Глава 28. Марфа Ивановна. Чему можно научить человека, если он и сам все умеет
Спать в те дни молодой повитухе почти не удавалось, а если удавалось, то и Марфа проваливалась в какую-то тьму без мыслей и воспоминаний, прорваться в сны своей тезки у нее не получалось.
«Чему я могу научить девушку, которая лечит травами и владеет всеми навыками современной акушерки, заброшенной к папуасам, — размышляла Марфа, — она и сама меня могла бы научить многому. Мы ведь привыкли в своих больницах — и всякие исследования проводим, и лекарства у нас разные имеются, и каждый доктор своей работой занимается. А тут одна Марфуша тебе и повитуха, и невропатолог, и терапевт-педиатр по совместительству, а еще ветеринар и дерматовенеролог».
И Марфа снова и снова прокручивала в памяти события последних дней.
Сначала заболела девочка, у нее вдруг резко поднялась температура. Глафира грешила на колики, а Нюська — на зубки. Марфа не имела опыта общения с детьми, но эти причины ее не устраивали, Марфенька тоже посчитала их неубедительными и, внимательно осмотрев девочку, нашла у нее омфалит. Девушка этого умного слова, конечно, не знала и назвала заболевание просто воспалением пупа, но с лечением разобралась мастерски. Свята вода, отвар ромашки и компресс из подорожника, приправленные молитвами, сотворили чудеса. Малютке стало легче, а на третий день воспаление совсем прошло.
Ссору между Прасковьиной матерью и свекровью Марфа без возмущения вспоминать не могла.
«Хорошо, что мы вовремя пришли, и поставили эту нахалку на место, — злилась Марфа на Феклу, — несчастная только-только в себя пришла, а она уже ее на работы гонять вздумала. И как таких только земля носит».
Но самые яркие впечатления Марфа испытала, когда Марфенька, гуляя по лугам, встретила волчью пару.
«Беги, тезка, беги», — пыталась пробиться к девушке Марфа, когда они услышали рычание, прерывающееся стонами. Но девушка ее не слышала, она смело раздвинула кусты и нос к носу столкнулась с огромным волком, за спиной которого на траве лежала и скулила волчица.
«Да, она никак рожает, — подумала в тот момент Марфа, — сейчас он нас разорвет на части».
Была бы ее воля, она бы рванула по полю что есть мочи, но Марфенька, как ни в чем не бывало заговорила с волком.
— Дай, я помогу твой самке, — предложила она ему, — ты же не хочешь, чтобы она погибла вместе с твоими щенками.
Волк посмотрел на Марфеньку внимательно и отступил, дал девушке подойти к своей самке. Оказалось, что у нее щенок застрял у нее в родовых ходах, рискуя задохнуться сам и погубить свою мохнатую мамашу.
— Бедная ты моя, ты только не тужься сейчас, не тужься, — обратилась Марфенька к волчице. — сейчас я помогу тебе.
«Вот это выдержка, — подумала Марфа, — ну, тезка дает, неужели у волчицы роды сейчас принимать будет. Тут ведь двойное обвитие, да и пуповина, наверное коротковата».
Не успела Марфа эту мысль додумать, как Марфенька слово в слово повторила услышанные во сне термины.
— Опять двойное обвитие на короткой пуповине, — прошептала девушка и обратилась к волчице, — щенок у тебя попой идет, уже почти вышел, а шейка у него пуповиной пережата. Ты сейчас потерпи, я попробую распутать его. На вот травки пожуй.
Ромашка, как обычно, сотворила чудо. Пока волчица ее жевала, Марфенька аккуратно подтолкнула волчонка назад, а потом ослабила петлю на шейке и высвободила щенка, который тут же с очередной потугой выскочил наружу.
Маленькое тельце лежало на траве и не подавало признаков жизни.
«Все, теперь он нас точно сожрет», — решила Марфа, когда волк приблизился к Марфеньке и не дал ей перерезать пуповину. Марфа даже мысленно зажмурилась, но не видеть дальнейшие действия волка у нее не получилось. Тот, к ее удивлению, сам перегрыз пуповину и стал вылизывать щенка, интенсивно надавливая ему языком на грудь, и через какое-то время волчонок запищал и стал слабо отбиваться.
«Вот это волк — реаниматолог-неонатолог, е-п-р-с-т», — теперь Марфа думала о звере с восхищением, а Марфенька тем временем проследила, чтобы волчица нормально родила остальных щенков.
В качестве благодарности волчья мать лизнула девушке руку и попыталась отдать ей своего первенца.
«Ну, да, все правильно, — подумала Марфа, — сама спасла, сама и воспитывай, девочки ведь тебе купчихиной мало, будет еще волчонок».
Но Марфенька от дара отказалась.
— Да, вы что, — возмутилась она, перекладывая волчонка волчице под бок к остальным — я не могу взять у вас волчонка. Ваши детеныши должны расти вместе с вами, в лесу. Так правильно. Вы их родители лучше сможете них позаботиться.
Волки внимательно выслушали девушку, и Марфа могла поклясться, что они все поняли и облегченно выдохнули.
Как же обидно было Марфе за девушку, когда домашние не поверили ее рассказу. А нянька вообще заявила, что в их округе волков отродясь не было. Марфе хотелось крикнуть, что она может подтвердить слова своей тезки, но сделать этого по понятным причинам она не могла.
«Ну, почему Агафья не поселила меня в какое-то отдельное тело, чтобы я могла общаться с другими, — уже в который раз размышляла Марфа, — какая от меня польза. Если я ничего никому сказать не могу. Уж хотя бы Марфенька меня слышать могла, но нет, не может».
А потом снова была ночь, и снова Марфенька шла с Пелагеей и нянькой к Прасковье.