Глава 32. Пелагея

— Не ходила б ты к ним, Пелагея, — на душе у Макара было не спокойно, — ведь поймают, казнят, да и общину нашу найти смогут.

— Не могу Макарушка, ведь родная кровь, помочь надо, — Пелагея закуталась в свои тряпки и вышла из землянки.

Пройдя полянку, она оглянулась. Макар стоял у их березки и тревожно смотрел ей вслед.

***

Сколько лет Пелагея прожила в общине, она уже и не помнила.

В тот день, когда прокаженная чудом спасла ее от мучительной смерти, Пелагея потеряла счет времени. Когда девушка летела в овраг, она мысленно успела попрощаться с жизнью. А когда она впервые открыла глаза в землянке у Матрены, то подумала, что попала прямиком в преисподнюю.

— М.М.М. — промычал кто-то рядом с ней.

Пелагея с трудом повернула голову на звук и увидела ведьму. Девушка хотела закричать, но не получилось, хотела вскочить и убежать, но с ужасом обнаружила, что ни рук, ни ног не ощущает.

— Открыла глаза твоя подопечная, Матрена, да? Только пока не понятно, зачем, — вдруг услышала она еще один голос.

Из тени землянки вышла высокая красивая женщина в черном платье.

— Если слышишь меня, то моргни глазами, — сказала она, обращаясь к Пелагее.

Пелагея моргнула.

— Слышит, Матрена, она нас слышит, — женщина присела к ней на лежанку и взяла за руку. — А так чувствуешь? Моргни если «да».

Из глаз Пелагее полились слезы.

— Не реви, — приказала женщина, — слезами тут не поможешь. Кости срастись должны, а там, глядишь, и чувствовать начнешь. Из преисподни тебя Матрена выволокла, слышишь? Даром это ни для кого не проходит!

Пелагея попыталась кивнуть, не получилось.

— Теперь лежи, отдыхай, да Богу молись, чтоб помог нам. Матрена, завари ей укрепляющий сбор, да примочки с окопником сделай. А я завтра меду принесу.

Медленно выздоравливала Пелагея, очень медленно. Сначала она почувствовала покалывание в руках. Пальцы стали слабенько шевелиться. Женщина в черном платье приходила каждый день, показывала, как двигать руками, чтобы вернуть силу. А Матрена растирала ей руки и ноги, поворачивала ее с боку на бок и растирала чем-то вонючим спину.

Дни сменялись ночами, но Пелагея их не замечала. Она все время либо спала, либо молилась. Поговорить с Матреной она не могла, та была немой, да и Пелагею язык пока не слушался.

И вот в один из таких дней Пелагея вдруг почувствовала прострел в оду ногу и завопила от боли. И тут же замолчала.

— Я снова могу говорить, — прошептала она, а потом проговорила чуть громче, — я снова могу говорить.

Тут дверь в землянку приоткрылась, и внутрь ввалились два мужика.

— Матрена, ты чего? Говорить научилась, — спросил один из них. — Чего вопила?

Потом он присмотрелся к девушке и понял, что ошибся.

— Да, ты не Матрена! — обрадовался он. — Ты смотри, Макар, какую кралю Матрена от нас скрывает.

Тот, что Макар, повнимательнее присмотрелся к Пелагее, и произнес:

— Не скрывает, а выхаживает, Федул, ты что не видишь? Девка-то вся поломанная лежит.

— Это ж как славно! Не убежит никуда, — противно хихикнул Федул.

— Ты чаво? — Макар легонько толкнул брата, — над болезными глумиться негоже! Не тому нас с тобой батька с маткой учили.

— Да ладно тебе, — криво улыбнулся Федул, — я ж шутканул маленько.

— Смотри у меня!

— М, м, м, — послышалось от входа, и тетка Матрена налетела на обоих мужиков и стала колотить их клюкой.

— Не бей, тетка Матрена, не бей, — закричал Макар, — проверить мы пришли на крик, не случилось ли чаво. Болезная твоя вопила.

Матрена остановилась и посмотрела на Пелагею.

