Глава 2. Неожиданное спасение

Купец направился в детскую, где кормилица как раз закончила кормить мальчика и уже хотела, было, взять в руки девочку. Увидев хозяина, женщина расплылась в улыбке:

— Петр Иванович, детки-то у тебя какие замечательные, и сынок, и доченька! — проговорила она. — Кушают хорошо! Вот сынок уже откушал и заснул, хотите взглянуть? А доченька пока не спит, ее очередь кушать.

Для кормилицы не было удивительным рождение двух детей сразу, потому что она сама была из двойни, и где-то в далекой деревне жила ее родная, как две капли воды похожая на нее сестра. Но она никому об этом не рассказывала.

— Дай мне сына сюда, — скомандовал Петр Иванович.

— Хорош, хорош! — произнес он, разглядывая младенца. — Славный парень будет!

— А доченьку? Доченьку посмотри? — Кормилица уже взяла ребенка в руки и поднесла к купцу.

— А это ведьмино отродье в церковь снеси, да батюшке расскажи, что ее нам подбросил в родах сам дьявол! — Лицо купца скривилось от отвращения. — Пусть там они решают, что с ней делать.

— Что, Петр Иванович, почему дьявол подбросил-то? Смотрите, какая девочка чудесная! — Попыталась переубедить хозяина кормилица. Но купец был не преклонен:

— Не может одна баба двоих детей сразу родить! — проговорил он. — Не по-божески это! От лукавого. Отнеси ее сейчас же. А то, я смотрю, она околдовать тебя пытается! Еще и сыну моему навредит.

Кормилица хотела было рассказать купцу, что она сама тоже из двойни, но после таких слов передумала. Еще и ее ведьмой объявит. А ей в ведьмы никак нельзя. Она со своего жалования родным помогает, да и детей кормить ей надобно.

Петр Иванович осторожно положил сына в колыбель.

— Чего стоишь, как истукан! Я сказал, неси девчонку прочь!

С этими словами купец вышел из комнаты. А кормилица побежала с хныкающей девочкой к купчихе.

— Матушка, матушка, — закричала кормилица, влетая в комнату хозяйки с девочкой на руках.

— Чего орешь? — Преградила ей путь Аксинья, — хозяйка заснула, а ты разоралась тут.

— Да, как же это, Аксиньюшка Ивановна, — запричитала женщина шепотом, — хозяин приказал избавиться от малютки-то. А ты посмотри на нее, на крошку, ведь красавица-то какая!

Аксинья взяла девочку и поднесла к свету. Девочка смотрела на нее большими глазенками, тихонько хныкала и готовилась уже зареветь в полный голос.

— Покорми ее, — приказала Аксинья, — сядь здесь, мне подумать надо.

— Аксиньюшка, кто здесь еще, — донеслось с кровати. — Что-то случилось?

— Да ничего серьезного, матушка, — проговорила старая служанка, присаживаясь около купчихи. Тревожить хозяйку Аксинье очень не хотелось, но без нее она не могла решить, как поступить с ребенком.

— Тут такое дело, матушка, — замялась она.

— Ну, говори уж, — проговорила раздраженно купчиха, — все равно уже не сплю.

— Петр Иванович приказал от девочки избавиться.

— От какой девочки?

— Вашей девочки, той, что вы с мальчиком родили одновременно.

— А я про нее и забыла! Восьмая девчонка ведь! Ну и что с ней там не так?

— Хозяин говорит, что ее тебе дьявол подкинул, матушка, и поэтому ее надо в церковь снесть, — подала голос кормилица, — а девочка такая ладушка! Вот посмотри сама!

Кормилица хотела было поднести младенца к постели, но купчиха ее остановила:

— Раз хозяин так решил, значит надо выполнять! Ко мне то ты чего пришла? Я одного ребенка вынашивала — сына. Ни о какой девочке знать не знаю. Одна женщина — один ребенок! Вот это по-Божески! Иди, выполняй, что велено!

Кормилица в испуге попятилась, но остановилась. Она уже хотела, было, на свой страх и риск рассказать про сестру, но Аксинья прикрикнула на нее:

— Ну, чего ты стоишь, иди. Хозяйка и так утомилась нонча, спать хочет!

И женщина вышла из комнаты ни с чем. Как помочь ребенку? Может и правда в церковь снесть? Что там с малышкой будет-то? Кормилице было жалко ребенка.

— К себе я тебя взять не смогу, крошка, — шептала она девочке, мирно посапывающей на ее руках, — что же мне с тобой делать-то?

И тут кормилица вспомнила о Марфе.

«Вот кто мне должен помочь, — подумала женщина, — она принимала малышку, она ее и спасти должна!»

* * *

Марфа ходила из угла в угол пригнув голову по маленькой каморке, когда услышала шепот:

— Марфа! Марфа! Ты здесь?

