Глава 87
В понедельник я на работе отдыхала, дремала, просматривала законы. Но так они путано написаны, что показались мне совершенно не читаемыми.
До пятницы никто не пришел. Деньги на ветер. Ольга привезла очередную пачку писем, я рассортировала их и подготовилась к субботним и воскресным визитам. А в пятницу с утра началось!
Перегородили движение на нашей улице — Ольга получила разрешение у губернатора. С ночи Прохор со свой компанией сколачивали помост возле входа. А к полудню начали подъезжать кареты. Мы с Никитой Юрьевичем от скуки рассматривали всех через стекло в двери.
— Третьяковы пожаловали. А вишь худого и длинного? Так это сам Павел Михайлович. Владелец бумагопрядильных фабрик и едва не самый богатый холостяк Москвы.
Никита Юрьевич, показывая на очередную карету, «знакомил» меня с гостями.
И да, передо мной — ну почти! — прохаживался величайший меценат и основатель Третьяковской галереи.
— Батюшки! Ты посмотри! — коллега болезненно приложил меня локтем в бок. — Это же сам Лев Толстой! Единственный, кто рассказывал правду о Восточной войне.
Я смотрела во все глаза.
Никита Юрьевич рванул было дверь на себя.
— Вы куда?
— В ноги ему падать.
— Давайте после презентации. А пока садитесь и пишите ему слова восхищения.
Вскоре вся улица была заполнена роскошными каретами с гербами. Мне было жалко присутствующих — осенний промозглый ветер и противный холодный дождь, а люди прогуливаются по мостовой, раскланиваются между собой, останавливаются группами и разговаривают. Позвать бы их внутрь, но боюсь, что все не поместятся, да и Ольга должна все сама устроить, она сегодня распорядитель.
Вскоре прибыла и княжна. Едва покинув карету, она в сопровождении управляющего пошла к гостям. Приветствие продолжилось от силы минут десять, следом Ольга взобралась на помост и произнесла речь.
Мы с Никитой Юрьевичем накинули на себя одежду и выскочили послушать. Ольга была талантлива в краткости.
«За моей спиной вход в приемную организованного мной благотворительного общества! Прошу пройти для знакомства, а следом всех приглашаю в «Яръ».
— Что такое «Яръ»? — наклонилась я к коллеге.
— Ресторан. Самый известный в Москве.
Однако!
А потом мы стояли в приемной и вежливо принимали гостей. Их визит был кратким: зашли, поздоровались, огляделись — и на выход. Лев Николаевич поздоровался, Никита Юрьевич не удержался и с пылом выразил ему свое почтение, а напоследок протянул письмо. На лице великого Толстого мелькнуло довольство, но он тут же постарался его скрыть.
— Полноте, батюшка, — проворчал он и покинул приемную.
Последней удалилась Ольга Пална, а мы до конца рабочего дня с удовольствием обсуждали с Никитой Юрьевичем увиденное. Лично я присутствовала на подобном мероприятии впервые, да и он, насколько можно судить. В общем, впечатлились мы оба.
Наутро я уже собиралась, ожидая Вассу и Людмилу, когда примчался Иван.
— Я с поезда и прямиком к тебе. Мне дали добро на прием на работу женщин! Ты в очередной раз оказалась права!
Но и это было не все. Он протянул мне конверт.
— Анна Федоровна Тютчева передала для княгини Ольги Павловны. Она прознала, что я возвращаюсь, и попросила отдать лично в руки. А зная, что вы дружны…
Что там? Неужели у фрейлины великого двора получилось? Как бы поскорее узнать…
— Иван, раз такое дело… Мы на прошлой неделе начали объезжать женщин, и уж одну я точно тебе могу рекомендовать. Заедем к ней и отправим к тебе. Она в возрасте и, как по мне, крайне ответственная. Правда, тебе придется ее учить с нуля, но зато после не будешь знать проблем.
Первая, о ком я подумала, была Татьяна, которую поддерживал муж в ее желании работать.
Приехали Васса с Людмилой, и прямо у порога я познакомила их с Иваном. Это, безусловно, против всех правил приличия, но что поделать: и он торопился, и мы не хотели терять времени. Я рассказала всем новости, и мы поспешили к Ольге, а Иван по своим делам.
Я, грешным делом, переживала, что после вчерашней презентации Ольга проснется в обед, но Васса меня удивила.
— Мы с дочерями, Людмилой, — кивок в сторону подруги, — и Екатериной, тоже присутствовали и покинули ресторан около четырех часов дня. Княгиня к тому времени тоже собиралась домой.
И правда — Ольга уже была на ногах.
