Глава 58

– Пути Господа неисповедимы, – перекрестилась на иконы, коих было множество, Ольга. – Мы с Марьей никогда не должны были встретиться, подружиться… А вот случилось так, что мой брат, которому я доверила управление фабрикой, наделал долгов, кредиторы заявились ко мне, и я в совершенном помутнении думала, что жизнь моя кончена. Ровно до той поры, пока Марья не объяснила, что мое имущество моим навсегда останется, а долги брата – его забота.

Нам подали чай, Ольга держала кружку с блюдцем в руках и неторопливо рассказывала историю нашего знакомства.

– А знаете ли вы, сударыня, что Марья приютила у себя в доме вдову с младенцем, которую выгнали родственники покойного мужа? Дала ей кров и работу, выправила паспорт?

Несколько переиначив ситуацию с Таней, Ольга придала ей больше драматизма.

Васса лишь помотала головой из стороны в сторону и мельком посмотрела в мою сторону.

– Кроме этого, на свои сбережения она устроила похороны соседа, убитого в драке. И благословилась в храме построить во дворе своего дома часовенку, – Ольга вновь перекрестилась на иконы.

Васса тоже перекрестилась и глянула на меня. В ее взгляде уже не было злости, скорее любопытство, она как будто со мной заново знакомилась, открывала заново.

Если бы Васса услышала от меня эти истории, то бы не придала моим словам такого значения. Возможно, даже не восприняла их всерьез. Но авторитет Ольги был непререкаем. И сама манера изложения у нее особенная – чуть пафосная, театрально-драматическая, с упоминанием как бы невзначай известных лиц, включая генерал-губернатора Москвы.

– И после этого всего, скажите мне, милая хозяйка, разве люди не должны знать правду о Марье, не должны вдохновляться ее примером? – еще более высокопарно закончила Ольга.

– Васса Овсянникова. Вдова купца второй гильдии.

За всеми событиями она забыла представиться. Поэтому чуть привстала и в очередной раз с достоинством поклонилась Ольге.

– Так-то вы, сударыня, дело говорите, но в статье все подано как вызов обществу.

– Ах, это! – Ольга приложила пальцы ко лбу и прикрыла глаза. – Редактор «Московского листка» оказался бунтарем, переиначил все, что я излагала. Сейчас он схвачен и признал свою вину, а я уже подготовила другую статью, которую мы написали совместно с Марьей, и вот она будет давать надежду и опору женщинам, – на голубом глазу врала Ольга.

А потом и вовсе пустилась в рассуждения, что мы, женщины, не созданы для борьбы, открытого противостояния, наша сила иная, назидательная и мягкая. Она говорила все то, о чем мы с ней беседовали буквально вчера вечером. Только сейчас мою точку зрения выдавала за свою. Однако!

В конечном итоге выступление Ольги окончательно обелило меня в глазах Вассы. Она извинилась за брошенные в горячке слова. Но вместе с тем поинтересовалась, что мы вдвоем делаем в ее лавке.

– Марья обмолвилась, что, возможно, вы планируете продавать лавку. Вот я и приехала прицениться. Управляющий фабрики настоятельно велит мне вкладывать средства в разные объекты. Помимо вашей лавки, я присматриваюсь к гастроному, там… – неопределенно махнула Ольга ручкой. – И веду переговоры о строительстве доходного дома на окраине. В Москву с каждым днем прибывает все больше народу, и всем надо где-то жить и что-то есть. За этим будущее.

Здесь меня не обмануть. Ольга говорила словами Григория Давидовича Миллера, но вместе с тем совершенно правильными словами.

– Так вы думаете, за городом будущее? Не за деревней? Россия все же аграрная страна, – заметно заинтересовалась ее словами Васса.

– Конечно, за городом! Промышленные заводы и фабрики – это сила России. Сейчас землю обрабатывают плугом, а в будущем придумают паровые машины, что заменят людей. И что им останется делать в деревне? Я уверяю вас, все переедут в города.

Васса в удивлении распахнула глаза.

– Так вы еще раздумываете или все же намерены продавать свою лавку?

Не знаю, серьезно говорила Ольга или продолжала играть роль, но она явно давила на Вассу.

– Раздумываю. У меня же дочери… Что им делать в деревне? – потупилась Васса.

И эта туда же – мои мысли и слова выдает за свои.

– Жаль… В том смысле, я бы купила. Но если надумаете – вот моя карточка, – протянула Ольга серый кусок картона.

– Уже и не знаю. Благодарю вас, княгиня, открыли вы мне глаза, не допустили опрометчивых решений.

– Не стоит благодарности. Женщины в бизнесе должны держаться вместе и делиться советами. Поддерживать друг друга. Как Марья, – перевела Ольга полный восхищения взгляд на меня. – Приезжайте ко мне в гости, скажем, в четверг. С дочерьми. Придет мой управляющий. Я вдова, так что все новости узнаю от него. Он получил превосходное образование, вращается в нужных кругах, отслеживает все новые течения. Я познакомлю вас.

Васса теребила рукав платья, не зная, что ответить. По всему чувствовалось, что неловко ей принимать приглашение самой княгини Кошкиной, не по статусу. Но и отказать совершенно невозможно. Это как прилюдно оскорбить.

– Нижайше благодарю, сударыня. Мы прибудем, – наконец склонила голову Васса.

Таким образом расставались они почти подругами.

– Ольга! Ты! Невероятная! Восхищаюсь тобой! Как ловко ты уладила мои дела. А это ничего, что авторство статьи ты взяла на себя?

Она лишь отмахнулась.

– Позднее можно будет сказать, что заметки пишут подобные мне общественницы, придумать кружок, да мало ли чего? Сейчас главное – чтобы она передумала дочерей в деревню отвозить.

А придя домой, я обнаружила у своего крыльца зареванную, плохо одетую женщину и соседку Прасковью, отпаивающую ее из кружки.

За спиной недовольно фыркнула Глаша:

– Опять разорять тебя явились.