— Я снова могу говорить, — произнесла девушка.

— М.М.М. — у Матрены из глаз потекли скупые слезинки.

Она погладила Пелагею по голове и принялась готовить для своей подопечной новый отвар.

Макар же бросив последний взгляд на девушку, стал выталкивать брата из землянки. Уже на выходе он обернулся, посмотрел Пелагее прямо в глаза и сказал:

— Ты зови, коли что!

* * *

С того дня и прилепился Макар к Пелагее. То воды Матрене натаскает, то веток для очага принесет, то с охоты — зайца освежеванного. А когда Пелагея понемногу вставать начала, Макар ей костылики смастерил, да ходить заново учил.

— Сдалась тебе эта хромоногая, — говорил в сердцах Федул каждый раз, когда Макар от своей добычи выделял долу в Матренину землянку.

— По сердцу она ему, не видишь что ль, — улыбалась мать, — ты-то просватанный у нас, а девок в общине больше по возрасту и нет. Только ждать, когда малые подрастут, а тут готовая невестушка.

— И то верно, — соглашался старший брат, — только батька не одобрит, чую, когда вернется.

Мать при этом замолкала да отводила глаза. Она-то знала, что муж ее, батька Федула и Макара, не вернется, но рассказать сыновьям, что их папаша сбежал из общины навсегда, не могла. Не могла она признаться, что променял ее муж на приблудную цыганку.

А Пелагея все увереннее шла на поправку. Девка она была красивая, работящая, даже на костылях умудрялась помогать Матрене по хозяйству, а уж пела-то как, вся община собиралась, бывало, у Матрениной землянки послушать.

— Замуж за меня пойдешь? — спросил как-то раз Макар у девушки.

— Домой мне надобно, Макарушка, — потупив очи, произнесла Пелагея, — батюшка с матушкой-то, поди, все глаза по мне выплакали. Они ж и не знают, что я живая.

— Дык, нельзя тебе теперь домой-то, — серьезно посмотрел на девушку Макар.

— Почемуй-то? — Пелагея не понимала, почему ее возвращение к родным вдруг стало невозможным. — Тебе ведь тоже со мной нужно будет пойти, свататься-то ты думаешь? Али как?

— Два годочка без малого ты у нас, — ответил Макар, — а так и не поняла, куды попала?

— Куды? — захлопала ресницами Пелагея.

— Прокаженные мы, — терпеливо объяснил Макар, — заразные. Изгнанники. Только матушка Ефимия о нас печется, лекарства разные приносит да вести из большого мира.

— И я теперь прокаженная? — по щекам Пелагеи одна за другой побежали слезы.

— Вернее всего, — пробормотал Макар, он был не готов к такому разговору, думал, что Пелагея все понимает.

— Да, ты не плачь, Паланя, — он неловко приобнял девушку, — у нас хорошо ведь. Мамаша моя нас с тобой благословит по весне вместе с Федулом, а там, может, еще и детишек нарожаем с тобой.

Так Пелагея осталась в общине. Первые признаки болезни тоже ждать себя не заставили.

И детишек у них с Макаром нажить не получилось — погибали все при родах. Но жили они на удивление всей общине дружно. Макар промышлял охотой и рыбалкой, а Пелагея переняла со временем Матренино ремесло и стала искусной лекаркой.

И теперь племянница нуждалась в ней. Пелагея бросить ее не могла, хоть и боялась заразить. Но матушка Ефимия посоветовала ей хорошо закутываться в тряпье и не дотрагиваться ни до чего, да к повитухе молодой за помощью обратиться.

— Эта повитуха, девица дельная, она уже показала себя как редкая умелица, там, глядишь, станет благодаря тебе целительницей по всем хворям, а не только мастерицей повивального дела, — сказала Пелагее матушка Ефимия, передавая замотанный в тряпки коробок с чистой иглой для кровопускания. У Пелагеи такая была, но она ее уже применяла у жителей общины.

***

Макар смотрел жене вслед, пока та не скрылась за деревьями. На душе у него было не спокойно.