С замиранием сердца я передала ей конверт. И мы все притихли, пока хозяйка пробегала глазами по строчкам. Затем она подняла от письма глаза и расплылась в улыбке:
— Развод! Государь император подписал развод для Зины!
В высоко поднятой руке она держала письмо, размахивая им, словно флагом.
— Дети останутся с ней лишь в том случае, если она устроится на работу и сможет их содержать, — дополнила Ольга.
— Иван сегодня утром вернулся из столицы, и ему позволили набирать на работу женщин.
Все совпало наилучшим образом.
— Маша, зови Зину, у нас для нее прекрасные новости…
Так что с выездом мы задержались. Поздравляли друг друга и благодарили княгиню, успокаивали ревущую Зину. Она в буквальном смысле валялась в ногах у Ольги Павловны и целовала подол ее платья.
А еще Ольга Павловна сообщила новость, что поручила Григорию Давидовичу подыскать и выкупить землю на окраине Москвы для строительства дома проживания для нуждающихся.
— За зиму подготовим проект, весной начнем стройку, — под наши бурные аплодисменты закончила она.
Таким образом мы создали прецедент в семейном праве, а дальше… Поживем — увидим.
Первые труженицы за неделю привели помещение Ивана в должный вид. Тщательно вымыли, навели лоск и красоту, настояли на косметическом ремонте и прогнали пьяниц с работы.
Под чутким руководством Татьяны картотека начала принимать должный вид. Несмотря на свои страхи на первых порах, она быстро изучила тонкости работы. А учитывая, что Татьяна умела писать и читать, то и карточки систематизировала как следовало. Иван был счастлив.
Следом подтянулись и другие работницы. Вопрос с детьми мы решили кардинально. Каждое утро Васса или ее дочери проезжали в карете и собирали малюток к себе. Весь день с ними нянчились нанятые женщины, а вечером детишек развозили по домам. Денег с матерей не брали, это был своеобразный вклад купчихи в благотворительное дело Ольги. Но и деньгами, насколько я могла судить, она тоже помогала.
Мы продолжали с Вассой и Людмилой посещать вопиющих о помощи по всей Москве. Многим помочь, к сожалению, не представлялось возможным из-за деспотичного характера мужей, старых устоев в обществе и несовершенства законодательства. Еще и церковь встала на сторону мужей. В одну из воскресных служб по всему городу священники зачитали проповедь, что да прилепится жена к мужу своему… В общем, чинили нам препятствия.
Зимой приехал мой батюшка. Я настолько переживала о предстоящей встрече, что подумывала прикинуться больной. Но на удивление он если и заметил разницу между мной и своей дочерью, то вслух ничего не произнес. А когда я рассказала про часовенку, дружбу с княгиней, купчихами и показала прачечную, батюшка обнял меня.
— Моя кровь!
Продуктов он привез две телеги. Мотя с Глашей кланялись ему в пояс, назвали кормильцем и всячески старались угодить.
Я пригласила его перебраться в Москву, все же он немолод, а работа на земле тяжела, но отец оказался.
— Чем я здесь заниматься буду?
На прощание я отдала ему две тысячи рублей. Одна тысяча была моя, заработанная, а вторую я заняла у Вассы, пообещав вернуть если не до Нового года, то в январе точно.
Помогать женщинам оказалось интересно. Многие из них не могли или побаивались начать собственное дело. Тогда я предложила создать компанию под патронажем Ольги Павловны, и компания начала изготавливать и продавать бытовые холодильники.
В Москве даже у Ольги такого чуда дома не имелось. Скоропортящиеся продукты хранили или в домашних ледниках, или в промышленных за отдельную плату. Зимой заготавливали лед и прокладывали его в несколько слоев соломой, по типу домашнего ледника. Слой соломы, слой льда, и так несколько раз. Но этими ледниками пользовались исключительно торговцы. Скотину забивали ближе к Новому году, когда заканчивался корм для нее, и хранили до следующего забоя. Да, замороженное мясо было на столе горожан круглый год, но цена его была велика из-за стоимости хранения.
Большинство горожан домой покупали продукты, только чтобы сразу приготовить и съесть, хранить возможности не было. Ладно еще зимой, можно на улицу выставить. А в остальное время?
Вот я и придумала простейший холодильник. Снаружи деревянный ящик, внутри чугунный, а между ними слой соломы. По углам цилиндры для колотого льда, сверху крышка. Простенько и со вкусом. Но самое главное — кроме того, что холодильник нужно было изготовить, для его работы все время требовался лед. Так что компания зарабатывала не разово, а на протяжении всего времени пользования холодильником.
Договорились, что десять процентов от прибыли будет направляться в фонд Ольги Павловны, и женщины взялись за дело.
А в середине февраля случилось страшное — Григорий Давидович бросил бомбу в Ивана.