Глава 10. Три сердечка

Наутро чуть свет в комнатушку няньки постучалась дворовая девка Нюська:

— Нянюшка, буди повитуху, помощь ее нужна!

Няньку все так и звали нянюшкой, так ее барыня называла, а имени ее и не помнил никто. Да, и она привыкла уже. Мамку барыни вынянчила, барыню с ее сестрами воспитала, вот теперь, даст Бог, еще одного дитенка барыни, голубки ясноокой своей, понянчит. Несмотря на года, нянька была еще крепкой и сильной женщиной.

— Чего орешь, как оголтелая! — Нянька поднялась с перин и открыла Нюське дверь. — Случилось что?

— Случилось, нянюшка, случилось! Сестра у меня в деревне разродиться не может, орет второй день. А ты же знаешь, что сестра моя самая лучшая кружевница, вот барыня и велела повитуху приезжую к ней послать.

— А чего городскую не позовешь?

— Дык, отказалась она! Грит, не гоже ей принимать роды у девки не знатного роду.

— Вон оно что! — Протянула нянька.

— Я уже готова, — послышался голос позади нее.

Марфа стояла одетая с узелком в руках.

— Пойдем, показывай дорогу. А ты, нянюшка, позаботься о моих спутницах, пожалуйста.

— О спутницах! Ишь, ты, о младенце как она! Спутница! Ходить та спутница то еще не скоро будет, да не одни пеленки испачкает, пока в разум войдет! — Проворчала нянька и пошла читать утренние молитвы да приводить себя в порядок после сна.

Глафира тем временем уже проснулась и перепеленала девочку, которая была на удивление тихой и спокойной.

Помолившись, женщины пошли на кухню. Там уже завтракали остальные слуги, и готовилась еда для господ.

Марфа, едва глянув на роженицу, поняла, что здесь ей придется повозиться.

— Приготовь больше тряпок, воды горячей и студеной, и вот эти травки завари, — скомандовала она Нюське. — А с тобой мы сейчас вот эту травку пожуем, да я живот посмотрю.

— Помоги, матушка, — тихо прошептала молодая женщина, она была измучена болью и уже желала только одного, чтобы это все побыстрее закончилось.

Марфа грустно улыбнулась, вот ее уже и матушкой называть стали, хотя по годам она была годков на пять моложе роженицы. Она взяла свою трубочку и начала ощупывать живот.

— Ох, ты божечки, — прошептала Марфа, слушая, как бьются три сердечка в утробе у бедной мученицы. — Сам дьявол преследует меня! Божечки, помоги!

Марфа перекрестилась. Хорошо, хоть у этой матка колом не встала, и путь для деток свободен, таз только узковат, да один из младенчиков поперек встал, вот и не может баба разродиться.

Баба между тем, пожевав травки, почувствовала облегчение.

— Ну, что там матушка, когда уже увижу я своего ребеночка-то? — спросила она.

— Троих ребеночков ты увидишь, бабонька, если слушаться меня будешь, троих сразу тебе Бог послал, — проговорила Марфа. А теперь вдохни побольше и живот надуй, вот так, так!

— Ай-яй-яй, — закричала женщина.

— А теперь тужься, а я помогать тебе буду! Дыши, тужься, задержи дыхание, молодец.

Через некоторое время в горнице попискивали три младенчика: два мальчика и девочка.

— Ой, какие миленькие, — кружилась над ними Нюська. — Я ж говорила тебе. Что не один у тебя ребеночек будет, Дарьюшка! А ты мне не верила!

Только сейчас Марфа заметила, что Нюся и Дарья очень похожи, и заулыбалась!

— Двойневые мы с Нюсей, — проговорила Дарья, заметив удивленный взгляд повитухи. — Чем отблагодарить-то тебя?

Хотела было Дарья добавить «матушка», да осеклась. Девка-то моложе нее была. Вот так дела, а уже повивает, да так ладно у нее получается.

Тут с поля прибежал счастливый супруг и отец семейства.

— Жива? — из сеней крикнул он. — Ох, жива, счастьюшко мое! А ребеночек?

Мужики бывалые уже накрутили его, что от таких долгих родов бабы да дети помирают, и молодой папаша ждал недобрых вестей, но, увидев три кулька, вместо одного, аж прослезился.

— Радость-то какая! Тройная радость!

«Вот, для кого-то радость, а кому-то дочка родная помешала настолько, что дьявольским подкидышем ее обозвали, — подумала Марфа. — Надо же, как оно бывает!»

