Глава 40. Марфа Ивановна. Что можно делать в нужнике

Остаток ночи пролетел быстро, Марфа провела ее в какой-то полудреме. Периодически вспоминался пожар, мелькали какие-то тени, мысли, но сконцентрироваться на них не удавалось.

«Видимо, и мне нужен какой-никакой отдых, — подумала Марфа, — и попыталась отключиться».

Когда же к ней вернулась способность воспринимать внешний мир, оказалось, что Марфенька уже полностью одетая со своим узелком в руках прячется за колонной барской усадьбы.

Во дворе в это время идет перебранка. Какая-то тетка орет на запертого в подвале бунтаря Егора, обзывает его дурнем и олухом и требует повитуху.

Прислушавшись повнимательнее, Марфа поняла, что дочка этой тетки, по совместительству беременная жена того самого бунтаря, собралась рожать раньше срока. И если что-то с ней случиться, то этому бунтарю не поздоровиться.

— Нет, против я повитухи, — кричал Егор, — слышишь, тетка Глаша, я против. Нашлет ента повитуха и на нас хранцузскую болезню. Против я!

— Дубина ты стоеросовая, — орала в ответ тетка, названная Глашей, она даже подбежала к решетчатому подвальному оконцу и попыталась ударить Егора, да не достала, — без помощи-то Дунька наша помрет, а уж младенчик-то точно погибнет. А про хранцузскую хворь я тебе так скажу, уж на что я баба темная, а и то понимаю, что без баловства и прелюбодеяния она не появляется.

«Да, уж! Всыпать ему по первое число не помешало бы, — подумала Марфа, — там жене его помощь нужна, а он тут пререкается».

Марфенька же стояла спокойно и просто ждала, когда можно будет показаться.

Спор родственничков продолжался.

— Как так? — с недоверием в голосе спросил Егор.

— А так! Ты к солдатке бегал? — в ответ поинтересовалась тетка Глаша.

— Ни разу! Вот те крест! — побожился мужчина.

— Тогда и хранцузской болезни у вас с Дунькой быть не может. Вот, — произнесла тетка Глаша, для убедительности подняв палец вверх, — батюшка наш объяснял так, да и маманя у меня из привозных была, много рассказывала о заразе этой. И потом, сам посуди, повитуха то эта столько родов уже у баб наших приняла, однако ж болезню только у Потаповай женки обнаружили. А Потап шастал к солдатке. А еще болезнь обнаружили у небрюхатых баб и их мужиков. С ними пигалица вообще отношения никакого не имела, а вот мужики те тоже к солдатке бегали. Подумай сам, если есть чем думать-то!

Егор замолк.

«Что, получил, — фыркнула Марфа, — против таких железобетонных доказательств ты аргументов не найдешь уж точно!»

— А, видно, твоя правда, маманя, — услышала она голос Егора. — Только бы Дуську спасли.

В этот самый момент Марфенька вышла из своего укрытия:

— Я готова, тетка Глаша, веди к своей дочке, а по дороге расскажешь, что произошло. С криком:

— Матушка ты наша, спасительница, на тебя одна надежда, — тетка бросилась ей в ноги.

«Вчера ведьмой обзывали, сегодня уже матушка-спасительница, — Марфу ситуация начала забавлять, — уж быстрей бы к Дуське своей отвела. Видно не так уж там все плохо, если эта тетка тут уже добрых полчаса торчит».

— Спаси женку мою, — послышался из подвала голос Егора.

— Значит, вчера ведьмой еще кликали и сжечь хотели, а сегодня уже спасительница, — Василий Сергеевич тоже, видимо, забавлялся сложившейся ситуацией.

— Бес попутал, барин, — не растерялся Егор, — Вот те крест!

«Как удобно все на беса свалить! Надо будет запомнить, как будет главнючка на планерке отчитывать, так сразу ей, прости, матушка дорогая, бес попутал», — Марфа представила лицо своей начальницы, и ей стало совсем весело.

* * *

Конечно, Марфенька тут не выдержала.

