Глава 23. Марфа Ивановна. Проблема — где нарвать травы

Марфеньку же сильно не волновало, где коротать ночи, тем более, что в последнее время спать ей нормально было некогда. Ее больше волновал вопрос, как пополнить запас трав.

Но старушка совсем не разбиралась в этом.

— Да растет какая-то трава в полях, только я ж не разбираюсь в ней, — отвечала она на Марфенькины расспросы, — да около леса тоже вроде, только туда не ходит никто.

— А болота, — с надеждой спросила девушка, — болота тут есть где-нибудь?

Но и болот в этом крае не было.

— Нету у нас болот, — гордо заявила ей нянька, — и отродясь тут этой заразы не было.

«Лес, болота, луг, е-мое, — думала Марфа, пока Марфенька пыталась выспросить у няньки нужные ей сведения, — тебя бы, тезка в нашу аптеку запустить. То-то ты бы подивилась, и по лесам таскаться не надо да комаров кормить на болотах».

Нянька же, как любая разумная женщина, не понимала, зачем Марфеньке понадобилось болото.

А тебе оно зачем? — спросила женщина.

— Некоторые травы только на болотах растут, — ответила расстроенная тезка.

«Где же мне теперь запасы травы пополнить», — услышала Марфа ее мысли и подумала: «Да, это как у нас, нужна кровь четвертой группы, а ее нет на станции переливания. Но мы то хоть по больницам можем поискать да в центр заказать, а тут засада. Нет травы, хоть помирай».

— Есть в лесу болото, вроде, — вспомнила тут нянька, и Марфа почувствовала, как в ее тезка приободрилась, — бабка моя сказывала, что есть, только туда никто не ходит, в этот Очарованный лес, да и не знала она наверняка, все со слов прокаженной старухи нам байки рассказывала.

И нянька рассказала, как они детьми бегали по краю леса да ягоды там собирали, за что пороты были своими родителями, но к болоту они ни разу не ходили, боялись.

— Я и сейчас леса боюсь, — закончила она свой рассказ, — да и лесных троп не знаю. У нас никто их не знает.

С грустными мыслями Марфенька вошла в отведенный им дом.

«Не грусти, — хотелось сказать Марфе, — все не так плохо, дом есть, денег ты заработала, девочка почти пристроена, и траву ты свою найдешь в конце концов. Надо будет, и в лес сходим».

Марфа, как истинный городской житель, не очень жаловала лесные походы, но на местности ориентировалась хорошо. Поэтому лес, пусть даже и очарованный, был ей не особо страшен. Размышляя о том, как вложить мысль о посещении леса своей тезке, Марфа краем уха слушала историю Глафиры о ее дочери.

«И у тебя свой скелет в шкафу имеется, — подумала она, когда Глафира закончила свой рассказ, — без секретов жить было бы неинтересно».

Тут чихнула Нюська, о которой увлеченные беседой женщины совсем забыли.

«Вот, Глафира, теперь твой секрет вся усадьба узнает», — подумалось Марфе.

Но Нюська стала мелко креститься.

— Я никому ничего не скажу! Вот те крест. Я ж не сплетница какая, — пролепетала она, а потом вдруг попросила, — Марфа, попроси барыню, что бы я с вами постоянно была. За сестру мою послужить тебе хочу.

«А сестру с тройней на кого оставишь», — подумала Марфа. Она чувствовала Марфенькино смущение и надеялась, что тезка не согласиться на предложение девушки.

Но, на предложение Марфеньки упросить барыню, отпустить Нюсю к сестре в помошницы, Нюска замотала головой:

— Нет, там моя помощь не нужна, там сестры помогают наши и золовки. Мне там и делать-то нечего. Так захожу немного понянчить, и то из рук вырывают. А вы тут одни, и Глафира хворая. Ты нашим женщинам нужна.

«Да, нужна, а Прасковье особенно нужна, уже два дня не была у нее», — услышала Марфа мысли своей тезки, которая принялась было размышлять о травах, которые помогут ей поставить Прасковью на ноги. Но тут до ее руки дотронулась Глафира.

— Самое главное-то я тебе не сказала, — произнесла она, — ты тоже свое ремесло сиротке передать должна будешь.

А Марфе вдруг вспомнилась последняя принятая ею девочка: «Интересно, что сейчас происходит в моем мире, неужели этот Федор Степанович откажется от дочери, а жена его? Она что совсем права голоса не имеет?»

Ее мысли прервала нянька, возмущающаяся нежеланием Глафиры испить свежеприготовленного бульона.

— Ты еще сама нескольким сироткам мастерство передать сможешь, — улыбнулась Марфа, — ты ведь пока помирать не собираешься?

— Ей есть надо, а она — не хочется! — ворчала нянька, — садись, кому говорю.

Тут Марфенька вспомнила о своем решении навестить сегодня Прасковью и со словами:

— Я до деревни сбегаю, — направилась к двери.

— Куда это ты на ночь глядя собралась? — грозно спросила нянька, переключившись с Глафиры на девушку. — Жениха, небось, завела?

Марфе стало смешно. Ее тезка думала обо всем, только не о мужчинах, будто женихи и не волновали ее воображение совсем. Вот и сейчас девушка ожидаемо ответила:

— Прасковью мне навестить надобно, два дня уже у нее не была.

— Поздно уже, — нянька, видимо, решила опекать повитух, — ничего с ней за ночь не случиться. Да и коли завтра не сходишь, и то ничего не измениться. Лежит она, как лежала. Не поменяется ничего.

— Лекаря бы к ней пригласить. А то я не знаю, что с ней делать, — поделилась своими переживаниями Марфенька. На что услышала от няньки целую отповедь, что к холопкам дохтора не ездют, а барин Василий Иванович был намедни в городу и дохтуру про Прасковью рассказал между делом. Так дохтур сказал, что тут только молитва помочь может, а если она за неделю не оклемается, то можно уже и не надеяться.

— Прасковья-то не чужая мне, — смахивая слезы проговорила нянька, — внучка она мне будет. Я нее молебен уже заказала. А ты по ночам не смей таскаться.

Последние слова нянька произнесла грозно глядя на Марфеньку и засобиралась домой.

Тут в окно постучали.

Нюська приоткрыла створку, и все увидели сморщенное женское лицо, скрытое наполовину платком.

«Прокаженная, — осенило Марфу, и она глазами своей тезки стала внимательно разглядывать посетительницу, — ей Богу, прокаженная, прямо как на той картинке в учебнике инфекционных болезней!».

Пришедшая старуха, Марфа почему-то не сомневалась в том, что перед ними пожилая женщина, тем временем заглянула в комнату и скрипучим голосом произнесла:

— Мне с Марфой поговорить надобно.