Глава 63

– Марья, позвольте представить мою подругу – Екатерину Савельевну Серьгину. Ее муж проиграл все свое имущество и застрелился, – отвела глаза Васса. – Я говорила вам.

Женщина склонила голову в приветствии.

– Марья Озеркова, из мещан, – я ответила легким поклоном.

Дальше Потап остался в лавке, чтобы обсудить детали, а меня пригласили в дом, вернее, несмотря на все мои заверения, что я тороплюсь, слезно упросили зайти. И в гостиной Екатерина Савельевна поведала свою историю.

Они с мужем счастливо прожили двадцать три года, Господь одарил их шестью детьми, выжили, правда, четверо. А в последние годы появилась эта страшная мода на карточные игры. Муж каждый вечер посещал дома друзей и играл, играл… Денег становилось все меньше, но лавка «Колониальных товаров» продолжала кормить.

В тот злополучный вечер муж набрался сверх меры, потерял контроль и поставил на кон все свое имущество. Как потом говорили свидетели, ему «шла» карта. Но… В общем, он проиграл и дом, и единственный бизнес. Вернулся домой и, не говоря ни слова, ушел к себе в кабинет, а позднее Екатерина Савельевна услышала выстрел.

Дальше кредиторы, долги, ей определили десять дней, дабы покинуть дом… Она совершенно потерялась и не верила всему происходящему. Они уважаемые в Москве люди, живут своим кругом, дети учатся, и все это благополучие разрушилось в один миг. Друзья сожалели, но на помощь пришла одна Васса, которая примчалась с шальными глазами и силой, за руку потащила невменяемую Екатерину Савельевну к Самуилу Яковлевичу.

Нотариус расспросил подробно о сути дела, вызвал пару подручных и отослал с записками. Саму же Екатерину Савельевну попросил зайти на следующий день. Это был седьмой день из тех, что отвели ей кредиторы.

И вот в этот счастливый для нее день Самуил Яковлевич разъяснил, что дом, в котором они с семьей проживали, был куплен ее отцом на свои деньги и передан в качестве приданого. Последующие улучшения вносил супруг, но сути дела это не меняет, поэтому никто не может выселить ее из дома. Закон здесь полностью на стороне вдовы: приданое принадлежит ей навсегда, муж не имеет законных прав на распоряжение им. Даже если бы он обанкротился, ни один кредитор не мог бы покуситься на ее имущество. К сожалению, на практике зачастую женщины не знают своих прав, поэтому остаются ни с чем.

– На этом хорошие новости закончились, – приуныла в конце рассказа Екатерина Савельевна. – Лавка отошла кредитором, нам с детьми не на что жить…

– Простите за любопытство, а лавка устроена так, как у Вассы, – в вашем доме?

– Да, большинство купцов так поступают. Впрочем, какое это сейчас имеет значение? – вздохнула она и опустила голову.

– Не скажите. Предлагаю выгнать новых владельцев из лавки и назначить им неподъемную аренду, скажем, тысячу рублей в месяц.

– Это бесчестно, со мной перестанут здороваться, принимать у себя, – подпрыгнула вдова.

Если бы она могла испепелить меня взглядом, она бы несомненно это сделала.

– А выселять вдову с детьми честно? – Пришла моя очередь подпрыгивать. – А выигрывать в карты честно? Они не вложили труда в развитие лавки, денег, они совершенным обманом, на мой взгляд, завладели чужим имуществом. Это честно? Кроме того, в ближайшие три года у вас траур, гости не предусмотрены в это время… – Я сделала паузу. – Вы выселите захватчиков из своего дома. Пусть забирают товар, да хоть прилавки, у нас есть у кого заказать новые. Так вот, вы откроете свою лавку.

Екатерина Савельевна, кажется, не поняла, о чем я толкую, пришлось продолжить более детально.

– Возьмете денег в долг, закупите товар на год, наймете в лавку управляющего, спросите совет у дочерей Вассы.

Я перевела на Вассу взгляд, она кивками подтверждала каждое мое слово.

– Я тебе денег дам. На год, без процентов. – Едва я закончила, как за уговоры взялась хозяйка. – Подумай, Катя, тебе детей поднимать, самой на что-то жить надо.

– Да как вы не понимаете, меня осудят люди, – вдова закрыла лицо руками и разрыдалась.

Мы с Вассой переглянулись.

– А вот знаете, у меня в знакомых есть особа, что ведет колонку о доле женщин в империи, – начала я издалека, поглядывая на Вассу. Та разулыбалась, понимая, куда я клоню. – Наша многоуважаемая Васса имеет честь быть лично с ней знакома.

– Это действительно так.

Екатерина Савельева отняла от лица руки и смотрела с сомнением на меня. Но Васса продолжила усиленно кивать в подтверждение моих слов.

– И колонка эта пользуется большой популярностью. Так вот в газете мы представим ситуацию иначе, опорочим этих гадов первыми. У вас дочери какого возраста?

– Восемнадцати и двенадцати лет.

– Это прекрасно! – хлопнула я на радостях в ладоши, слегка напугав дам. – Мы опубликуем, что эти гады приставали грязно к старшей. И за неимением других рычагов давления вы были вынуждены поступить подобным образом, дабы сохранить честь семьи!

Сейчас даже у Вассы приоткрылся рот от столь смелого плана.

– Но это же…

– Бесчестно? – я прервала на полуслове вдову. – Но кто может гарантировать, что этого не случится? Мало случаев, когда юные барышни из уважаемых семей влюблялись в учителей и сбегали с ними? А в вашем случае есть посторонние бесчестные мужчины. Кто может знать, на что они способны?

Есть ведь у классиков, наверное, такие сюжеты?

И судя по тревоге на лицах купчих, я поняла – есть.

Мы обсудили детали, договорились, что следует обдумать план, посоветоваться с кем следует. Тут я многозначительно посмотрела на Вассу, она в ответ закрыла и открыла глаза, понимая, куда я клоню, и поддерживая ход моих мыслей.

Условились встретиться через пять дней и начать мстить.