Глава 41

Как же удобно отдыхать в гостях у состоятельных особ. Все устроено по уму, каждый знает свою работу. Вокруг моих детей вихрем закружились крестьянские женщины, сюсюкая и обещая сказку на ночь, ягоду в меду и прочие атрибуты роскошной жизни. Делали все, чтобы дети не плакали. Маша находилась рядом, поэтому за своих я была спокойна.

Не успели мы разместиться на веранде, как деток унесли в баню. Нам накрыли стол, и я в очередной раз удивилась изобилию. Холодный овощной суп со сметаной. Кулебяка с рыбой, пирожки порционные со сладкой морковью, с ягодами, капустой, репой. Отдельно сметана, по консистенции больше похожая на масло. Мед, варенье всех цветов: зеленое, желтое, бордовое. И конечно, чай в самоваре, что подогревался углями прямо на столе.

Наелись мы с дороги от души. К тому времени в дом пронесли розовощеких и полусонных детей.

День склонился к вечеру. Повылазили назойливые мухи и комары на нас, свеженьких. Злющие, заразы, кусачие.

– Пойдем смоем грязь с дороги, – предложила я Ольге.

Каким же было мое удивление, когда в бане она, раздевшись, осталась в сорочке. Но может, так принято? Я не стала уточнять. Разделась догола и юркнула в жарко натопленное пространство.

Баню здесь топили по-черному, а чтобы барыня не замарала белых ножек, весь пол и лавки усыпали свежей травой. И сразу меня обхватил жаркий дух, что заставил закашляться. Счастье для души и тела! По спине пробежали мурашки, едва я опустилась на лавку.

Следом зашла Ольга. Нагишом.

– Садись рядышком, подышим немного, тело привыкнет, а затем я тебя парить стану.

Капли уже собирались на коже. Пошел процесс выгонки всего ненужного из организма.

– А ты умеешь? Акулину можно позвать. Ее сам Митрич учил.

– Не надо никого звать, сами справимся, – я плеснула на лицо прохладной воды.

Когда тело достаточно разогрелась, я взялась за веники. Ольге скомандовала, чтобы ложилась повыше попой кверху.

– Я сейчас тебя жаром разогрею.

Я взяла приготовленные два веника, стряхнула с них воду и, закручивая вихри горячего воздуха, начала гонять жаркие потоки вдоль ее тела, начиная с ног.

Едва ее кожа порозовела и покрылась потом, я окатила Ольгу прохладной водой.

– А сейчас держись крепче, – предупредила я и начала парить ее от ступней, постепенно продвигаясь к голове.

– Ой, ай! – по-детски вскрикивала Ольга, но прекратить не просила.

После того как в очередной раз окатила ее водой, я попросила перевернуться.

Прошлась вениками по ногам и рукам. Вновь вылила на нее пару ковшиков воды и отправила отдыхать в предбанник.

После чего принялась за себя. Ух! Хороша баня! И вот так. И еще немного. Окатив себя водой, выпрыгнула отдохнуть.

Ольга, завернувшись с головой в льняную простыню, что-то мурлыкала себе под нос, развалившись на лавке. И вскоре я поняла, от кого она пряталась. Дверь в предбанник были приоткрыты, и на свет от свечи слетались голодные насекомые.

На столе стояли… Да сколько можно жрать! Кувшин с молоком, другой с квасом, третий с травяным чаем. Пирожки на один укус, мед, варенье.

Я напилась кваса. От души. И, по примеру Ольги, завернулась с головой в приготовленную простынь.

– Ты как? – поинтересовалась я у непривычно молчаливой хозяйки.

– Блаженствую. Мне так спокойно и легко. Я телом здесь, а душа, словно мотылек, порхает далеко отсюда.

– И где, если не секрет, порхает? Уж не возле Григория Давидовича?

– Тс-с, – Ольга подпрыгнула на лавке. – У меня траур.

– Траур – это время присмотреться, изучить человека, проверить в жизненных ситуациях. А я тебе рассказывала, что от меня Иван Демидович сбежал? Вернее, я предложила ему совместный проект, он отказался и ушел, не объяснившись. Странно это. Ведь ранее я никогда не встречала от него отказа.

– Не рассказывала. Как интересно. Давай в подробностях! – в нетерпении Ольга приподнялась на локте.

После того как я детально пересказала наш последний разговор, она констатировала:

– Влюблен он в тебя, Марьюшка.

Да ну! Как я могла такое пропустить? Хотя… являлся по первому зову, помогал всячески, но почему тогда отказал дело совместное зачинать?

– Ты вдова. Он не может своим появлением бросать тень на твое честное имя. Вернется. Дай ему время все обдумать. Кроме того, принято добиться денег или положения в обществе, зарекомендовать себя, получить вес, а уж потом задумываться о браке. На что он будет семью содержать? На деньги родителя? Это неприлично.

– А дружить? Мы не можем поддерживать друг друга без намека на личную симпатию?

– Увы, нет. С представителем другого пола такое невозможно. Да и ты сейчас ни с кем поддерживать дружбу не можешь, потому как траур, – тяжело вздохнула Ольга.

– А по работе? С компаньоном я могу разговаривать?

– Конечно. Но по какой-то причине твой Иван Демидович не желает становиться компаньоном. Может быть, именно оттого, что влюблен?

– В таком случае, наоборот, должен ухватиться за возможность чаще видеться.

– Не понимаешь, да? Он в тебе видит женщину, а не работницу! И не хочет подменять одно другим. Благородно с его стороны.

Надо же! Кто бы мне раньше это все вот так объяснил.

– Ольга, ты Господом мне послана для научения! Айда, я тебя вновь попарю, затем обмоемся и спать.

Волосы мы промыли изумительным мылом, привезенным Ольге из Италии, которое оказалось лучше всякого шампуня с бальзамом. Надо будет потом расспросить, дорого ли стоит, я не могу, как хочу его для себя. Длиннющая коса промылась с первого раза. Волосок к волоску. Ничего не путается, не скатывается, волос мягкий, а какой тонкий аромат! Чудесное средство.

После бани нас провели в комнаты на втором этаже. Двери оказались по соседству. Я натянула чистую рубаху, перекрестила лоб на иконы и провалилась в сладкий сон. А ведь хотела обдумать ситуацию с Иваном…