Глава 57

– Мы согласны, – обрадовалась Елена.

– Мы?! Вас много?

Я не на шутку забеспокоилась. Только кружка революционеров мне не хватало.

– Трое: я, Галина и Пелагея, – с гордостью назвала возмутительниц моего спокойствия Елена.

– А маман ваша знает?

– Нет. Только батюшка знал. Но он во всем нас поддерживал, и если бы не его кончина…

– Когда следующая публикация?

– Когда будем готовы.

– Тогда несите бумагу и карандаш. Я сама напишу вам, что печатать.

Елена кликнула себе на замену среднюю сестру, Галину, а мы втроем прошли в подсобное помещение и там, в густом, насыщенном запахе специй, до вечера бились над текстом. Вернее, я билась с Еленой и Ольгой. Они хотели пожестче, хлестко, обидно для властей. Я хотела назидательно, показывая своим примером, что не стоит отчаиваться, что всегда есть выход из сложившейся ситуации.

В результате коротко у нас не получилось. Я настаивала на экспозиции, описании причинах, что подтолкнули меня к бурной деятельности. При этом обошла стороной знакомство с Ольгой. Обмолвилась только, что повезло занять деньги на открытие прачечной у доброй знакомой.

Особое внимание я уделила тому, что мы, женщины, совершенно не знаем своих прав. В то время как в империи активно набирают обороты реформы, мы живем старым укладом. И закончила тем, что буквально каждая жена может начать свое дело. При этом разрешение мужа ей совершенно не требуется. А если тот вздумает мешать – есть на него управа.

В итоге статья получилась на три выпуска. Я взяла У Елены обещание, что ни она, ни ее сестры не внесут изменений в текст.

Ольга же – вот не хватает ей приключений в жизни – тут же пообещала публикацию этой статьи в других газетах и журналах.

– Я лично не знакома с издателями, просто надобности такой не испытывала, но сейчас, дайте срок, я обзаведусь полезными связями.

Мы разошлись уставшими, но довольными друг другом.

Ольга пригласила Елену с сестрами приезжать к ней, на этом и распрощались. Ольга настояла, чтобы я поехала к ней поужинать, и до вечера мы убеждали друг друга в правильности своей позиции. Мне, к сожалению, так и не удалось ее переубедить, что путь насилия не самый лучший. Я приводила примеры, но она лишь отмахивалась.

– Никто не посмеет расстрелять семью и самого Государя императора. Взрывать храмы? Нет, на такое точно люди не способны.

Знала бы она…

А наутро примчался мальчишка – разносчик из лавки и, глотая ртом воздух, сообщил, что меня срочно приглашают в дом к Овсянниковым.

Хороших новостей я не ждала. Мальчишка ничего не знал, ему было велено лишь пригласить меня, и это еще больше настораживало. Поэтому, подхватив Глашу, я помчалась к Ольге. Она все же обладает непререкаемым весом в обществе, вот пусть и выручает меня.

– Конечно! Я непременно поеду с тобой и сама объяснюсь с кем следует, – охотно согласилась Ольга.

Ей чем бы ни заниматься – лишь бы дома не скучать.

Приехав, мы зашли в лавку. За прилавком стояла Елена. Едва увидев нас, она кинулась рассказывать последние новости. Из редакции прислали посыльного. Весь тираж с ее первой заметкой раскупили. Начали поступать письма от возмущенных мужчин, которые требуют наказать меня как возмутительницу спокойствия, посмевшую пойти против вековых традиций и укладов и прочее, прочее. Но были и письма с просьбой помочь. Их и передали Елене. А еще владелец газеты просил новые статьи.

Одним словом, разбудили мы народное сознание. Надавили на больную мозоль общества и заставили задуматься о существующем положении вещей. К добру ли?

Елена ликовала, Ольга поддерживала ее настроение и строила планы радужного будущего, но ровно до той поры, пока внутренние двери не открылись и оттуда не показалась Васса.

– Сударыня, – склонила она голову пред Ольгой. Затем повернулась ко мне: – Я отказываю вам в приеме в своем доме. Прошу уйти и не появляться здесь впредь.

Я стояла как громом пораженная. Меня прогоняют? Ладно бы я натворила дел, тогда понимаю – виновата, но я не припомню за собой ничего подобного. Если только Вассе не попалась на глаза злополучная газета.

– Прошу меня простить, но чем я вызвала ваше негодование?

Прежде чем уйти, я все же сделала попытку объясниться.

– Вы еще спрашиваете? – перешла на повышенный тон Васса. – Под видом овечки вы втерлись ко мне в доверие, а на самом деле сеете раздор, вносите непотребные и противные знания в неокрепшие умы моих дочерей. Да и не только их. Вон из моего дома! – в конце она уже не на шутку кричала.

И тут подала голос Ольга.

– Простите, нас не представили. Княгиня Ольга Павловна Кошкина. Московское дворянство. Что касается статьи в газете… Вы ведь из-за этого взволновались? Так вот, ту статью написала лично я.

У меня от неожиданности приоткрылся рот и пропал дар речи. Ну, Ольга! Ну, героиня! Это в высшей степени смелый поступок с ее стороны.

У Вассы тоже на лице отразился и испуг – все же кинуть камнем в Кошкину опасно, даже для нее, – и смятение. Ну кто бы мог подумать, что княгиня будет публиковаться под псевдонимом в газете?

– Позвольте мне объясниться? Только… Может, найдем более подходящее место?

– П-прошу ко мне в дом, сударыня, – поклонилась Васса.

– И прошу вас, не выгоняйте Марью. Ее вины совершенно нет. Статью я опубликовала без ее согласия.

Васса только кивнула и пригласила нас следовать за ней. Внутренним переходом она провела нас в гостиную, велела подавать чай. И пока мы устраивались на роскошных диванах в голубой гостиной, украшенной картинами, Васса поглядывала на Ольгу, но не решалась первой завести разговор. Во всем чувствовалась пропасть в положении между ней и княгиней Кошкиной.