Глава 4. Марфа Ивановна. Дежавю

В большом городе стояло раннее утро выходного дня. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но на пустынных улицах еще горели фонари. Люди не спешили покидать свои жилища, продолжая нежиться в теплых постельках. Лишь редкие прохожие с недовольными лицами попадались то тут, то там. Кто-то из них торопился домой, а кто-то нехотя плелся на работу.

Марфа ехала домой после тяжелого дежурства.

В мыслях постоянно всплывали последние роды. Роженица молодая девчонка лет восемнадцати постоянно твердила:

— Доктор мне нужен мальчик, мне мальчик нужен. У меня обязательно должен быть мальчик. Вы слышите, доктор? Только мальчик!

— Светочка Ивановна, — пыталась успокоить ее пожилая акушерка Клавдия Ивановна, — ты же знаешь, что у тебя двойня, на УЗИ два младенчика у тебя, два, но причиндальчики свои они показать тебе не захотели. Поэтому не обессудь, уж кого Бог послал, того и родишь.

Марфа тем временем проводила осмотр, ей совсем не нравилось, что один из младенцев лежал в тазовом предлежании, а другой в поперечном. Хотелось заказать операционную, но муж пациентки и она сама настаивали на естественных родах.

— Только сама, только сама, она ж нормальная баба, а не профурсетка какая, — верещал муж, дородный такой мужчина по имени Федор Степанович. Сейчас он стоял за спиной у Марфы и постоянно спрашивал:

— Ну, что там Марфа Ивановна, ну, когда уже мой наследник появится на свет?

Почему-то оба супруга проигнорировали тот факт, что в животе двойня неопределенного пола. Им, вынь да выложи, требовался мальчик.

— А вдруг там две девочки? — заикнулась, было, Марфа.

— Какие две девочки? — Изумился мужчина. — У бабы не может родиться более одного младенца, мне так мама говорила. Одна баба — один младенец. А я что бракодел что ли какой Вам, душенька? У меня только мальчики могут рождаться, только мальчики!

Мужчина закашляться, видимо слюна от возмущения попала не в то горло.

— И знаете, Марфа Ивановна, я уже начинаю сомневаться в Вашей компетенции. И если бы не самые лестные отзывы о Вас Вашего главного врача, да и вообще в городе, я бы забрал жену домой. Она и там спокойно родить может, вот только заладила: «Боюсь, боюсь! Вези меня в роддом». А ведь поначалу мы хотели дома с ней рожать. Я уже и акушерку нашел, но та посмотрела сегодня Светочку и говорит, что ей на дому рожать нельзя, опасно, дескать. Вот Светочка ей и поверила. Поверила чужой тетке, а не родному мужу. Вы представляете?! Где бы не она, мы бы уже давно моего наследничка родили бы.

Марфа смотрела на него во все глаза и не верила своим ушам.

А ведь не глупый вроде человек. Федор Степанович занимал не последнюю должность в Администрации города. Их к Марфе сегодня сама Мария Сергеевна, главный врач роддома, привела, у женщины уже отошли воды.

— Марфуш, людей уважить надо, — сказала она в ответ на слабые возражения Марфы, — и в обсервацию смотри ее не засунь потом.

— Но она же необследованная совсем, даже на учет не вставала, — попыталась было уцепиться за последнюю ниточку Марфа.

— Ну, вот и пообследуй ее, — был ответ главврача. Последние слова Мария Сергеевна бросила уже через плечо, закрывая за собой дверь ординаторской.

Марфе ничего не оставалось делать, как идти в ВИП-палату, общаться с вновь поступившими.

— Мы рожать будем вместе, — сходу заявил ей Федор Степанович, — и только естественным путем. Только естественным путем!

***

— Мария Сергеевна, — пыталась достучаться до главного врача Марфа, когда осмотрела женщину и получила заключение УЗИ, — у нее показания для кесарева. Какие нормальные роды?

— Марфушенька, я же не просто так к тебе их определила, — пропела главнючка, — ты же волшебница у нас. Сделаешь что-нибудь.

— Так дело не пойдет, собирайте консилиум. — Марфа использовала свой последний аргумент. — Если что-то пойдет не так, я отвечать одна не хочу.

Консилиум из трех врачей собрался быстро, и коллеги, пряча глаза от стыда, подписали все, что продиктовала им главный врач.

— И что мне теперь делать? — спросила Марфа, забирая историю родов.

— Ну, сделай ей что-нибудь, как ты умеешь, — посоветовала Мария Сергеевна. — Федор Степанович — правая рука нашего мэра, тебе надо постараться, чтобы он остался доволен твоей работой.

***

И вот теперь Федор Степанович стоял сзади и комментировал каждое действие Марфы и ее помощников.

— Нет, обезболивания нам не надо, — тоном, не терпящим возражения, заявил он на предложение анестезиолога, как будто это он уже который час корчился от боли. Раскрытие шло медленно.

Светочка поначалу терпела, кусала губы до крови, но сдерживалась, не кричала. Ведь муж постоянно наставлял ее:

— Роды — это нормальный физиологический процесс. Раньше бабы в поле рожали, и ничего. А ты вон в родильный дом попросилась.

Но потом произошло то, чего и боялась Марфа. В какой-то момент матка затвердела, как камень, и началось кровотечение.

— Разворачиваем операционную, — крикнула Марфа, — живо!

— Какая операционная, — завизжал Федор Степанович, — мы так не договаривались! Только естественные роды!

— Или Вы успокоитесь, или Вас выведут сейчас отсюда охранники, — Марфа сказала это так твердо, что мужчина застыл с открытым ртом.

