Глава 49

Макара похоронили на третий день. Все устроилось. Наутро после трагедии пришел полицейский опросить вдову. А что она знает? Кто-то из соседей вроде видел, как принесли уже мертвого мужа за руки и за ноги незнакомцы. Положили у крыльца и ушли. Кто такие? Неизвестно. Страж закона все записал и удалился.

Отче Онуфрий приходил каждый день читать Псалтырь. И нам всем наказал молиться за покойного. Хороший батюшка он все-таки, много времени уделял вдове. Утешал, говорил ей правильные слова:

– У тебя на руках продолжение рода Макара. Ты сейчас о детях думай, считай, одну подпорку у них из-под ног выбили. Твоя забота стать им и матерью, и отцом.

Детей же наставлял заботиться о матери.

– Баловство закончилось. Сейчас пришел ваш черед опекать родительницу. Помогать ей во всем.

Священник говорил простые слова, но правильно, по-доброму их доносил, и они откликались в сердце. Да и сам показывал примером как надо. От денег отказался, просто приходил, читал молитвы, разговаривал, а на следующий день вновь приходил. В храме во время отпевания собрались все соседи. Плакали, молились, затем толпой прошли на кладбище, а после домой.

Поминальные столы накрыли прямо во дворе. Благо дождь, что плакал вместе с вдовой еще вчера, закончился.

Похороны обошлись в двести рублей. Я отдала все свои накопления, плюс то, что за два дня заработала Таня. Выгребли у Глаши ее «церковные» деньги. Прошлись по соседям. Еле набрали.

На следующий день после похорон я зарулила к Прасковье.

– Соседка, хочу с тобой поговорить относительно будущего вашей семьи. Я тоже места себе не находила после похорон мужа, да потом добрые люди подсказали, и я открыла прачечную. Сама смогла. Все оформила, осталось бумаги забрать. Может, и тебе подхватить дело Макара? Подумай, что для тебя изменилось? Так же будешь печь пироги, а старший сын с тем, что помладше, станут их продавать. Как бумаги оформить, я научу, сама с тобой повсюду схожу.

– Так я же безграмотная?

– Я читать умею. А дети твои тоже грамоте не обучены?

Вместо ответа она отвела глаза.

– Макарушка говорил, что для работы грамота не нужна. Старание треба, а не буквы.

– Ты оглянись вокруг – насколько меняется мир вокруг нас. Нужно подстраиваться под него, а не то останешься за бортом, а корабль прогресса мимо проплывет. Это сейчас твои пироги покупают, а что будет через пять лет? А детям своим ты такой же судьбы желаешь?

– Так ведь я же темная баба… – горько вздохнула она.

– Все мы такие. Но ты не одна, чай не в лесу живешь? Есть у кого совета спросить. Тот же отче Онуфрий. Его нам Господь послал, до чего терпелив к нам, темным. Подойди, когда вопрос возникнет, спроси совет. Кто помешает?

Я говорила с ней до обеда, приводила примеры. Много гневалась. Вот понимает свою темноту, отчего к умой соседке, ко мне, не прислушается? Сколько нервов она мне вымотала.

А в обед предложила ей помочь отнести еду моим работницам и посмотреть, как у меня устроена прачечная. Хватит ей реветь. Надо встряхнуться и за работу приниматься. Руки-ноги есть. Дети на подхвате. Как говорится – глаза боятся, а руки делают.

Прасковья с интересом наблюдала за моими работницами. Дивилась стиральной машине. Даже слегка поклонилась Тане при встрече. А ведь до этого гадости про нее по соседям разносила.

Паша обмолвилась было, не возьму ли я ее в прачки. Но в ответ получила испепеляющий взгляд. Дура, я ей предлагаю стать собственницей бизнеса, подняться на новый уровень, а она за старое – на работу наниматься. Тьфу. Но меня было уже не остановить.

– Не надо тебе в прачки. Пойдем отобедаем, и вперед – паспорт тебе оформлять.

Но между тем я вынесла из ее слов главное. Люди в моем дворе, да, наверное, и во всей округе, не обучены грамоте. Считать наверняка умеют, деньгами же как-то распоряжаются? А вот читать и писать… А ведь без этого нет будущего. Ну, ладно взрослые, а дети? Какая жизнь им уготована?

– Пойдем, Паша, по дороге заглянем к отцу Онуфрию. Переговорить мне с ним надо. Да свечки твоему Макару поставим.

Несмотря на мою помощь в поддержке и организации похорон, со мной по-прежнему половина соседей не здоровались. Мужики – те вообще смотрели сквозь меня. Оно и понятно. Строй здесь патриархальный, не принимают они молодую женщину. По их мнению, я должна дома сидеть да мужа оплакивать. А перемещаться мне можно лишь между домом и храмом. Поэтому нужна была помощь священника. Он имеет совсем другой вес на эти нетронутые интеллектом умы.

– Отче, благослови! – сложив ладони одна на другую, я склонила голову. – Дело у меня к вам есть. Где мы можем поговорить?

После согласования строительства часовни я находилась на привилегированном положении. Поэтому не стеснялась и не боялась обратиться к отче Онуфрию с просьбой.

Пока Прасковья ставила свечи за упокой и молилась перед иконами, я обратилась к священнику с речью. Рассказала про отсутствие грамотности среди соседей, обратила его внимание, что даже сам император ратует за реформы, и попросила мне помочь.

– Я найду учителя грамоты. Найму его за свои деньги. Только не пойдут соседи учиться, и детей своих не пустят. А вот если вы благословите да на проповеди расскажите всю важность обучения – здесь другое дело.

– Эк у тебя все просто. А если учитель им крамолу будет в головы вбивать? Кто отвечать станет?

Об этом я не подумала.

– Слава тебе, Боже наш, слава тебе! – перекрестилась я на иконы. – Светлый вы пастырь для нас, безграмотных. Подскажите в таком случае, что делать?

– Надобно тебе учителя среди церковников искать, – лукаво улыбнулся отче.

Такой вариант мне не очень нравился. Чему церковник учить будет? Паки да паки? Но выбора, по сути, не было.

– Помогите, батюшка. Мне нет разницы, кому за науку платить, да и меньше замаливать свои грехи за ошибки придется.

– То ты верно говоришь.

Я правильно угадала его настроение.

– Я сам найду вам кого следует. По своему разумению, и чтобы со Святым писанием наука не расходилась.

– Господь вам в помощь. Я вот что разумею. Много грамоты нам не надо. Буквы различать и по слогам читать. Книги я на всех куплю. Писать – то же самое. Научатся имена свои выводить – и достаточно. А дальше пусть самостоятельно обучаются. До осени успеем?

– Ишь, прыткая какая, – покачал головой в ответ священник. – Люди годами учатся, а ты за полтора месяца надумала темный люд научить?

– Да не будут они годами учиться. Вы же понимаете, работой завалены. Здесь надо сделать молниеносный бросок. А кто захочет учиться дальше – пусть в приходские школы идут.

Я вообще была настроена скептически в отношении соседей. Не пойдут мужики грамоте учиться. И соответственно, жен не отпустят. Одна надежда, может, для детей пожелают более легкой доли. Но здесь опять же все зависит от священника. Как он на проповеди скажет – так и будет.

– Ступай. Я помолюсь, что Господь откроет, так тому и быть, – неопределенно ответил мне отче Онуфрий.

С другой стороны – не отказал, главное мы с ним практически согласовали. А детали… Мне надо вернуться домой и накидать программу обучения. Шесть недель. Это двенадцать занятий. Вот из этого и следует исходить.