Глава 73

Ольга уезжала ночным поездом в столицу, и мы с Григорием Давидовичем поехали ее провожать на вокзал.

Вагоны для проезда делились на классы: первый, голубого цвета, предназначался для дворян, второй класс, желтого цвета, — для чиновников, а третий, зеленого цвета, — для всех остальных.

Ольга взяла с собой всего пять чемоданов, сославшись на то, что ее наряды уже вышли из моды, и перед посещением государя императора она постарается обновить гардероб.

Прибыв на вокзал, мы погрузились в суматоху, являющуюся неотъемлемой частью любого путешествия. Григорий Давидович помог Ольге и мне выйти из кареты, после чего повел нас в здание вокзала. На площади извозчики громко завывали прокатиться с ветерком на пролетке, аналоге городского такси. Их перекрикивали разносчики горячих пирожков и сладких булок. С ними, в свою очередь, соперничали подростки, не успевшие за день распродать газеты и хватающиеся за последний шанс: «Подробности убийства полковника Сажинова в Петербурге»!

На вокзале проходы в разных местах были завалены узлами и ящиками, разложенными по отдельным кучам. Каждую старательно охраняли дети, от мала до велика, и иногда женщины с перепуганными лицами. Мужики сновали между кассами и своим скарбом, иногда поругивали друг друга, а подчас и своих.

Старательно огибая преграды, Григорий Давидович привел нас в отдельное помещение, где дожидались отправки благородные дворяне и чиновники, все те, кто путешествовал в синих и желтых вагонах.

Я до этого времени никогда не сопровождала Ольгу в высшем обществе — у нее траур, я вообще из другого мира — и никогда бы не оказалась среди дворян, если бы не княгиня. Поэтому мне все было интересно, и я смотрела во все глаза.

Так вот, Ольгу знали все. Абсолютно все выказывали ей знаки внимания, поднимаясь с мягких кресел при ее приближении. Кто кланялся подобострастно, в пояс, лицемерно улыбаясь и выражая восхищение ее появлением. Другие, в основном это были женщины, поджав губы, ограничивались кивками и тут же склонялись друг к другу посплетничать. Как же! Княжна в трауре — и посмела покинуть дом, да еще и намылилась в путешествие в Петербург. Неслыханная дерзость и попрание вековых устоев. Да что уж там — натуральный позор.

А что за молодой мужчина ее сопровождает? Как можно появиться на людях в обществе красавчика? Но когда их взгляд падал на меня, то рты неосознанно приоткрывались в удивлении. Мещанка или все же служанка? Тогда почему находится здесь, а не ждет на перроне? Форменное безобразие! Куда катится мир? Смешные. Меня это совершенно не трогало, да и Ольгу, судя по виду, тоже. Она никого не удостоила взглядом, лишь отвечала короткими кивками на приветствия, а иногда и вовсе проходила мимо, высоко подняв подбородок.

Григорий Давидович что-то сказал княгине по-французски и указал на диван, стоявший незанятым. Ольга устремилась к нему, я за ней, Григорий Давидович проводил нас и, дождавшись, пока мы займем свои места, удалился.

— Ты все запомнила?

Ольга сложила руки в перчатках поверх сумочки и только вопросом выдала свое волнение. Спина прямая, взгляд под вуалью направлен поверх голов.

— Да, ваше сиятельство. Готовые альманахи забрать из типографии, вместе с Григорием Давидовичем следить за ремонтом, и как только все будет готово, открывать двери для всех желающих. По приезде вы сами торжественно представите публике свое детище.

— Все верно. Денег не жалей, если кому потребуется незамедлительная помощь, я дала соответствующие распоряжения Григорию Давидовичу.

Вернулся Григорий Давидович, неся в руках несколько небольших листов.

— Выкупил для вас купе, боюсь, кому-то придется пересесть в вагон второго класса.

Ольга только махнула ручкой, словно отгоняя назойливую муху.

— Вы можете пройти в вагон, — поклонился Григорий Давидович.

— Ой, а можно я тоже пройду внутрь, посмотрю, как все устроено?

А кто бы удержался от любопытства?

— Конечно, — одними уголками губ улыбнулась Ольга.

На платформе, возле голубого вагона, нас уже поджидала Маша с двумя служанками и двое носильщиков с багажом.

Григорий Давидович протянул проводнику вагона билеты, тот услужливо поклонился:

— Первое купе, ваше сиятельство.

Управляющий зашел в вагон первым, платформа по высоте была на уровне пола вагона, но вот что меня удивило: никакого тамбура здесь не было предусмотрено. То есть из дверей мы шагнули на красный ковер прохода, прошли вдоль стен, обитых деревом, с подвешенными керосиновыми лампами, и, открыв дверь с цифрой один, вошли в купе.

Там располагались два голубых дивана, под цвет вагона, друг напротив друга, с широким проходом. А где же спать?

— Купе предназначено для сидячей поездки, здесь шесть мест, но Ольга Павловна едет одна, не считая прислуги.

То есть, несмотря на высокую цену — девятнадцать рублей за место, — ехать придется сидя, и это на протяжении двадцати одного часа. Ужасу моему не было предела. За такие-то деньжища могли бы и полки наверху прикрутить.

— А за той дверью что? — я показала глазами на дверь внутри купе.

— Уборная.

Ну хоть по вагону княгине бегать не придется.

— А еду в дорогу взяли?

Ну как же — курочку, яйца.

— Здесь есть вагон-ресторан. Мне принесут оттуда.

— Ольга Павловна, вы за нас не волнуйтесь, мы с Григорием Давидовичем вас не подведем. Занимайтесь вопросом сколько потребуется.

Я поклонилась ей в пояс, обнять при посторонних не решилась. После чего вышла на перрон, давая возможность Григорию Давидовичу попрощаться.

На улице пахло сажей, по платформе ходил дядька в черной форме и объявлял о скором отбытии «Всенародного» поезда в Петербург. Оживление переходило в панику, если у голубых и желтых вагонов посадка проходила размеренно, то возле зеленых вагонов ор стоял до неба. Люди торопились закинуть внутрь мешки и ящики, кому-то прищемило ногу, бабы подрались из-за того, что одна оттолкнула чужого ребенка и рванула в вагон первой.

Я прошла по перрону вдоль голубого вагона, а потом спряталась под навес от накрапывающего холодного дождя, к тому же усиливаемого ветром. Скорее бы уже зима…

Сердце щемило от расставания со своей благодетельницей. На какой срок мы прощаемся? Неделя? Месяц? Как я буду без нее? Ох, уж эти проводы на вокзалах. Вроде и повода нет, а все равно грустно…

Наконец из вагона вышел Григорий Давидович.

— Домой?

— Да.

И в его карете мы поехали довозить меня до дому. Обсудили, что Ольга Павловна обладает железной волей и огромным сердцем. Невзирая на тяготы и траур, она устремилась к императору решать вопрос обычной женщины. Повздыхали, что едва простились с ней, а уже ощущается печаль от расставания. А закончили поездку обсуждением планов на завтра. Договорились, что Григорий Давидович будет заезжать ко мне каждый день вечером для обмена новостями, и на том простились. Он высадил меня у дома и галантно проводил до самых дверей.