Глава 36. Сожжем ведьму

Пелагея уже почти подошла к деревне, но идти дальше не решилась, так как еще не достаточно стемнело. Женщина решила пересидеть некоторое время в кустах, растущих вдоль дороги. Не успела она удобно устроиться, как услышала голоса.

— Да, каждую ночь она к Прасковье шастает, — говорил один мужчина. — Вот те крест, сам видел, когда на двор бегал.

— Брешешь, чего там потемну увидеть можно? — второй мужчина явно не верил.

— Да, вот те крест, — побожился первый, — я из туалета даже выйти боялся, все следил, как они уйдут. Мне бабка рассказывала, что лесная ведьма в камень обратить может, если заметит.

— Вот сегодня и посмотрим на нее, — к разговору подключился третий мужчина, — только надо всех мужиков собрать.

— А что делать то будем, если она придет? — спросил первый.

— Закроем их да и спалим, — ответил третий, — а то еще эту хранцузскую болезню на нас напустила. Завтра еще ртутю жрать заставят. А так сгорит ведьма, да и хворь пройдет сразу.

Пелагея сидела тихонечко, ни жива, ни мертва.

«Знала же, дура старая, — думалось ей, — что нельзя ей в деревню соваться, да родная кровь не водица! Жаль, не дали Прасковью долечить с детками. Теперь ртутью травить начнут всех без разбора, младенчик точно не переживет. Надо к Марфе идти».

Приняв решение, Пелагея дождалась, покудова совсем стемнеет и отправилась к усадьбе.

* * *

Там Пелагею уже с нетерпением ждали две женщины. Настасья уговорила Василия пока не вмешиваться и дать ей возможность самой переговорить с прокаженной. В то, что Пелагея — ведьма, Настасья не верила, поэтому идти на встречу не боялась.

— Марфа, — тихонечко позвала девушку Пелагея, подкравшись к окошку. Теперь она старалась передвигаться очень осторожно, чтобы ее никто не заметил. — Марфа!

В окнах света не было. Пелагея боялась, как бы Марфа без нее не отправилась к Прасковье.

— Марфа, — еще раз позвала она.

На ее зов выглянула Глафира.

— Пелагея! — тихо воскликнула она. — Ты не у Прасковьи? А Марфа туда уже ушла.

— Давно? — взволнованно спросила Пелагея.

— Да давненько уже.

— Ох, быть беде, — Пелагея аж присела на землю.

— Не уходи, я сейчас, крикнула ей Глафира и, схватив кувшин с водой, бросилась к двери.

— Про какую беду ты говоришь? — спросила она, спрыснув лицо странницы колодезной водицей.

— Дай попить лучше, — попросила лесная жительница, и, утолив жажду, вкратце пересказала то, что слышала у дороги.

— Надо к барыне бежать, — мгновенно оценив опасность происходящего, сказала Глафира. — Пойдем.

— Мне нельзя, — Пелагея хотела было уходить.

— Тебя это тоже касается и всей твоей общины, — Глафира почувствовала, что начинает сердиться на то, что Пелагея втянула ее воспитанницу в неприятности. — из-за тебя это все началось. Теперь ты должна помочь нам это прекратить.

— Я только племяннице хотела помочь, — возразила Пелагея.

* * *

Марфа уже подошла к нужному двору и открывала калитку. В соседнем дворе за забором залаяла собака. Марфа поежилась, она чувствовала себя здесь сегодня как-то неуютно.

— Смотри, смотри, вот одна уже появилась, за ней сейчас и вторая появится, — прошептал в кустах за забором хозяин соседнего дома своим дружкам.

— Да, прав ты, Фома, оказался, — тихо ответили ему в один голос сомневающиеся.

— И не сидится ведьмам ночью дома-то. Так и ходють тут у нас, сглаз да порчу насылають.

— И не говори, — согласился Фома и наложил на себя крест, — спаси и сохрани, Госпади.

За ним и все остальные стали креститься.

Марфа тем временем зашла в дом.

— Прасковья, спишь? — спросила она.

— Какой спать? Вас с тетенькой ждем, — ответила ей Груня, она перебралась на время в дом к дочери. — Только дети на печи спят.

Груня запалила лучину, и они стали греть воду и готовить нужные настои, не дожидаясь прихода Пелагеи.

— Смотри-ка, смотри-ка, а лесную ведьму-то мы проследили, — воскликнул вдруг Фома. — Она в доме уже.

И он указал пальцем на окно, там на фоне света от лучины явно виднелись два женских силуэта.

— Вот те на, колдовство какое! — пролепетал кто-то, осеняя себя крестом.

— Быстрее, бежим туда, — скомандовал самый бойкий. — Надо дверь подпереть и ставни закрыть. У кого огниво?

— У меня, — отозвался Фома.

— Факелы готовы у всех?

— Ты же сам проверял, Панкрат, — раздались возмущенные возгласы.

— Ты пока команды раздаешь, ведьмы уйдут уже, воскликнул кто-то.

— Нет, они там по полночи отираются, — успокоил всех Панкрат. — Шабаш у них там!

И мужики, крадучись, по кустам стали пробираться к дому Прасковьи. Они несли с собой сено, факелы и огниво. Фома аккуратно, стараясь не шуметь, подпер дверь доской.

Когда все сено было разбросано вдоль дома и облито чуток брагой, большую часть которой мужики выпили для храбрости, Панкрат раздал всем факелы и скомандовал:

— Ну, мужики, разойдемся по окнам, ставни закрываем и поджигаем!

Марфа и Груня были настолько заняты своим делом, что не слышали шорохов вокруг дома, лишь стук закрывающихся ставень привлек внимание Груни.

