Глава 83

Наконец из типографии сообщили о том, что брошюры, заказанные Ольгой напечатаны и их можно забирать.

Я дождалась ежевечернего визита Григория Давидовича, не на себе же все тащить? И вместе с ним отправилась в типографию.

Забрали перевязанные бечевкой две упаковки, и сразу же завезли одну пачку Вассе Овсянниковой.

— Васса приветствую. Готова наша первая реклама. На последней странице следует вручную вписать адрес приемной Ольги Павловны: напротив полицейского управления в Лефортово. И можно распространять.

Я застала хозяйку беседующей с незнакомой женщиной. Поклонилась обеим, и чтобы не задерживаться, почти скороговоркой дала указания.

— Марья, позволь тебе представить жену купца второй гильдии, Людмилу Евстафьевну Олесьеву. Мы как раз обсуждаем нелегкую жизнь женщин в Империи. Их закабаленность суровым бытом и отношением со стороны мужей.

Вот только не надо меня втягивать в пустую болтовню.

— Ах, дорогая Васса, это так тревожит всех нас, а что ели вы пригласите свою подругу к Ольге Павловне, в ее салон? Естественно, после того как она вернется из столицы?

Глаза обеих женщин наполнились благодарностью. Что касается разговоров, то с этим к Ольге. Но пусть купчиха готовит деньги, потому как благотворительный фонд сам себя не наполнит.

— И подумайте, кого еще их ваших знакомых женщин можно туда пригласить.

Махнула на прощание ручкой и обратно в карету.

Григорий Давидович всю дорогу восхищался благородным порывом Ольги Павловны, всячески расхваливал ее желание оказать поддержку угнетенным женщинам. Слушала его и не могла найти подвох в словах. Правильно описывает ситуации, судя по всему, искренне сочувствует несчастным. Ну что в нем не понравилось Ивану? Никак я не пойму.

Еще через день Григорий Давидович пригласил меня на осмотр фасада и вывески над приемной. Ремонт подходил к концу, остались последние приготовления, и можно заносить мебель, развешивать на стенах портреты императора, а следом уже открываться.

Так вот фасад покрасили слегка желтоватой краской. Умно, доставучая желтая пыль будет менее заметна. Заменили двери, на этом настоял Потап. А над дверями красовалась роскошная вывеска, с огромными буквами: «Благотворительное общество княгини О.П. Кошкиной».

— Хорошо получилось. Масштабно.

Мои слова подтверждались и прохожими, с корзинами ли проходили мимо дверей люди, или спешили по своим делам, но неизменно останавливались и новым взглядом окидывали фасад и вывеску.

Вечером меня ждал долгожданный подарок: Авдей завершил строительство печи в бане, и позвал меня принимать работу. От радости, даже легонько оттолкнула Таню, что принесла мне выручку:

— Отдай Глаше, у меня баня готова! Баня! Мы сейчас можем топить ее мыться каждый день!

Обняла ее, хлопающую глазами, покружила, и бегом, перепрыгивая пороги и пугая кошек метнулась в баню. Как долго я ждала этого момента! Понять меня может только человек, проникшейся этой оздоровительной процедурой, но вынужденный мыться в узком чреве печи.

— Авдей! Ты мне подарил целый мир! — гладила руками ребра печи. Моя ты хорошая.

Присела на полок. Хорошо то как!

Бывший крепостной Ольги Павловны переминался с ноги на ногу и стеснительно бормотал, про то что печь добрая вышла. Кирпичи сам подбирал, ни одного бракованного не допустил, лучше чем для себя сделал.

— Празднику быть! Топи баню!

— Так это я запросто, это я мигом.

Авдей оглянулся по сторонам, подпрыгнул на месте и помчался наружу. Принес сухих поленьев, отодвинул задвижку со словами:

— Барыня, ты только глянь, как по маслу пошла.

Сколько бы я ни убеждала его, что никакая я не барыня, все бестолку. Поэтому только махнула рукой и не обращала внимание.

Следом он щипцами притащил горящую головню:

— Эдак оно быстрее возьмется. Вам ведь быстрее надобно?

— Конечно.

И уже вскоре в печке затрещало и загудело. Я прислонила ладонь к каменной кладке, уже не холодная.

— Протопить надобно час. Боле не надо, моя печь хорошо жар держит.

И пока баня готовилась, Мотя помыла полы и полоки в ней. Притащила в ведрах воду, чтобы вылить в бак, установленный в печи.

Я же послала Глашу по соседям за вениками. Не предусмотрела и сейчас кусала локти. Хоть бери травы у Моти из запасов, и ими парься.

Распорядилась поменять мне белье на свежее. Хочу после бани спать на чистом.

Из бани я вернулась, когда весь дом готовился ко сну. Еле приползла. Выпарила из себя все тревоги и усталость, промыла до скрипа волосы, оттерла грубую кожу на пятках. И помолодела лет на пять.

Следом отправила мыться домочадцев, а сама, напившись травяного чая завалилась на кровать. Абсолютно счастливая.

Но счастье долгим не бывает. На следующий день, почему-то в обед, пришел Потап и отчитался, что закончил ремонт в приемной у Ольги Павловны. Мало того, туда уже завезли столы и развесили по стенам портреты Государя императора и императрицы.

Вечером приехал Григорий Давидович и подтвердил, что все готово к работе. Ну раз так… Готовые платья я забрала вчера. Теплый плащ достали и почистили. Значит завтра на работу.

Григорий Давидович предупредил, что утром за мной заедет отставной полицейский — Никита Юрьевич Рослов. Он и будет охранять меня во время работы.

— Есть вести от Ольги Павловны? — прошло больше недели. По моим расчетам она должна была уже написать и отправить нам хоть пару строк: добралась, разместилась, работаю.

— Нет. — тяжело выдохнул ее управляющий.

— Может не дошло? — тревожится безусловно рано. Эх, знала бы, попросила Ивана навестить Ольгу в столице и отписать. Но увы. Сейчас придется дожидаться вестей от нее самой.