Глава 43

Аромат разнотравий, смолы, мхов ударил в голову. Ветер лениво качал верхушки деревьев, из ветвей доносился тревожный переклик напуганных нашим появлением птиц. По стволу дерева спустилась любопытная белка, замерла головой вниз, наблюдая за нами. Вместе с тенью и прохладой проснулись мошки, радостно зажужжали, норовя непременно угодить в глаза или, на худой конец, в рот.

Дети кинулись бегать по лесу, с непредсказуемым успехом перепрыгивая, а то и переваливаясь через поваленные деревья. Цепляясь одеждой и оставляя на торчащих из земли корнях вырванные нитки и кусочки ткани.

Я вернулась мыслями к Ивану. Нравился ли он мне по-мужски? Начинало ли трепетать сердце при упоминании его имени? Нет. Он был весьма привлекательным молодым человеком. Хорошо воспитанным. Умным: знал, чего хочет, и последовательно стремился к цели. Осталось наблюдать за его упорством. Встречались мне люди, что загорались идеей, но спустя пару месяцев отступали, сославшись на неудачу. А по факту не приложили всех усилий для достижения. Не приведи господь, если Иван таким окажется. Впрочем, он обошел все полицейские отделения и всюду получил отказ. Но ведь не отступил? Мы с ним как раз и познакомились на очередном его собеседовании. Можно ли считать это показателем упорства? Да, без сомнения.

Бесспорно, Иван был очень перспективным молодым человеком. Только вот нежных чувств к нему я не испытывала. Едва подумала, и тут же кольнула мысль: а ведь я скучаю без него. Он вносил разнообразие в мою жизнь. Только он и Ольга. Но Ольга – это другое.

Если Иван прекратит наши с ним встречи, то моя жизнь окончательно утонет в быту и работе. Его визиты можно было сравнить с походом в театр, кино, кафешку. Во время общения я забывала текущие проблемы. Он определенно привносил в мою жизнь дуновение свежего ветра. А это дорогого стоило.

И что делать? Ольга права. На ближайшие три года у меня траур. Первые полгода самые строгие. И как мы станем поддерживать отношения? Иван компаньоном быть не желает. А если он станет приходить просто так? Так после одного такого визита мне соседи дверь дегтем и перемазали.

Устроить переписку длинной в три года? Помнится, подобная половину жизни связывала жену железнодорожного магната и Петра Ильича Чайковского. Но там было не про любовь, а, скорее, про финансирование гения, чтобы он не разменивался на мысли о хлебе насущном.

Самый главный вопрос: чего хотела я? Как только найду ответ – появится и решение. А пока – гулять и наслаждаться природой.

– Барыня Ольга Пална, вы бы вглубь далеко не ходили, дождь вскорости будет, – Авдей предупредил Ольгу и нас всех заодно.

– Тогда сначала устроим пикник, а потом станем потихоньку собираться, – охотно отозвалась она.

Опять есть? У меня еще завтрак не переварился. А вот от кваса я бы не отказалась.

Мы вышли на поляну, я подняла лицо к небу. А ведь прав Авдей. Облака затягивали небо, верхушки деревьев раскачивались с силой из стороны в сторону. Погода портилась.

На траве возле поваленных деревьев расстелили вышитую скатерть. На нее из принесенных узлов расставили кружки, выставили поднос с пирогами и три кувшина: с молоком, квасом и заваренными травами.

Я с ходу выпила две кружки кваса. Отдышалась и… потянулась за пирогом. Ну как же, в лесу, да и не съесть его? Прощай, талия.

Пока смаковали и любовались природой, в отдалении послышался гром. Явный сигнал к скорейшему возвращению. Ветер начал усиливаться, а небо закрывали уже не белоснежные ватные облака, а серые свинцовые тучи.

– Барыня, домой надобно поворачивать, – торопил Авдей. – Негоже грозу в лесу пережидать.

Мы подхватили детей, нянек и, соревнуясь с мелкими в скорости, поспешили из лесу. Показалось, что наступил вечер, настолько грозовые тучи затянули небо.

– Не успеть нам до грозы домой воротиться, – тревожился Авдей. И оказался прав.

Огромной силы ветер застал нас еще в лесу. Трава трепетала под его напором, стволы деревьев гнулись, а их верхушки напоминали флажки, которые стремился сорвать очередной порыв стихии.

– Бежим? – предложила я Ольге и детям.

Правда, не была уверена, что это допустимо при ее положении. Но она, лихо подпрыгнув, припустила по тропинке и выбежала из леса к пруду. Там на наши головы и обрушились первые громадные капли холодного дождя. А потом словно перевернули ведро воды – сплошная стена. И ноги стали скользить по глиняной дороге.

Когда добежали до дома и спасительного крыльца, с нас всех потоками стекала вода. Подолы были перепачканы. Феодора несколько раз упала, пока ее не подхватили на руки. Костя держался всю дорогу. Но, как нарочно, возле одного забора в дыру от оторванной доски высунул морду здоровенный пес и напугал всех нас яростным лаем. Сын дернулся, потерял равновесие и угодил в грязь.

Но мы смеялись и радовались дождю и нашему забегу по деревне.

Детей тут же потащили в баню, отогревать и мыть. А Ольга задержала меня на веранде.

– А ведь это знак мне. Утром я не прислушалась к просьбе Прохора. Затем ты меня обличила, и вот Господь обрушил на мою голову воду, чтобы отрезвить, покарать за неверное решение.

Вот, значит, как она рассудила? Зная ее импульсивность, надо бы обсудить ее решение до того, как она всем крестьянам вольную даст. Она может, в порыве-то чувств.

– И что ты собираешься делать? Впрочем, не надо сейчас, не говори, – замахала я руками, едва Ольга открыла рот. – Пойдем переоденемся, снимем промокшую одежду. К тому времени детей помоют. И мы с тобой засядем в бане, хоть до вечера. Станем разговаривать, я расскажу тебе про свою новую работницу Таню, а ты мне разное.