— Я врач, а не душегуб. И под Вашу дудку плясать не буду. Вы потеряете Вашу жену и детей, если, я сейчас же ее не прооперирую. Это понятно?

Федор Степанович хотел было что-то сказать, но наткнувшись на Марфин взгляд, предпочел кивнуть. Терять жену снова в его планы не входило.

Светочка была его второй женой, первая умерла в родах, дома, не справилась со своим женским предназначением. Больших трудов Федору Степановичу стоило замять скандал.

Ему тогда сверху пригрозили, чтобы больше подобного не было. Поэтому он сейчас хоть и большой неохотой, но подписал все необходимые документы, так как Светлана была без сознания.

— Поздравляю, у Вас сын и дочка, — произнесла Марфа. Она вышла из операционной и сразу подошла к Федору Степановичу, стоявшему около окна в коридоре.

— Дочка? — удивленно произнес мужчина. — Какая дочка? Сын! Только сын! Наследник!

— У Вас два ребенка, — повторила Марфа, — мальчик и девочка.

— Я же вам, доктор, сто раз говорил. Одна баба — один ребенок, — нетерпеливо проговорил мужчина, — Вы что? Забыли? У меня родился один сын.

— И дочь, — начала терять терпение Марфа, — Вы меня слышите? Двойня у Вас? Мальчик и девочка!

— Доктор, ну что Вы пристали ко мне, у меня мальчик, а о девочке я знать ничего не хочу и не знаю.

— То есть вы сейчас от ребенка отказываетесь!

— Почему отказываюсь, я не отказываюсь от своего сына!

— Но у Вас родился не только сын, но и дочь!

Мужчина посмотрел на Марфу затуманенным взглядом.

— Доктор, душечка, вам показалось, — проговорил он и пошел прочь, оставив Марфу одну, а ведь она еще не сказала ему самого главного. И она, собственно говоря, не знала, как к нему с этим подступиться. А самое главное заключалось в том, что, матку его жене спасти не удалось.

Ох, и достанется ей за это завтра от Марии Сергеевны. Нет, не завтра, сегодня, сейчас. Ведь надо еще решить вопрос с детьми.

Главный врач трубку не сняла. Ответила смс-кой: «Все завтра, Марфутка, все завтра». Она у них была женщина свободная, ничем не обремененная и усиленно строившая свою личную жизнь, поэтому дела роддома в ночное время ее волновали мало.

Тогда Марфа позвонила начмеду, тот был мужик четкий.

— Говоришь, этот Федор Степанович второго ребенка не признает? Да, ну и Бог с ним, главное, пусть отказ напишут, а дальше уже не наше дело. Да, и не спеши. Они ведь не завтра с утра домой собираются. Зайдет к ним наша Маша, и все порешает. Это ведь она тебе этот головняк подсунула. — Произнес он сонным голосом и отключился.

После разговора с начмедом Марфа немного успокоилась. Действительно, пусть Мария Сергеевна сама решает, что делать с этой парочкой и с их детьми.

***

Утром, сдав смену, Марфа поехала домой. Впереди ее ждали два выходных дня. Она попыталась продумать, чем она займется, но в голове постоянно вертелись мысли о двойняшках и их странных родителях. Сначала Марфа стала вспоминать, правильно ли она оформила историю родов. Потом ей показалось, что она что-то не дописала в операционном журнале, и она потянулась рукой к телефону. Какой-то резкий звук на секунду привлек ее внимание, она повернула голову и увидела несущийся на нее КАМАЗ. Удар, резкая боль. И темнота.

***

Следующее, что увидела Марфа, была какая-то странная комната. Она готовится делать кесарево сечение. Или это не она!? О, Господи, в руках у нее огромный нож. На постели с балдахином лежит женщина, она без сознания, матка твердая, как камень, и Марфа точно знает, что там двойня.

Потом опять провал, а потом такой знакомый голос проговорил:

— Наконец-то! Вот! А ты не верила! Теперь можно еще и братишку ему родить.

Говоривший мужчина как две капли воды похож на Федора Степановича, только одет в какую-то странную одежду. Марфа впервые видела штаны, заправленные в высокие сапоги и рубашку-косоворотку красного цвета.

— Это теперь невозможно, — вдруг произнесла Марфа, только голос у нее какой-то чужой. Да, и говорит будто не она.

— Дорогуша, а кто это? — спрашивает двойник правой руки мэра.

— Повитуха это, Петр Иванович, повитуха, — торопится ответить за всех какая-то пожилая женщина в чудном чепчике. — Глафира занедужила, вот помощницу прислала вместо себя. Шли бы Вы деток посмотреть да отдыхать, Петр Иванович. Небось, устали с дороги-то. И матушке покой нужен. Травки разные пить пора.

«Петр Иванович?! Он же Федор Степанович!» — отметила про себя Марфа

— Помощницу прислала, — мужчина вскочил с постели жены, вцепился в Марфу и стал трясти ее, не обращая внимания на крики жены и слуг, — и что же такого помощница натворила здесь, что моя жена мальчика больше родить не сможет? И что это еще за детки? Один сын у меня должен был быть! Один! Не могет баба больше одного ребенка родить! Говори, пигалица. Что ты здесь наделала? — орал он.

— Петр Иванович, бывает, что рождаются двое деток сразу у женщин, — Марфа с удивлением слушала, о чем верещало ее тело, — а у Вашей жены ходы для детей не открылись. Я сделала все, чтобы спасти ее и Ваших детей.

Но мужчина даже слушать ничего не стал, швырнув Марфу в угол, он стремительно вышел из спальни, лишь процедил сквозь зубы:

— В чулан ее! Завтра с ней разберусь.