Глава 45. Сон
Пожар бушует вокруг Марфы, где-то плачут младенцы, в ушах звенит, слышен топот босых ног. Сильно воняет дымом. Марфа пытается бежать, но на ее пути огонь. И Марфа проваливается в небытие.
— Илья Тимофеевич, когда же Марфа очнется? Уже месяц ведь лежит она у вас, — с возмущением выговаривала красивая девушка мужчине в белой одежде. Марфа видит лицо этой девушки не первый раз, но кто это, она не знает. И одежда на ней чудная, а на голове темное пенсне с дужками. Марфа такого ни разу не видела.
Марфа протягивает руку, что бы потрогать, но ничего не ощущает, рука проходит сквозь предмет. Тут ее взгляд останавливается на лежащей в постели молодой женщине, ее тело опутано какими-то веревками, они даже из носа тоже торчат, а в рот вставлена трубка, похожая на гармошку, вокруг все мигает и жужжит. Глаза у женщины закрыты, она будто спит. И чувствует Марфа, что что-то очень важное связывает с этой женщиной. Но вот что именно?
Марфа силится понять, зажмуривает глаза и оказывается в центре пожара.
— Горю, — кричит она, — спасите!
***
— Марфенька меня видит, вот черт, как это возможно. Она видит меня во сне! Может это из-за того, что я вспоминала сегодня про свое прошлое? Но тогда почему она не видит мое воспоминание? Посмотрела бы лучше, как щипцы применяются, я бы, может уже и свободна была. Зачем ей показывают меня в реанимации? И почему я вижу этот сон вместе с ней? Вопросов больше, чем ответов. Кажется, пришла Агафья, уж больно голос похож.
***
— Дочка, ты чего? Приснилось что страшное? — услышала Марфа над собой голос и резко открыла глаза. Над ней стояла старушка, та самая странная старушка, что в лесу спасла их с Глафирой от пожара. Старушка держала в руке лучинку и ласково улыбалась Марфе.
— Это ты, бабушка? — удивленно проговорила девушка. — Ты жива, как хорошо. Я так переживала за тебя.
— А чегой-то ты за меня переживала-то? — спросила странная старушка и добавила. — И не выкай мне, чай я не барыня какая, а просто Агафья.
Марфа смутилась и присела на лавке.
— Так ты же, бабушка, одна там в огне осталась, — ответила она и потерла глаза, чтобы убедиться, что это не продолжение сна, — как же тебе спастись удалось?
— Удалось-то, удалось! Дело-то нехитрое, — ответила старушка, — я и тебя научу, если захочешь. Ты ведь сюда учиться пришла, да?
— Учиться, — кивнула Марфа, — а откуда ты знаешь?
— А я много чего про тебя знаю, девонька, — сказала Агафья и добавила, глядя Марфе прямо в глаза, — я все про тебя знаю.
Взгляд старой женщины проникал прямо в душу, Марфе стало не по себе, и она отвела глаза. А когда вновь посмотрела на старушку, та ей улыбнулась.
— Сильная ты, — похвалила она Марфу, — ты поспи еще, поспи, девонька. Ночь еще глубокая. А завтра поутру я приду за тобой. Травки пойдем собирать. Я тебя сборы лечебные начну учить делать.
— Какие травки? А Пелагея? — спросила Марфа. — Она ведь меня знахарскому делу научить обещала.
— У Пелагеи сейчас своих забот полно, — ответила Агафья. — Так что, уж не обессудь, учиться у меня будешь.
— А ты тоже знахарка? — спросила Марфа сонным голосом.
— Знахарка, знахарка, — пробормотала Агафья, — спи уже.
Она еще немного постояла рядом, дождалась, когда Марфа погрузится в глубокий спокойный сон, и только тогда пошла к себе в келью.
— Слово-то какое нашла, — бормотала она себе под нос, — «знахарка», и как только не обзовут-то. Кто «лекарка», кто «знахарка», а я — ведунья. И почему люди этого слова бояться?
В своей келье Агафья поставила лучинку в светце, открыла потрепанную книжицу на нужной страничке и, сложив ладони на груди, зашептала:
«Матушка, пресвятая Богородица, помоги, сны рабы божией Марфы очисть, память девичью короткую замкни. Пусть все что было — не было забудется, а что суждено случиться вовремя. Аминь».
Прочитав заговор трижды, Агафья с чувством выполненного долга погасила лучинку и улеглась спать. Завтра ей предстоял долгий трудный день. Учить — это ведь не шуточное дело. Предстояло еще решить, как быть с душой неприкаянной.