Глава 46

Все улицы, да и сам воздух словно промыли от пыли. Дороги в Москве содержали в порядке и посыпали мелкой каменной крошкой, поэтому грязи и луж на них не было. Чего не скажешь про наш двор. Тропинка размокла, ноги разъезжались в разные стороны, трава и та была скользкой. Я передвигалась, семеня ногами, и молила Господа, чтобы не растянуться прямо здесь и не покалечиться. Еще и соседи, как на грех, повылазили. Наблюдали за моим возвращением.

Пока мы с детьми выгружались из кареты, из дома, охая и рыдая, выскочили домочадцы.

– Что случилось? – посмотрев на их слезы, встревожилась я.

– Вернулись! Слава Святым угодникам! – крестила нас Глаша.

Мотя обнимала детей и осыпала их лица поцелуями. Даже нянька Лиза присоединилась к недружному реву с Сеней на руках.

– Да что у вас произошло? Почему все в слезах? – я начинала закипать. Почему правду не говорят?

– Это мы от радости. Соскучились, вот и ревем, – наконец ответила мне Глаша.

– Тьфу ты. Напугали. Ну как вы тут?

– Скучали. А вы-то как похорошели. И у тебя щечки появились, красавица. И детки округлились. Родные мои!

Отъелись, стало быть, мы за неделю. М-да. Ну, дети ладно, у них все в рост уйдет. А я думала, что пояс у платьев сел от стирки, ан нет. Поправилась. Ну, ничего, сожгу на работе. Благо я запланировала ой как много.

Вечером вернулась Таня и отдала мне девяносто семь рублей. Выручка за те дни, что мы пробыли в деревне. Как же радостно стало на душе. Мало того, за эту неделю я ничего не потратила на еду, так еще и почти сто рублей прачечная принесла. Сейчас уже точно стало ясно, что голодная смерть мне и детям не грозит. Но надо двигаться дальше.

На следующий день на службе в храме отче Онуфрий торжественно всем объявил, что митрополит благословил строительство часовни Алексея, человека Божия.

Ольга, а она тоже присутствовала, смахнула слезу и перекрестилась.

После службы отче Онуфрий повел всех крестным ходом освящать место закладки часовни. Шли весело, с молитвами, пугая прохожих и перегородив движение на двух улицах. Понятное дело, что всех желающих наш двор вместить не мог, поэтому люди заблокировали въезд на те полчаса, что длился молебен.

Затем Ольга пригласила отца Онуфрия и меня к себе, отобедать по такому торжественному случаю. Там мы просидели практически весь день. Потому как принялись сразу после трапезы обсуждать детали. Кто рисует макет? Кого нанимать архитектором? Размеры, стиль, из дерева или камня? А из какого? И прочее, и прочее. Я самоустранилась от обсуждения, лишь наблюдала, как Ольга оживилась, придумывая все новые роскошества в будущую часовенку. Мне виделся проект четырехстенки из бревен, с маковкой на крыше. Она же хотела белокаменные палаты с кокошниками, мини-кремль, одним словом.

Отче Онуфрий тихонько подвывал от радости и благословил в итоге Ольгу заняться стройкой самой. Начиная от поиска архитектора и заканчивая выбором камня. Но с условием, что его не оставят в стороне, все на согласование принесут. На том и порешили, а я засобиралась к дяде Мише. Сегодня был как раз тот день, когда он обещал предоставить готовую стиральную машину.

По дороге заскочила в прачечную и позвала с собой Таню. Пусть оценит триумф инженерной мысли.

Но едва мы вошли во двор мастерской, мое сердце оборвалось. Привычного бардака не было. Возле двери мастера стояли прехорошенькие лавочки. Первая мысль была – ошиблись местом. Но как? На этой улице всего два одинаковых доходных дома. В одном – моя прачечная, во втором – дядь Мишина мастерская.

С замиранием сердца мы с Таней подошли к двери, а там… молодой мужчина лет тридцати. Волосы стрижены под горшок, опрятная борода и усы, простая рубаха и штаны. Сидел он на месте дяди Миши, и стол был тот же, и запах, смешение скипидара и клея, тот же, только вот порядок в помещении необычайный.

– А где дядя Миша?

Мое сердце упало в пятки. Я на кон поставила так многое и сейчас не готова отказаться от мечты о хорошей жизни.

– Болеет он сильно. Совсем занемог. Я за него, а вы что хотели?

«Господи! Ну почему сейчас?»

Должно быть, на моем лице отразилось все отчаяние, захлестнувшее меня с головой, потому что мужчина начал торопливо говорить:

– Дядя Миша мой отец. Он всему меня научил. Последнее время я всю работу за него выполняю. Вы говорите, что требуется, вмиг вам исправлю.

Отчаяние отступило. И вместе с ним вернулась возможность дышать.

– Я Марья Озеркова. Заказывала дяде Мише стиральную машину. В прошлое воскресенье привезла медную бочку и лист меди. Он велел приходить сегодня за готовым…

– Так сразу бы и сказали. Готов агрегат ваш, – радостно отозвался сын дяди Миши.

Вскочил, торопливо прошел внутрь, бормоча: «Где тут у нас агрегат? Вот он».

Я перестала дышать, когда мужчина внес стиральную машину. По виду – обычная бочка, лишь сбоку были приделаны педальки, соединенные рычагами с винтом внутри. Я оглядела ее с разных сторон, привела в действие привод – все работает. Счастье-то какое!

– А как вас зовут?

Я не могла отвести взгляда от своей чудо-машины. Но следовало переходить к реализации дальнейшего плана.

– Николой нарекли.

– А вы, Никола, еще такую машину мне сможете изготовить?

– Смогу, отчего не сделать, – охотно согласился мой спаситель.

– Тогда давайте договоримся так. Сейчас я заберу эту. Вот, кстати, деньги. Мы с дядей Мишей договаривались. – Я протянула Николе заготовленные ассигнации. – А на днях я вам еще несколько бочек и листов привезу. Да новый заказ сделаю.

– Добре, – взяв у меня деньги, широко улыбнулся Никола.

Поблагодарив его еще раз, мы с Таней подхватили свое сокровище и потащили в прачечную. Облегчать труд работниц.