Глава 86

В воскресенье, после службы Ольга повезла меня к себе на обед, вскоре туда же приехала Васса Овсянникова с Людмилой Евстафьевной Олесьевой, благополучной женой купца второй гильдии. Та первым делом выложила на стол пачку ассигнаций, сказав, что поддерживает благое дело княгини Кошкиной. А потом, немного помешкав, открыла крошечную сумочку и положила сверху бумажных денег мешочек.

— Это серебряные рубли.

Чтобы вы знали, в империи имеет хождение два вида денег: ассигнации и серебряные рубли. Но ценность у них сильно различалась. За один серебряный рубль давали пять бумажных. Чиновникам жалованье платили серебром, а на рынке и в магазинах торговались бумагой. Для обмена существовали специальные аккредитованные лица. Так вот Людмила Евстафьевна таким образом пожертвовала достаточно крупную сумму в фонд Ольги.

Отобедав от пуза, как это всегда случалось в богатом доме княгини, мы рассудили так. Ехать к одной лишь Анне не результативно. Поэтому выбрали несколько писем, скоординировали маршрут и выдвинулись. Ольга Пална осталась дома по нескольким причинам. Во-первых, при ее появлении простой люд превращался в молчаливые статуи. Они никогда и помыслить не могли, что к ним пожалует сама княгиня Кошкина. Во-вторых, за время отсутствия накопились дела, требующие ее вмешательства. Да и статьи следовало подготовить на несколько дней вперед, нанести визиты и пригласить весь свет Москвы на официальное открытие приемной ее благотворительного общества.

Первую остановку мы сделали у мещанки Татьяны Семеновой. Она написала письмо Ольге и попросила пристроить ее к делу. Дети выросли, стали практически самостоятельными, вот она и заскучала в четырех стенах, и, что немаловажно, муж не возражает против ее порыва.

Тихий, уютный двор, собаки на цепи, соседки тут же повыскакивали на улицу, интересуясь нами. Типичная Москва. Спросили, где найти Татьяну, и вскоре уже сидели у нее в горнице за столом и беседовали. Тут же за столом расположился ее муж, молчаливый, в разговор не вступал, на жену не «зыркал», шумно попивал чай с вареньем. А вот Татьяна волновалась. На вид ей ближе к пятидесяти, слегка тучная, с крепкими руками, опрятно одетая во все цветное, значит, уберегла всех детей. Похвально.

— Я все могу, все умею. Хозяйство с малых лет на мне, — теребила она край сарафана и кидала время от времени взгляды на мужа. Тот ее поддерживал кивками.

— Татьяна, у княгини Ольги Павловны Кошкиной благотворительное общество организовано буквально на прошлой неделе. Лично я принимаю женщин в ее приемной, — начала я разговор. — Меня зовут Марья Озеркова, а мои спутницы купчиха Васса Овсянникова, вдова, сейчас сама продолжает дело покойного мужа. И Людмила Евстафьева Олесьева, жена купца второй гильдии. Лично я сейчас могу вам предложить продажу новинки — стиральная машина с ножным приводом. А второе ее применение — сепаратор для взбивания масла.

— А как это?.. — Татьяна покосилась на мужа в очередной раз.

Пришлось в подробностях рассказать про устройство агрегата. Татьяна меня внимательно выслушала и спросила:

— Как это продавать?

Тьфу ты! Четче формулируйте свои вопросы, голубушка. Для кого я распиналась чуть не десять минут?

— Я могу лишь предположить товар, схему работы вы выстроите самостоятельно.

— Ой, я так не смогу.

Ну хорошо, я зашла с другой стороны.

— Чем бы вы хотели заниматься, к чему душа лежит?

Татьяна вновь переглянулась с мужем. Вернее, посмотрела на него, словно ища поддержки.

— Я на все способная, мыть могу, прибирать, а надо, так и корову подою.

Понятно. Перед нами лицо активное, но без цели в жизни. Такие тоже нужны, из нее выйдет отличный исполнитель, на таких любое дело держится. Поэтому я честно ей рассказала, что сейчас мы поедем знакомиться с другими, но с ней непременно еще встретимся. Прощались практически подругами.

Далее поехали к Анне, бывшей крестьянке с ленивым мужем. Нас встретила ворчливая женщина, возрастом ближе к пятидесяти.

— Я здесь хозяйка, говорите, зачем вам Анька?

— Я купчиха второй гильдии Васса Овсянникова, а это жена купца второй гильдии Людмила Олесьева. Нам ли перед тобой отчитываться о целях визита?!