И тут в ее голове появилась одна дерзкая мысль. Не успев ее подумать, Марфа тут же устыдилась своей слабости. Но мысль покоя не давала и требовала действий.

«Сначала надо посоветоваться с Глафирой,» — решила девушка.

* * *

— Нет, нет, не бывать этому, — горячо зашептала Марфе Глафира, когда так вечеру вернулась из деревни и рассказала ей о своей задумке пристроить купеческую дочку в хорошую семью. — Тебе девочку отдали, тебе и отвечать за нее.

— Но, Глафира, как мы с ней? Нам ведь самим жить негде? Скоро и провизия закончится. В ближайшем городе уже три повитухи есть, а работы на всех нет. Куда мы с тобой подадимся с тобой?

— Бог нам путь укажет, а оставить девочку этой бедной женщине я тебе не позволю. У нее три рта! Ты думаешь, ей сейчас легко будет? Троих укачать, троих накормить, перепеленать, а еще муж, да кружева для барыни плести надобно. А ты ей четвертого младенца подкинуть хочешь.

Марфа опустила голову.

— Я не подумала об этом.

— О чем вы тут ругаетесь, — спросила нянька, входя в комнату. Она весь день была у барыни, хлопотала над младенцем, да с остальными четырьмя детишками помогала управляться: не слушались они ни дядьку, приставленного к ним манерам обучать, ни учителя заграничного, баловались да к матери просились на братика посмотреть.

Глафира посмотрела на Марфу и проговорила:

— Да вот о судьбе найденыша спорим, нянюшка. Рассуди нас, милая.

Няньке такое обращение польстило.

— Ну, сказывайте. Чего надумали?

— Марфа предлагает пристроить младенца кому-нибудь. А я говорю: раз мы нашли, значит так Бог распорядился, и девочка с нами остаться должна.

— Трудно будет вам с младенцем, — произнесла нянька. Она внимательно поглядела на женщин, вздохнула, присела на стул и продолжила:

— Жить вам негде, едете вы куда-то, не понятно куда. Откудова вы, не сообщили. На беглых вы не похожи, но уж больно таинственности вокруг вас много. Да и девочка ваша не могла быть вами среди наших полей найдена.

Нянька еще раз внимательно посмотрела на своих постоялиц.

— Почему? — не удержалась Марфа.

— Да потому что всех брюхатых в округе я знаю, кто должен был разрешиться от беремени. А за полями, с той стороны, с которой вы приехали, Очарованный лес. В него даже наши мужики бояться ходить. Поля, что ближе к лесу давно заброшены, и других деревень в округе нет! Так-то!

Нянька теперь смотрела на них с видом победителя.

Женщины молчали, и нянька продолжила:

— Не хотите рассказывать, откудова вы, ваше право. На беглых вы не похожи. Да и ласточке моей добро сделали. А за добро добром платить надо. Барыня за тобой меня послала, Марфа, расплатиться хочет.

— А еще на одну ночь она нас оставить может? — спросила Глафира.

— Глупая, конечно на ночь глядя никто вас не выгонит, — полноватые нянькины губы расплылись в широкой улыбке, — можете хоть месяц жить у нас. Там в двух наших деревеньках как раз еще с дюжину брюхатых будет, и все в скорости разродиться должны. А повитухи у нас своей нет. Мы и домишко вам отыщем какой-нибудь…

— Спасибо тебе, нянька, на добром слове, только нам до города надо, — прервала ее Глафира.

— Так в городке-то нашем уже четыре повитухи имеется и три лекарки. Им там самим делать нечего: из-за беременных да болящих дерутся. А здесь вы одни одинешеньки будете. И никто вас здесь не найдет, — хитро прищурясь ответила нянька.

— Так нас никто и не ищет, — Глафире не очень нравился весь этот разговор, а кроме того она уже устала и хотела прилечь полежать, пока девочка спала.

— Идите к барыне, — продолжила она, — нельзя заставлять хозяйку ждать.

Барыня действительно уже было потянулась за колокольчиком, чтобы приказать кому-нибудь поторопить няньку с Марфой. Ей сильно хотелось спать, и чувствовала она себя не очень хорошо, но женщина привыкла доделывать то, что наметила, поэтому то и решила рассчитаться с Марфой сейчас, чтобы повитухи могли на следующий день спокойно продолжить свой путь.

Тут дверь открылась, в комнату вошла нянька, и это было последнее, что увидела барыня замутненным взглядом. Сознание покинуло женщину.