Глава 12. Родовая горячка

— Матушка, матушка! Да что же это такое делается, — причитала нянька.

А Марфа, потрогав лоб своей подопечной, произнесла:

— Похоже, родовая горячка у барыни, только поздновато она у нее началась.

Марфа прищурилась:

— Твоя барыня мужа до себя не допускала?

— Что ты такое говоришь-то, девка! — оскорбилась нянька, а потом воскликнула. — Вот, Авдотья, вот паршивка! Убедила-таки мою ласточку на осмотр согласиться. А я-то дура старая, не доглядела!

— Хватит вопить! — скомандовала Марфа. — Лучше прикажи принесть мой узелок да воды ледяной и горячей.

Нянька позвонила в колокольчик. Сенные девки прибежали, но нянька из-за волнения за барыню не смогла ни слова произнести. Пришлось Марфе командовать самой. Тут как на грех и барин зашел в опочивальню жены. Увидев, что его дорогая женушка в беспамятстве, мужчина вцепился в Марфу:

— Что? Что ты с ней сделала, пигалица? Почему она заболела!

— Не она это, барин, — к няньке вдруг вернулся голос, — это я одна виновата! Я дура старая Авдотью ту к ласточке моей допустила.

— Какую Авдотью? — заголосил барин, не переставая трясти Марфу.

— Отпусти девушку, господин хороший! — вдруг раздался чей-то властный голос. — Этим ты своей жене не поможешь.

В дверях хозяйской опочивальни стояла Глафира и спокойно смотрела на мужчину.

Барин вдруг обмяк, взгляд его стал более осмысленным.

— Ты же спасешь мою жену? — спросил он, тихонько продвигаясь к двери.

— Все в руках божьих, но мы постараемся, — честно ответила женщина.

Глафире тяжело далось это выступление, поэтому, как только мужчина вышел, она присела в кресло и стала командовать.

— Марфа, положи ей холодную тряпку на лоб, а ноги приподними. Травы приготовила?

— Не успела, — ответила Марфа, заваривая нужные порошки.

— Кровохлебку и ромашку смешиваешь?

— Да.

— Зверобоя добавь и крапивы. А ты смени тряпку хозяйке, — добавила Глафира, обращаясь к служанке, — нагрелась она уже поди!

В присутствии Глафиры все успокоились и четко выполняли ее приказы. Даже нянька перестала стонать и обвинять себя в случившемся. Она села рядом со своей любимицей и стала растирать ей руки.

— Нянюшка, — вдруг спросила Глафира, — ты про лес давеча говорила, что темный он, непролазный. Расскажи про него, а?

— Про лес то, — отвлеклась от своих дум нянька, — да что про него рассказывать! Стоит он тут веками. Кто в него не пойдет, тот сгинет. Бабка моя мне рассказывала, что в самой чаще в нем чудище.

— А кто-нибудь то это чудище видел? — спросила Марфа.

— Да старуха прокаженная у них в деревне жила одна, вот она то моей бабке и рассказывала, что в лесу том девкой гуляла, да чудище повстречала, еле спаслась, а потом заболела вдруг, говорила, что в болезни ее чудище то виновато, оно ее прокляло.

* * *

— Чудище значит, — проговорила Глафира, — и рассказывала тебе твоя бабка, как оно выглядело.

Нянька подозрительно посмотрела на Глафиру.

— А тебе зачем? Уж, не в лес ли к нему в гости собралась? Благодари Бога, что живой через этот лес проехать удалось!

— Да, нет. Любопытно просто, — ответила Глафира и прекратила пытать пожилую женщину

Марфа тем временем попросила одну из девушек принести еще холодной воды и браги какой-нибудь поядренее.

— Напиться что ли удумала, — услышав просьбу девушки, всполошилась нянька, — а барыньку мою с того света кто вытаскивать будет?

— Не напиться, а компрессы твоей барыньке делать буду. Горячая она шибко. Боюсь, судороги начнутся.