— Странно, вроде ветра не было, а ставни захлопнулись, — пробормотала она, но почувствовав запах гари, всполошилась. — Горим, ой боженьки, горим! Люди! Спасите!

Обезумев от страха, женщина побежала к выходу и уткнулась в закрытую дверь.

— Ой-ей-ей! — заголосила она. — Помогите!

Из-за двери послышалось:

— Гори в аду, ведьма! — и буквально через минуту. — А-а-а!

— А ну отошел от двери, — послышался знакомый женский голос, — совсем ум свой пропил!

— Уйди, Стеша, не мешай нам ведьму жечь! — орал мужской голос.

— Какую ведьму? Что ты мелешь? Груня там, крестная твоя, дурень!

— А-а-а, — снова заорал мужик. И дверь открылась.

— Груня, жива, слава Богу, поспели, — причитала Стеша, принимая полусонных детей и помогая выйти из избушки Марфе, тащившей на себе Прасковью.

Вокруг бегали бабы, пытаясь затушить огонь, охвативший соломенную крышу. Получалось у них плохо, было много суеты и причитаний. Пьяные мужики только мешали.

Прасковья с тоской смотрела, как огонь пожирает ее избенку.

— Мама, приютишь нас, — спросила она.

— Куда ж деваться, дочь, проживем как-нибудь, — тяжело вздохнула Груня.

— Тетка Груня, ты уж не серчай, — подошел пьяненький Фома, — мы думали, там ведьма, а там ты оказалась.

— А коли ведьма бы там была, то сжег бы дочь мою с детьми малолетними, да? — Груня толкнула мужичка в грудь. — Сжег?

— Дык с нее ж зараза эта хранцузская началась, — попытался оправдаться тот, но получил увесистый подзатыльник от своей жены.

— Болезнь хранцузская от солдатки началась, тартыга ты эдакий!

— Да, не ходил я к ней, не ходил, — уворачиваясь от очередного удара, крикнул Фома.

* * *

— Барин скачет, барин наш спаситель, — закричал кто-то, — наконец-то.

Василий Сергеевич прискакал не один, а с приказчиком и несколькими верными дворовыми.

Дворовые были ребятами дюжими, мигом вокруг догорающей избенки выкопали небольшой ров, чтобы огонь не распространился дальше, зачинщиков пожара повязали.

— Завтра решу, что делать с вами, сказал мужикам барин, — а пока у меня в подвал посидите. Тебя, Марфа, мы тоже забираем с собой, — обратился он к девушке.

— Поедешь до усадьбы с приказчиком. Кто-нибудь, помогите Степаниде довести Прасковью с детьми до матери. И расходитесь все по домам, расходитесь, — крикнул он крестьянам, собравшимся в кучку.

Но никто из них не торопился помочь Груне с дочерью. Рядом стояла только Стеша, поддерживая болезную. Расходиться по домам тоже никто не собирался.

— Так не пойдет, барин, — от толпы отделился Егор, крепкий мужик из зажиточных, всеми в древне признаваемый за старшего. — Мы не хотим заразы хранцузской себе. И ртутю жрать не хотим.

— Но зараза-то у вас уже есть, — ответил ему Василий Сергеевич, — сколько вас к солдатке захаживало на огонек, те с женами своими и больные.

— Врешь, барин, заразу на нас ведьма лесная наслала, а вот она ей помогала — с прищуром проговорил Егор, тыкая в Марфу пальцем. — До нее мы знать не знали ничего о заразе и жили спокойно.

— Егор, — Василий Сергеевич, чувствовал, что начинает сердиться, — ты вроде не глупый человек, даже грамоте обучен, да и в Бога веришь? Так?

Егор осторожно кивнул.

— Вот тогда ответь мне, лекарское и повивальное дело от Бога или от дьявола?

— От Бога, вестимо, — ответил Егор и добавил, — а девка эта ведьма, она от дьявола. Суда хотим над ведьмой праведного.

— Суда над ведьмой! Суда! — раздались голоса из толпы сначала редкие, но уже через несколько минут кричали все. И толпа вдруг стала двигаться в сторону барина.

— Стоять, — крикнул Василий Сергеевич и, увидев, что его не слышат, выхватил из-за пояса револьвер и выстрелил в воздух.

На минуту воцарилась тишина….

Мужики сначала как-то скукожились, прикрываясь руками, но властный голос Егора вывел их из оцепенения.

— Вперед, — заорал он, — спасем барина от ведьминских чар.

И толпа кинулась в сторону всадников.

— Ой, батюшки, что твориться-то! — завопила какая-то женщина.

— Бунтовать вздумали, — громко закричал Василий и снова выстрелил в воздух, — стоять, иначе всех порешу!

Вековые привычки подчиняться хозяевам победили, и крестьяне остановились.

— Бессовестные, — снова закричал Василий, гарцуя на коне, но держась от толпы на безопасном расстоянии, — так-то вы цените доброе к Вам отношение! Избы чужие поджигать стали. Значит, работаете мало, раз не спиться по ночам. Будет вам больше работы, чтобы дурь всякая в голову не лезла. Я сказал, по домам расходитесь. А завтра ко мне на двор придет Егор, и еще двоих с собой приведи. Суд творить буду.

Мужики, опустив головы и прихватив своих жен, стали расходиться по домам, только один Егор топтался на месте зло зыркал из-под густых бровей.

— Тебе отдельное приглашение надобно, Егор.

Василий Сергеевич понимал, что если сейчас не подавит бунт на корню, то потом это будет сделать еще сложнее. Егор молчал.

— Хорошо, с нами пойдешь, отдохнешь немного в подвале, — произнес барин и скомандовал дворовым, — свяжите его тоже.