Марфа подошла к двери:

— Здесь! А кто это?

— Кормилица я. Сейчас я тебя открою.

Снаружи послышался какой-то шум, и дверь чулана распахнулась.

— Марфа, спаси девочку, — прошептала кормилица, пихая в руки Марфы какой-то сверток.

— Что это?

— Дочка это купчихина. Хозяин приказал избавиться от нее, а купчихе она тоже не нужна. И так семь девок растет.

— Как это не нужна, — Марфа из сбивчивой речи кормилицы поняла только одно — девочке грозит какая-то опасность.

— Хозяин сказал, что девочку тебе дьявол подбросил в родах, что не бывает так, чтобы у одной женщины двое детей сразу родилось! От лукавого, говорит, это! Тебя ведьмой назвал, — шептала кормилица.

— А тебе то не страшно ведьму выпускать? — ехидно спросила Марфа.

— Я сама из двойни, — кормилица покраснела до кончиков ушей, — сестра у меня в деревне осталась, копия моя! Спаси девочку, Христом богом прошу тебя!

— Ну, хоть один здравомыслящий человек в доме нашелся, — пробормотала Марфа, — ладно, давай девочку. Мы с Глафирой что-нибудь придумаем, надеюсь.

— Храни тебя господи, — перекрестила девушку кормилица и выпустила пленницу через черный ход, а потом еще некоторое время смотрела Марфе вслед, пока та с младенцем не скрылись в темноте.

Марфа бежала домой по темным улочкам и молилась: "Только бы с Глафирой ничего не случилось, Господи, только бы с ней ничего не случилось!"

***

Глафира лежала в постели в той позе, что и вчера, и не двигалась.

— Глафира! — позвала наставницу Марфа, — Глафира!

Женщина еле заметно пошевелилась и с трудом открыла глаза:

— Ты вернулась! Наконец-то!

Оглядев внимательно свою ученицу, Глафира спросила:

— Что-то пошло не так?

Марфа уже приготовилась было рассказывать, но тут девочка, спавшая у нее на руках все это время, проснулась и заплакала. Девушка принялась ее качать, приговаривая при этом:

— Спи, спи, спи, усни, усни!

Больше ей в голову ничего не приходило.

— Чей это ребенок, Марфа? — Глафира начала нервничать. — Ответь мне сейчас же.

— Купчихи, — ответила девушка, продолжая свою нехитрую песню, — спи, спи, спи, усни. Усни…

— Ты ее украла? — Глафира от нахлынувшего на нее ужаса даже почувствовала прилив сил. — Марфа, ты украла ребенка?

— Я ее спасла, — проговорила тихо Марфа, девочка начала задремывать, и Марфе совсем не хотелось, чтобы она снова проснулась. — Они от нее избавится решили!

— Кто? — не поняла Глафира. — Кто решил? Кто в своем уме будет от ребенка собственного избавляться?

— Ну, они видимо не в своем уме! Обвинили меня, что я во время родов, пользуясь беспамятством хозяйки, с помощью дьявола подкинула им девочку. Дескать, купчиха вынашивала только мальчика. А двойня — это вообще не по-Божески.

— Да, расскажи же мне все с самого начала, — взмолилась Глафира.

И Марфа рассказала, подробно рассказала и про каменную матку, и про два разных сердечных звука, которые она расслышала, приложив ухо к животу купчихи, и про свое чревосечение, и про то, как она боялась родовой горячки, но все обошлось, и про заточение в чулан в качестве благодарности.

— Вот кормилица и выпустила нас с девочкой, — закончила Марфа, — а я теперь не знаю, что мне делать.

— Что делать, что делать?! Дочку воспитывать и радоваться. Теперь, кроме тебя, у нее никого нет, — проговорила Глафира и добавила. — И город тебе покинуть придется, чем раньше, тем лучше. Оставь мне девочку, а сама собирайся.

— А ты?

— А мне недолго осталось, — ответила Глафира.

Марфа заплакала:

— Я не могу тебя оставить, — ревела она, — я тебя вылечу, ты обязательно снова встанешь на ноги, и мы будем работать вместе.

— Нет, Марфа, ради себя самой и этой девочки, ты должна бежать и бежать как можно быстрее. Возьми мою повозку, погрузи на нее нужные вещи, пропитание, и уезжайте с девочкой, пока тебя не начали искать.

— А как же ты? На чем ты будешь выезжать в город? — Марфа не хотела понимать очевидное.

— Не мешкай, Марфа. Иди собирайся. Мне она больше не понадобиться.

Марфа, рыдая, обнимала Глафиру.

— Я погружу тебя на повозку, и мы поедем все вместе!

— Ох, и упрямица ты, — прошептала Глафира, последние силы покинули ее, и женщина впала в беспамятство.