Васса жестко осадила хозяйку. Для понимания, оборот купца второй гильдии — это восемь-десять тысяч рублей. Баснословные деньги! Поэтому Васса четко знала, что она имеет право напирать. Крестьяне, мещане по сравнению с ней — пыль на мостовой.

Грозная хозяйка тут же сжалась в комок, заискивающе улыбаясь беззубым ртом, и, согнувшись в поклоне, пригласила в дом. Усадила за стол, приказала другой старухе подавать чай, а молодую девчушку, с интересом выглядывающую из-за шторки, послала за Анькой, как сама выразилась.

Вскоре к нам вышла испуганная молодая женщина, примерно моих лет. Одета в старье, хоть и чистое, но все штопано-перештопано. Мои старухи такое не надевают, на тряпки пускают. А тут молодая женщина…

— Вот! Благородные барыни по твою душу прибыли. А ну, говори, мерзавка, что натворила? — накинулась на нее хозяйка.

— Потише, пожалуйста, в нашем присутствии. Ты не на на рынке! — Васса била нещадно. Я бы, наверное, так не смогла с незнакомым человеком.

— Анна, здравствуй. Мы состоим в благотворительном обществе княгини Ольги Павловны Кошкиной и прибыли справиться о твоих нуждах, — в разговор мягко вступила Людмила Евстафьевна.

От меня не укрылось, что она ни словом не обмолвилась про письмо, а преподнесла наш визит как заботу о сирых и убогих.

— Да нет у нее никаких нужд, только спит и ест, — пока Анна боялась даже присесть за стол, за нее ответила хозяйка.

— Пойдем-ка на улицу, здесь нам поговорить не дадут, — встала из-за стола Васса, бросив гневный взгляд на хозяйку.

Анна стремительно накинула на плечи шаль, и это в такую-то погоду, и быстро юркнула на улицу.

— Пойдем в карету, там, по крайней мере, ветра нет, — пригласила ее Васса.

— Это что за злобная старуха?

— Троюродная тетка моего мужа. Она нам комнатку выделила.

Следом Аня рассказала печальную историю. Ее выдали замуж против воли, обычное дело. Муж ленился работать на земле год от года, и у него постепенно забрали наделы, потому что в общине так принято: не обрабатываешь землю, ее отдают тому, кто лучше работает. Дали немного денег, и они с семьей подались на заработки в Москву. Муж кичился, что у него здесь тетка и с проживанием проблем не будет. Так и случилось, но касаемого его одного. Тетка его действительно любила, жалела, баловала, говорила, что он спину гнет, а жене все мало. А чего мало? Она уже три года ходит в том платье, что ей в приданое дали. Остальное ушло на одежду детям.

Тетка мужа подкармливает отдельно от них, то кусок мяса подсунет, то сметаны, а детям и Ане ничего не перепадает. Сама Аня готова уже в омут с головой, но дети без нее пропадут.

— На работу тебя муж отпустит? — спросила я про главное.

— Нет, — помотала она головой. — Я заводила эту тему не раз, он всегда орать начинает, что жена должна дома сидеть и за детьми присматривать, а не по людям таскаться.

Это стена, которую может разрушить лишь император, но он дал ясный ответ Ольге.

— А детей у тебя сколько?

— Трое, дочкам два года и четыре, а сыну семь.

Вот и вторая проблема, даже если каким-то чудесным образом муж отпустит Аню на работу, с кем останутся дети? Подозреваю, что тетка откажется с ними нянчиться.

После тяжелых вздохов договорились на следующей неделе привезти ей одежду и обувь для детишек и для нее самой. Еще продукты. А там видно будет.

Прощались с тяжелым сердцем. Что ее ждет? Как преодолеет трудности? Помогать не прекратим, я уверена, что все мы запомнили ее адрес и будем наведываться, но станет ли ей легче?

До вечера объехали еще две семьи. Там, как у Тани, — работать хочу и муж отпускает, но детей не с кем оставить.

Вернувшись к Ольге, мы подытожили, что нужно создавать артель, придумывать им дело, брать под чуткое руководство, и большинству этим самым можно помочь. Но нужны няньки для детей или организованный детский сад, где всех скопом можно оставить.

И я опять вернулась к теме строительства дома для малоимущих.

— Там можно было бы предложить жить Ане с мужем и детьми. К ней бы приводили других детей и платили за это копеечку. Думаю, против такого муж возражать не станет.