Глава 56
На следующий день, с самого утра, Потап зашел и отчитался:
– Поехал искать дерево, лаки, и прочее необходимое для заказа купчих. – глаза его горели от нетерпения, пробовал со мной посоветоваться относительно мелких вопросов, я лишь замахала руками в ответ.
– Ничего в твоем деле не понимаю. Сам решай. Ты же видел как у купчих все устроено? Лаконично, вроде бы просто, но чувствуется мощь, основательность, наличие денег. Вот и ты так же делай.
Покупать Потап понятное дело, ничего не станет, но ему нужно прицениться, чтобы понимать, сколько с них просить аванс. Отчитался и ушел.
А я занялась аналитикой. Для этих целей приобрела альбом и записывала в него все ключевые показатель, касаемо прачечной. Вот и в этот раз просматривала их и улыбалась, все цифры неуклонно увеличивались. Вместе с доходом, правда, росли и расходы на оплату труда, плюс закупки расходников, но иначе – только в сказке случается.
Бизнес мой явно удался. Сейчас уже можно с уверенностью это заявить. Дальше – больше. Уже начали возвращаться богатеи с загородных, или как их здесь называли – летних дач. Надо будет попросить позднее Таню, чтобы прошла по всем, да пригласила пользоваться нашими услугами.
А вот что делать со стиральными машинами я так и не знала. Мне бы в помощницы еще пару Тань. Одну бы я отправила по Москве – продавать чудо машину, а другую – по ближайшим деревням, предлагать агрегат для автоматического взбивания масла. Я придумала, что платить буду сдельно – с продаж. Осталось самое малое – исследовать спрос и назначить цену.
Над этими вопросами я ломала голову еще два дня, пока ко мне не ворвалась Ольга, размахивая газетой:
– Про тебя пишут! Вот смотри!
Я честно сказать, по-началу подумала, что Ольга шутить изволит. Взяла из ее рук «Московский листок», он как водится состоял из двух частей: официальной и неофициальной. В первой печатали короткие – на один абзац сообщения:
«О вызове лиц, имеющих предъявить претензии к залогу судебного пристава Шарова»
«От представителя Московского окружного суда…»
«Утверждение в должности…»
«Об оштрафовании…»
Во второй, неофициальной части, печатали в основном рекламные объявления, и колонки рассказов. Начинающие авторы, конечно, стремились публиковаться в журналах, но за неимением, соглашались и на газеты. Вот как раз одну колонку – пять абзацев и посвятила мне некая Мари-Луиза Итриван.
«Мещанка, бросившая вызов обществу!» – Ни больше ни меньше звучал заголовок.
Я пробежала глазами по строчкам, и еще раз, после чего подняла глаза на Ольгу:
– Меня не посадят за такое?
– Не, полицейские знают, что ты под моим покровительством. – вовсю веселилась Ольга. А вот мне было не до смеха.
В статье я преподносилась как реформатор существующего строя. На свои деньги открыла прачечную, и соседей на то же подбиваю. Одну соседку научила как зарабатывать на жизнь, второго соседа пристроила к делам.
Это уместилось в одном абзаце. А дальше шли почти революционные призывы избавляться от гнета мужей: игроков, гуляк, прозебателей жизни. Брать судьбу в собственные руки, открывать лавки, магазины, зарабатывать деньги, обучаться наукам, и становиться наравне с мужчинами.
Заканчивалась статья призывом: «Избавимся от средневекового гнета, судьба женщин в их руках. Вперед – к независимости! Женщина – двигатель реформ!»
– Хорошо написано. Емко, зло. – мерила шагами кухню Ольга. Потом остановилась и спросила, не знаю ли я ту, что такое написала.
Как не знать? Кроме дочерей купчихи Овсянниковой – больше некому такое написать.
– Ты должна нас познакомить. Барышни с такими прогрессивными взглядами способны изменить существующий строй. Их должны услышать в столице! Мы организуем кружок. Будем издаваться и публиковать свои идеи. Да я лично стану их покровительницей.
– Ольга! Остановись. Нельзя хлестать по щекам государя Императора. Это добром не кончится. Я согласна с тобой, что назрела необходимость реформ, но следует их проводить иначе. Мягко, без вызова существующей власти.
– Он слишком медлит. Следует подтолкнуть его к решительным действиям.
Ольга меня совершенно не слышала. Она говорила явно чужими словами. Но Бог с ней. Мне то как сейчас жить? Ладно полиция, а как быть с охранкой? Эта структура преследует вльнодумцев, и весьма успешно, надо признаться. А я выставлена в статье именно как свергатель существующего строя, а не как представитель новой формации женщин-предпринимательниц. Именно это меня больше всего не устраивало.
– Ты в карете? Поехали разбираться!
– Едем!
Ольга подхватила юбки, я – газету и вместе мы помчались в бакалейную лавку Овсянниковых.
Едва зашли внутрь, как взгляд Елены, стоящей за прилавком вспыхнул огнем. Но она тут же взяла себя в руки и поприветствовала меня:
– Марья здравствуйте. Матушка подала документы на переоформление, но там чиновничья волокита. Никто не говорит, когда будет ясность.
– Здравствуйте Елена. Я вообще-то по другому поводу. Кто разрешил вам использовать мое имя для подмены понятий? – положила перед ней газету.
Та отвела глаза, тем самым подтверждая авторство клеветы. А потом вздернула подбородок и с горячностью, присущей молодым барышням произнесла:
– Вы должны гордится. Вы – знамя реформ. За вами последуют другие.
– А меня вы спросили? Хочу ли я быть тем знаменем? Оно мне надо? У меня дети! Кто о них позаботиться, если меня в тюрьму упекут? – почти кричала я в ответ.
– Нас не представили. – вклинилась в разговор Ольга. Про нее я совсем забыла. Каюсь. – Княгиня Ольга Павловна Кошкина. Московское дворянство.
Ольга едва заметно кивнула Елене.
– Елена Кондратьевна Овсянникова. Дочь купца второй гильдии. – поклонилась почтительно.
– Я хочу опровержение! Вы совершенно неверно выставили меня в свете. – наплевать мне на их расшаркивания. Я приехала решать свои проблемы.
Обе дамы повернулись ко мне, и пользуясь моментом я продолжила:
– Я действительно выступаю за права женщин. Но наша сила иная, в отличие от мужской. Мы мягче и мудрее, у всех нас… – окинула взглядом дам, – ну почти у всех, дети, и мы несем ответственность за них. В общем, я дам вам интервью, Ольга Павловна поможет разместить его в других изданиях. И таким образом моя позиция будет изложена иначе, а вы – добъетесь популярности. Как вам такое предложение?