— Василий Сергеевич, и так они пререкались сколько! Побежим мы, — воскликнула она, — время теряем зазря.

— Погоди немного, провожатого тебе дам! — ответил мужчина и приказал одному из дворовых охранять девушку.

По дороге Марфа пыталась выяснить у тетки, что случилось с ее дочкой, но ничего путного не узнала, кроме того, что у той разболелся вдруг живот. Даже срок точно назвать не могла.

— А с чего ты решила, что рожает-то она? — удивленно спросила девушка.

— Ну, как же, она же за живот держалась. А чему еще в животе у бабы брюхатой болеть-то может? — так же удивленно ответила ей тетка Глаша. По ее лицу было видно, что она начала сомневаться в молодой повитухе.

Но Марфа-то знала, что ее тезка за словом в карман не полезет.

— Ты что же думаешь, что если баба брюхатая, то у нее и органов других нет, кроме матки? — спросила Марфенька и увидев на лице у тетки замешательство, сама же на свой вопрос и ответила. — В животе у человека органов много, кишки те же ой как болеть-то могут. Там и волчком вертеться будешь, и за живот хвататься.

— Так, значит, у Дуськи моей и не роды — это вовсе? — тетка посмотрела на девушку с надеждой.

«Роды — не роды, подумала Марфа, — сначала женщину осмотреть надо, а уж потом делать выводы».

— Вот, посмотрю твою дочь. Тогда и скажу, — ответила Марфенька и ускорила шаг.

Тетка семенила рядом и все повторяла:

— Ты только спаси мою дочку.

«Спаси, спаси, узнать бы сначала, что с ней», — Марфе уже тоже не терпелось увидеть эту болезную Дуську.

Когда они, наконец, дошагали до дома многострадальной Дуськи, той в хате той не оказалось.

— Доча! Где ты? — завопила тетка.

— Не вопи, маманя, тута я, — донесся голос из нужника.

— А что ты там делаешь, доча? — спросила Глаша, подойдя к самой двери.

«Интересный вопрос, — усмехнулась Марфа, — что еще можно делать в туалете?!»

Ответ не заставил себя ждать:

— Нужду справляю, маманя, чего ж еще-то! Уж раз десять сбегала!

— Маленькую или большую? — уточнила Марфенька.

«И это правильный вопрос, — согласилась с ней Марфа, — кишка или почки. В зависимости от ответа и лечение будет. Так, глядишь, тезка и научится болезни диагностировать».

Дуська, услышав чужой голос, испугалась сначала, а как услышала про повитуху, начала браниться, выскочила из нужника и бросилась на Марфеньку с кулаками.

Хорошо, дворовый Афонька среагировал вовремя и перехватил бабу в двух шагах от Марфы. Тут Дуську снова скрутило.

— Помоги, — прохрипела женщина и с помощью Афони побрела, до отхожего места.

«Да, — подумала Марфа, — нам только диареи неясного генеза сейчас и не хватает для полного счастья. Сальмонелез, иерсинеоз, дизентерия, холера, что еще тут может быть? А главное, чем это лечить, если нет антибиотиков? Интересно, какую травку на этот раз Марфенька применит».

Тут они снова услышали Дунькин голос:

— Ей, Афонька, помоги мне.

Опираясь на мужчину, женщина медленно вышла во двор.

«Какая-то она бледная, анемия точно есть, — Марфа окинула ее профессиональным взглядом, — и тощая».

Дуська тем временем попыталась плюнуть в Марфеньку, но сил не хватило, тогда она крикнула:

— Чтоб духу твоего на моем дворе не было, ведьма проклятущая!

— Доченька, Егорушка, муж твой, сам умолял Марфу сходить к тебе, — тетка Глаша, наконец-то, решила вмешаться.

И Дуська сразу встрепенулась, услышав имя мужа.

— Егорушка?! Маманя, ты Егорушку видала? — запричитала она, хотела было что-то еще спросить, но вдруг стала падать. Афоня подхватил ее на руки и по просьбе Марфеньки понес на лавку.