— А… — протянула нянька, и тут вдруг вспомнила, — а где эта паршивка Авдотья? Натворила дел и в кусты?

— Да, уехала она ж, — проговорила одна из девок, — прямо перед возвращением Марфы из деревни запрыгнула в дрожки и была такова. Уж и Егор теперь уже должон вернуться, он ведь ее в город повез.

— Да, не пустая поехала, — добавила другая девушка, — с узелком. Ей барыня свое платье одно пожаловала и платок шелковый, и, верно, денег дала.

— Ух, она мне, вот попаду в город, все космы ей повыдергаю, — пробормотала нянька.

Барыне тем временем стало хуже, она металась по кровати, звала то детей, то мужа.

— Держите ее крепче, — приказала Марфа девицам, а сама с трудом залила женщине в рот целебный настой, затем, смешав пополам воды и браги, стала обтирать ее тело. Пометавшись еще с полчаса, барыня вдруг громко вздохнула и задышала ровно, как младенец.

— Жар спадает, — произнесла Марфа, обращаясь к Глафире.

— Продолжай поить ее отваром, — сказала Глафира, — родовая горячка очень коварна, думаешь, вот уже прогнали ее, а она снова возвращается.

— Господи, помоги моей ласточке, — запричитала нянька.

Ночью Марфа с Глафирой попеременно протирали болезную и поили отваром. Нянька дремала в кресле, периодически просыпаясь, осеняя себя крестом и творя молитву.

— А с кем наша девочка? — вдруг вспомнила Марфа о своей воспитаннице, когда уже светало.

— В людской она, я отнесла ее к горничным, как только шум в барской половине услышала, — ответила Глафира. — Они обещали позаботиться о ней.

— Хорошо, — успокоилась девушка и добавила, — похоже, мы тут задержимся надолго.

— Что Бог не делает, все к лучшему, — проговорила Глафира, — мы сейчас здесь очень нужны.

— Конечно, нужны, — встряла в разговор проснувшаяся нянька, — я же говорю, оставайтесь насовсем. Работы вам у нас будет достаточно. Бабы у нас рожают часто, мучаются бедные по несколько суток, потому что тощие, порода такая гнилая. А бывает, и мрут без помощи. Так мне их и младенцев нерожденных ихних жалко, я тогда неделями плачу да жалею, что у нас нет хоть какой-нибудь знахарки-повитухи.

— Мы подумаем, нянюшка, — решила успокоить на время пожилую женщину Марфа, сил спорить не было, девушке очень хотелось спать, глаза слипались сами.

Глафира заметила, что ее ученица валится с ног от усталости.

— Ты иди, поспи немного, мы с нянюшкой без тебя справимся, — попыталась она прогнать Марфу в нянькину комнату. — А если что, я разбужу тебя.

— Нет, — заупрямилась девушка, — я тут в кресле с вами рядом подремлю.

Не успела Марфа устроиться в кресле поудобнее, как веки ее отяжелели, и очутилась она снова среди пожара лесного. Бешено неслась лошадь, Марфа не могла с ней справиться, ни остановить, ни свернуть куда-нибудь.

— Узелок сбереги, — донесся до нее голос старушки.

Вдруг дым исчез, и очутилась Марфа в белой комнате. Перед девушкой стояла высокая женщина, одетая во все белое.

— Марфа, очнись, Марфа! Вернись к нам! — Кричала она Марфе, а потом обернулась к кому-то и произнесла: — Вам не кажется, что это все как-то затянулось?

— Что затянулось, хотела было спросить Марфа, но ее снова окутал дым. Стало тяжело дышать. Она закашлялась, но еще больше вдохнула гари. Воздух обжигал, огонь подбирался к ней.

— Марфа, Марфа, проснись, — услышала она сквозь шум пожара и с трудом приоткрыла глаза. Над ней стояла Глафира и теребила ее за плечо.

— На, попей воды. Тебе снился кошмар?

— Да, — прошептала Марфа и, сделав глоток, снова заснула теперь уже без сновидений.