Глава 25. Марфа Ивановна. Мистика какая-то
Конечно же, Марфенька выскочила к старухе, а нянька побежала за ней, проклиная прокаженную и понося ее на чем свет стоит.
Окольными тропами прокаженная провела девушку до дома Прасковьи.
— Трудное дело предстоит тебе, Марфа, — напутствовала странная женщина девушку, — кровопускание сейчас делать будешь. Другого выхода, помочь Прасковьюшке нет.
— Мне, — но я не умею. Я ведь повитуха, а не лекарь. Может ты сама? — Марфенька испугалась, и Марфа тоже испугалась вместе с ней. О кровопускании она читала в романах и наивно считала, что его делают, чтобы взбодрить квелых дам дворянского происхождения. Старуха же открыла ей новые показания для применения этого приема, а также показала чудеса диагностики.
— Потап в голову Прасковью бил? — спросила она у Марфеньки и сама ответила, — бил, а значит, там могла лопнуть кровяная жила. Вот и лежит она в беспамятстве, и кровь ей на мозг давит, поэтому кровь спустить надо. А мне нельзя прикасаться к здоровым, значит будешь делать ты, заодно и поучишься. Лучше всего запоминается то, что хоть раз сама сделаешь!
Конечно же, тезка стала проситься к прокаженной в ученицы, и та пообещала ей помочь, но только после того, как Прасковью на ноги поставят.
«А прокаженных-то в те времена боялись, — думала Марфа, глядя, как крестится Потап, глядя с испугом на старуху, — и гоняли, наверное, иначе не ночью пришла бы она помогать Марфеньке».
Потом произошло нечто, что объяснить Марфа сама себе никак не могла.
С криком: «Ах, ты ведьма! Внучку мою погубить хочешь!» — во двор ворвалась нянька и уже была готова вцепиться в пришлую старуху, как та громко произнесла:
— Акулина, опомнись! Я помочь хочу! И мешать нам я тебе не позволю!
С этими словами прокаженная вошла в дом, а нянька так и осталась стоять на улице, она трогала воздух перед собой, вертелась вокруг себя и снова трогала воздух, постоянно натыкаясь на преграду.
«Мистика какая-то», — думала Марфа, пока старуха давала указания Потапу, и тут услышала, как та назвала мужчину зятьком. Марфенька тоже ухватилась за это слово.
— Если Потап тебе зять, значит, с нянькой вы родственницы? — спросила девушка.
— Сестра я Акулькина старшая, — пробурчала старуха, — Пелагеей меня зовут, а Прасковья стало быть внучатая племянница мне.
«Вот это дела», — Марфа уже не знала, что и думать. — «Нянькина родная сестра прокаженная, значит. Интересно, получается, вся семья от нее отвернулась. А нянька еще и знаться не хочет».
Но Пелагея больше ничего о себе не рассказывала, только руководила Потапом и Марфенькой.
Мужчина засветил лучины над ложем жены, когда стало достаточно светло, Пелагея вытряхнула на стол из мешка коробочку с ветошкой и травы.
— Потап, браги принеси, — распоряжалась она, — да отлей вот сюда в чеплашку немного. А ты, девка, бери вот эту иголку да в брагу ее окуни. А потом брагой Прасковье руку вот здесь протри.
Пелагея показала пальцем на внутреннюю поверхность локтевого сгиба, и Марфенька протерла ее ветошкой.
«Почти как внутривенная инъекция получается, — подумалось Марфе. — только игла какая-то огромная. Интересно, они так тромбофлебит ни разу не получали. И вообще уже известно такое заболевание или нет».
Мысли Марфы плавно перетекли к возможным осложнениям тромбофлебита и способам их лечения.
«А ампутации они уже делают или еще нет?»
За размышлениями Марфа пропустила тот момент, когда Марфенька ввела иглу в сосуд.
Внезапное вскрик Прасковьи вернул ее к действительности.
«Да, неужели, вот так все просто. Кровушки спустили и человек пришел в себя!»
Прасковья тем временем открыла глаза и попыталась сесть.
— Лежи, Прасковья, рано тебе еще подниматься, — прикрикнула на нее Пелагея, — а коли встанешь — все леченье коту под хвост пойдет. Умереть можешь. Поняла.
Женщина слабо кивнула, Марфенька под руководством старухи удалила иглу и наложила на рану давящую повязку.
— Иначе она ведь кровью истечь может, — пояснила старуха и рассказала какими отварами следует отпаивать хворую, чтобы та окончательно поправилась.
— Но самое главное — покой! — в завершении проговорила она, строго глядя на Потапа, тот кивал головой как болванчик.
«Интересно, как там нянька, — вспомнила вдруг Марфа про старую женщину, — ей там, наверное, неуютно стоять одной».
— Ты бы няньку отпустила, бабушка Пелагея, — проговорила тут Марфенька, словно услышав ее мысли, — а то чего она там одна стоит-то.
— Да я и не держу ее, — ответила прокаженная, — Акулину держит на месте ее собственный страх.
И действительно, когда девушка выбежала из дома и позвала няньку с собой, та, опираясь о Марфенькину руку, смогла сойти с места и пройти в дом. Узнав в прокаженной свою сестру, нянька села и расплакалась
Признания, слезы, объяснения…
Марфа все ждала, что сестры кинуться друг другу на шею, но объятий не последовало, Пелагея старательно держала дистанцию, рассказывая историю своего спасения.
— А чегой то ты домой-то не вернулась. Мы ж плакали по тебе, — сокрушалась Акулина. Оказывается, у няньки было имя. Марфа об этом не думала как-то, а Марфеньке было не до того.
— А как бы я к вам такая домой пришла? — поинтересовалась Пелагея. — Я же к вам заразу в дом принесть.
С той ночи так и повелось, что Марфенька днем по делам бегает, а ночью к Прасковье с Пелагеей ходит.