«Давно уже пора, — подумала Марфа, — иначе мы до осмотра так и не дойдем».

— Не нравится мне твоя бледность, да худосочность, — обратилась Марфенька к Дуське, пока осматривала живот, который был мягким и безболезненным.

— Да, молока тронувшегося я попила, — сказала Дуська, — вот и скрутило. Али не знаешь, что с кислого молока нести может.

«Вот и причину установили. Уже хорошо, что это не холера какая-нибудь. А худосочность твоя мне тоже не нравится, — Марфе нравился ход мыслей ее тезки, — тебя бы в наше время, ты была бы у нас прекрасным врачом».

Тетка Глаша, молчавшая все это время, вдруг накинулась на дочь:

— Вот и я тебе говорила, что кушать лучше надо, а то ест как птичка.

Марфенька тем временем решила еще выслушать плод. Сердечко ребенка билось очень тихо и реденько. Не с первого раза его и прослушать-то удалось.

«Кислородное голодание на лицо, значит анемия у Дуськи совсем не легкой степени», — Марфа не любила рожениц с анемией. Сроду у них какие-то осложнения в родах развивались, то атония, то кровотечение, то судороги какие-нибудь выдадут.

— Как так? — услышала она голос Дуськи. — Я ж все посты соблюдаю, молюсь о нем денно и нощно. А ты говоришь, сердечко слабенько бьется.

Такой сердитой Марфа еще ни разу свою тезку не видела.

— Посты соблюдаешь? — воскликнула она. — Тебе что батюшка не сказал разве, что беременным послабления делают? Ты же кушать хорошо должна, что бы ребенку питание было! А ты и себя, и его голодом моришь.

— Стыдно мне батюшке о таком рассказывать. Он же мужчина, — оправдывалась Дуська.

«О, как! Постится она! Вот умница-то! О ребеночке заботится, молится о нем! Наши девки о фигуре пекутся, голодом себя морят, а Дуська все о душе заботится. Какая молодец! А о здоровье подумать, умишка не хватает», — мысленно костерила ее Марфа.

Тут Дуську снова скрутило, и она с помощью Афанасия побрела до ветру.

Марфеньк тем временем достала кору дуба и еще какую-то траву и принялась готовить настой или отвар.

«Интересно, в чем разница, — подумала Марфа, — вернусь к себе, надо будет травник какой-нибудь почитать для саморазвития».

Дуська еще не раз посетила отхожее место, пока Марфенька готовила свое лекарство.

Но это не помешало болтливой крестьянке выяснить, что они с девушкой ровесницы.

— А ты читать, наверное, умеешь, — спрашивала Дуська Марфеньку с широко открытыми глазами, будто не она с полчаса назад проклинала девушку.

— Умею.

— А меня научишь?

«Святая простота, — умилялась, глядя на нее Марфа, — читать ей выучиться надо! Интересно, что она читать собралась? Я здесь за все время ни одной книги не увидела. Хотя в усадьбе-то у господ они, наверняка, есть».

— Нечего брюхатой мужней бабе о грамоте думать, значит, нечего! — ответила дочери вместо Марфеньки тетка Глаша. — У тебя поди и приданное для ребенка еще не обрано.

«Вот так и убивают в людях тягу к знаниям, — Марфе стало немного жаль Дуську и себя тоже, — эх домой бы на любимый диванчик к недочитанной книжке, которую, видно, дочитать не скоро удастся, если удастся вообще».

Марфенька тем временем объясняла, как принимать лекарства.

— Вот этот отвар будешь пить 4 раза в день по три глотка. На, выпей, — подала она Дусе чашку. — А этот по полчашки перед тем как хлеб соберешься кушать. Поняла?

Дуся кивнула.

И Марфенька, еще раз повторив указания и попрощавшись с женщинами, направилась с Афоней в усадьбу.

«Надеюсь, дойдем без приключений, — Марфе очень хочется узнать, что надумал предпринять Василий Сергеевич».