Я знала, что она не откажет, но следовало предупредить.

– И детей бери, у меня нянек достаточно! Как же хорошо, мы все вместе будем гулять по лугу. А по вечерам чаепитие устраивать! Новости все не рассказывай. Мы будем их за чаем обсуждать, – улыбнулась шире прежнего Ольга.

И это все слышали? То-то же!

Но у меня оставалось еще одно важное дело, которое следовало обсудить с отцом Онуфрием. А к нему очередь на исповедь выстроилась из моих соседок. Ну, ничего, у меня и на этот счет есть решение.

– Пойдем благословимся?

Княгиней Кошкиной можно любого пододвинуть. Чем я и не преминула воспользоваться.

И, схватив ее за руку, потащила к священнику. Тот выпрямился в полный рост и издали начал кланяться и улыбаться Ольге Палне. Не знаю, бывала ли она прежде здесь на службе, но на похороны моего мужа принесла священнику пачку ассигнаций. А может, такая знатная прихожанка одним своим присутствием возвеличивала этот храм? Я по-прежнему ничего не понимала в религиозных тонкостях.

– Благословите, отче, – сложив ладони лодочкой, мы склонили головы.

– Рад видеть вас, дражайшая Ольга Павловна, – расплылся он в улыбке.

Я краем глаза глянула на очередь. Волнуются, что до начала службы остались считанные минуты, а мы вздумали батюшку отвлекать.

– Отче Онуфрий! Благословите часовенку поставить у нас во дворе. Деньги я заработаю. Глаша уже собирает с моих доходов. – Я особо подчеркнула «моих», чтобы он не подумал, будто мы вскладчину с соседями это придумали. – Очень уж хочется утрами и вечерами уединиться в храме Божием.

Лицо священника вытянулось, и не успел он ответить, как Ольга подхватила мою идею.

– И я деньги дам. Пусть часовенка будет Алексия, человека Божиего.

Поминать самоубийц церковь запрещает. Только по благословению и дома. Возможно, поэтому Ольга откликнулась на строительство часовни. Пусть таким образом, но замолить грех брата.

Отец Онуфрий почти плакал.

– Благое дело! Благое. Я даю свое благословение, но нужно еще разрешение митрополита. Я сам к нему съезжу. А вы молитесь, чтобы душеспасительное дело устроилось.

– Могу и я к нему съездить, как благословите, – предложила свою помощь Ольга.

Оно и понятно. Она может и к императору заявиться.

– Я сам, сам. А вы молитесь, – остановил ее отче.

Ну, понятно же, что разговор он преподнесет иначе, дескать, вот как славно наставляет паству на путь истинный, что те вызвались часовню построить. И все лавры ему. Да пусть. Главное, чтобы пафосно объявил об этом на службе. Ради этого все и затевалось.

А еще он настолько растрогался, что со слезами повернулся к алтарю и начал читать молитвы и кланяться в пояс. После чего ушел в алтарь. А бабы остались ждать его следующего выхода.

Мы с Ольгой отстояли службу в первом ряду. Ей так положено, а я… Показать всем, кто у меня в подругах ходит.

Перед тем как подходить к кресту, отче Онуфрий вышел на амвон и с сияющей улыбкой объявил всем, что две прихожанки нашего храма – поклон в нашу сторону – изъявили богоугодное дело сотворить – возвести часовню Алексия, человека Божия. И давайте всем миром помолимся, чтобы Господь все устроил.

И еще мы минут десять мы горячо молились. А потом первой пошла к кресту Ольга, а не мужчины, следом я, а потом все остальные. Вот какая честь!

Но и это еще не все. Отче шепнул, чтобы я после службы не уходила.

– Ты завтра Костю пораньше приведи. Поставлю его прислуживать на службе.

– Радость-то какая! Храни вас Господь!

Ни у кого из моих соседей дети такой чести не удостаивались! И пусть мой еще совсем кроха, зато вон как чинно стоял на мужской половине и крестился. А меня выделили. И завтра весь храм увидит, сколь приблизил меня отче. Так вам, паскудники! Только попробуйте после этого мне дверь испоганить! Я сейчас уважаемая особа, даже в храме.